Двенадцатое издание Бирштонаса

Вот ведь как бывает: в советские времена, когда фестиваль в Бирштонасе совпадал с Пасхой, местный партийный лидер благодарил организаторов за то, что концерты отвлекают лю­дей от костела. В этом году Пасха и традиционный последний уик-энд марта, когда проводится фестиваль, также совпали, и Зигмас Вилейкис организовал все на неделю раньше. За что и удостоился благодарности ксендза.

Во всем же остальном фести­валь выдержал все свои тради­ции. Правда, на один концерт его программа была урезана, но зато состоялись два сейшена, которые ранее были столь желанны, но проходили скорее как исключе­ние. Если добавить к этому аж че­тыре экспозиции фотомастеров (датчанина Йохана Йохансена, россиянина Александра Смирно­ва и двух литовцев — Витаутаса Суславичуса и Альбертаса Швенчониса), все в общей программе вроде бы уравновесилось и при­шло в гармонию. Опять полные залы публики, опять радушный прием и сетования на то, что денег все же не хватает. Это, кстати, под­твердило скромное представи­тельство Литовского телевиде­ния, редактор которого Александр "Джиза" Егоровас вынужден был работать всего двумя камерами.

Традиционно же программа фестиваля была рассчитана, в первую очередь, на показ испол­нителей литовского джаза. Судя по возрастной палитре музыкан­тов, которые выступали на сей раз в Бирштонасе, беспокоиться относительно будущего литов­скому джазу нет причин. Здесь были и целые оркестры, состоя­щие из учащихся различных му­зыкальных школ и училищ (Кау­нас, музыкальная школа А.Качанаускаса, биг-бэнд музыкальной школы Каролинишкес из Виль­нюса, биг-бэнд университета в Клайпеде), и отдельные моло­дые исполнители, которые, тем не менее, уже возглавляют соб­ственные проекты. Из последних обратил на себя внимание альт- саксофонист Александр Райченокс, студент Вильнюсской кон­серватории, обладающий отлич­ным звуком и неистощимой энер­гией. Он играл и на фестиваль­ной сцене, и в джемах, и никому не давал успокоиться. А начинал он в 1995 году с литовского же фестиваля Junior Jazz.

Дайнюс Пулаускас на сей раз играл соло очень камерную му­зыку, используя рояль и электро­нику. Впрочем, последнюю — очень сдержанно, скорее для подкраски акустической музыки. Не знаю почему, но его исполне­ние напомнило мне сольные ме­дитации Кита Джарретта. Да, ма­нера у Дайнюса иная, но вот ат­мосферу волшебную создать он также умеет.

Септет Леонида Шинкаренко построил выступление на ре­пертуаре, изданном в прошлом году на альбоме Le bolero. Это очень современная, напористая музыка, которая полна разнооб­разных оттенков и игры темпа­ми. Фри здесь преотлично ужи­вается с балладными мотивами, все звучит и оригинально, и све­жо. Компанию Леониду состави­ли (называю наиболее извест­ных) такие музыканты, как Витаутас Лабутис, Дайнюс Пулаус­кас, Нэда. Леонид презентовал мне номерной (!) экземпляр дис­ка. Необходимо добавить, что именно этому музыканту по окончании фестиваля была вру­чена традиционная награда, от­мечающая вклад Леонида Шин­каренко в литовский джаз.

"Вильнюс джаз-квартет" без Нэды представил во многом спорную программу, исполнен­ную вместе с фольклорным квартетом "Сутарас". Спорной она показалась мне потому, что оба этих коллектива существо­вали на сцене вроде как отдель­но, по очереди исполняя зара­нее оговоренные эпизоды, но вот в едином экстазе как-то не сливались. Олег Молокоедов после концерта в целом с этим согласился, но при этом заме­тил, что запись альбома, кото­рый вот-вот выйдет, прошла ку­да успешнее. Что ж, такое случа­ется. Впрочем, были в програм­ме и очень яркие эпизоды, когда, например, участники "Сутараса" использовали деревянные тру­бы (в Беларуси их называют сурмы), которые работали как тром­боны. Или вот в коде в эдакой фанковой окраске прозвучала рождественская мелодия (как раз выпал снег), и этот рассчи­танный ход оставил в целом не­плохое впечатление от всей про­граммы. А еще пела 15-летняя Дайва Старинскайте и пела как совершенно взрослая женщина, повидавшая в жизни все. Это было, признаться, очень впечат­ляюще! Не исключено, что дан­ная программа будет показана и в Минске, а дополнительным ее элементом станет участие в кон­церте фолк-модерн группы "Па­лац".

Из гостей фестиваля свои программы показали квартет Давида Голощекина с Гасаном Багировым (гитара), Денисом Дудко (бас) и Виктором Епанешниковым (ударные). Это была несколько отличная музыка от той, к которой мы все давно при­выкли и которую слышим посто­янно. Не могу сказать, на чем ба­зировались эти отличия, но, как показалось, лидер дал больше свободы партнерам, за счет чего только выиграл. Да и на первом сэйшене эти музыканты показа­лись очень ярко. Когда у Давида что-то не заладилось с озвучкой скрипки, он привычно чертыхнулся, слетел со сцены, но минут через пять опять вернулся на нее и сел за фортепиано.

Шведский Fredrik Noren Band — классическое сочетание моло­дости и опыта. Опыт—это лидер квинтета, барабанщик Фредрик Норен. Молодость — все осталь­ные. Коллектив, достаточно ста­рый по стажу, был собран в 1978 году, и если его лидер успел поиг­рать, среди прочих, с Артом Фар­мером, Декстером Гордоном, Бэном Уэбстером, то за плечами квинтета есть совместные вы­ступления, например, с Никола­сом Пэйтоном. Очень грамотный, такой взвешенный коллектив, в котором обращают на себя вни­мание саксофонист Петер Фредман и пианист Даниэль Тиллинг, делающий аранжировки для группы и много пишущий музыки.

Юкку Перко и Hurmio-Orkester послушать не удалось, зато с удо­вольствием внимал музыке квар­тета Ника Готэма, бывшего латы­ша Агниса Мелканса, ныне — гражданина Канады. Играл он с пианистом Викторсом Ритовсом, басистом Иварсом Галениексом и барабанщиком Марисом Бриежкалнсом. У Ника хороший звук, он уверенно чувствует себя в бы­стрых, бопового характера пье­сах, а с такой опытной ритм-группой, Готэм мог и делал все на вы­соком уровне.

Наконец, среди гостей был и квартет Леонида Винцкевича, ко­торый взял в партнеры сына-саксофониста Николая, а также двух музыкантов из бывшей группы "Архангельск"—басиста Николая Кпишина и барабанщика Олега Юданова. Звучала очень ориги­нальная, рассудительная музыка, во многом основанная на русских мотивах. Она воспринимается не­просто, Леонид за те годы, в тече­ние которых я его не слышал, стал поистине философом, глубоко уходит в собственно темы и созда­ет продолжительные по звучанию композиции. По-моему, если и есть нужда говорить о русском джазе, то Винцкевич—один из на­иболее ярких его представителей.

Дмитрий ПОДБЕРЕЗСКИЙ

Jazz-Квадрат, №2/2002