Олег Молокоедов - отеческая улыбка романтического циника

В джазовой среде — единственный журналист среди музыкантов и единственный музыкант среди журналистов. Звуковой дизайнер и вербальный конструктор. Образ двуликого Януса откиньте сразу — здесь никакого дуализма: все заряжено одной стихией. Почившему в бозе всесоюзному журналу "Джаз" он был главным редактором, негоже и нашему новому детищу не пожать отцовской руки. Да и представить себе трудно русскоязычный журнал о джазе без его терминологической эквилибристки и аналитического парадокса.

— Я все-таки не джазовый критик, а пишущий о джазе журналист. У нас нет джазовых критиков. Думаю, как джазовый журналист я лучше, чем музыкант. В свое время я занимался художественным творчеством: писал рассказы, эссе, даже стихи. И это дало свои плоды. У нас в журнале "Джаз" проводились такие опросы, и однажды моя статья, довольно раскованная, про "жеребца и кобылу", даже заняла первое место — впереди Переверзева, перед которым я всегда преклонялся. Ну, это все условно, конечно, все всё поняли, но с тех пор я больше мыслю себя как журналист.

— А как музыканта я оценивал себя более профессионально. Ведь журналистика — это любительство, учиться журналистике — одно удовольствие: лежи на диване и читай книжки, это одна из самых непрофессиональных профессий.

— Конечно, как музыкант я более образован, но считаю себя скорей играющим композитором. Вот возьмите Чижика — он пианист, он с роялем все, что хочешь, сделает. А Ганелина возьмите — это уже играющий композитор, вот я ближе к этому. Я не освоил многих фортепианных школ: страйд-пиано, технику рэгтайма. Так что благодарю судьбу за то, что она мне позволила быть в некотором роде концертмейстером для Чекасина.

— Хэмингуэй говорил, что когда он идет воевать, у него перо затупляется, и он долго потом его точит. А я, когда пишу, то начинаю плохо играть — для себя плохо. Когда хорошо играю, дурею — начинаю плохо говорить, появляется косноязычие.

— Самая главная задача джазового журналиста — не писать о джазе. Главное же для критика — как раз слово о джазе, разбор: кто как сыграл, с чем это можно сравнить, какие гармонии взяты и так далее, это музыковедческий анализ, адресованный узкому кругу специалистов. Джазовый публицист должен использовать принцип изоморфичности (это было темой моей дипломной работы в рижском университете — о методах и принципах джазовой журналистики): есть Земля и есть карта Земли, которая структурально изоморфна (подобна ей). Так же и джазовая журналистика должна быть изоморфна джазу, но не описывать его. То есть, все, что вас ментально привлекает в джазе, нужно препаризовать в вербальность.

— Счастлив ли я? Трудно сказать, после тридцати уже такие вопросы себе не задаешь. Экзюпери был прав: величайшая ценность — это общение человека с человеком. Большое счастье для меня — музыкальное общение с Чекасиным, но... Я готовился к другому. Я бы хотел жить среди писателей и журналистов и общаться на вербальном уровне...

...Но концерты, гастроли продолжаются — теперь уже в составе квартета ВИЛЬНЮСДЖАЗ. И снова концептуальные процессы и конструкции обращаются в неукротимую звуковую стихию. "Романтический циник" или "циничный романтик" Олег Молокоедов продолжает многоступенчато препаризовать свою джазовую ментальность. И — никакого дуализма.

АННА АЛАДОВА

1997