Джаз в саду Эрмитаж - 7 Московский международный фестиваль к 100-летию Каунта Бэйси

В очередной раз джазовые сезоны в Москве открывались традиционным — уже 7-м по счету — фестивалем Джаз в caду "Эрмитаж". Три дня публика обрушивалась оглушительным свистом и криками "браво" на концертную "ракушку", а под конец джаз-марафона, не выдержав, пустилась в пляс.

Все три дня сад "Эрмитаж" был до отказа заполнен музы­кантами и любителями джаза. Каждый старался занять место в тени: кто под навесом, а кто на лужайках у фонтана. И толь­ко музыкантам не было спасе­ния: первые два часа концерта сцена находилась под нещад­но палящими лучами солнца. Так что инструменты накаля­лись до предела. Это в проти­вовес прошлогоднему фести­валю, проходившему под про­ливным дождем, где музыкан­ты были в более выгодном по­ложении — под прикрытием навеса.

Как и положено московско­му фестивалю, основной упор был сделан на столичных му­зыкантов, некоторые из них были задействованы в не­скольких проектах. Достаточ­но явно просматривалась и об­щая концепция: два дня по 3 московских команды, по одно­му специальному гостю и од­ному зарубежному коллективу. И шло это все по нарастающей.

На этот раз у фестиваля было два ведущих — Владимир Каушанский и Владимир Фейертаг. И если первый лишь информировал о выходящих на сцену коллективах, то второй создавал замечательную атмо­сферу, легко и непринужден­но совершая экскурсы в про­шлое и, не загружая малоизве­стными непосвященному именами корифеев европей­ского джаза, давал простое и понятное объяснение вели­чайшему явлению в биг-бэндовой культуре, имя которому Каунт Бэйси: "Биг-бэнд — это здорово! Это мощь, сила, кра­сота, разная динамика и рит­мические перепады, которые позволяют нам все время быть в интриге, когда играет биг-бэнд. А без интриги, как известно, нет искусства". А я бы к словам Владимира Фейертага добавила: без интриги жизнь была бы скучной и постной как диетические морковные] котлеты. А джаз и диета - вещи несовместные. Поэтему в саду "Эрмитаж" интриг было предостаточно.

В первый день, напри было любопытно усльшать саксофониста Алексея Гордеева — ученика профессора Александра Осейчука (РАМ им. Гнесиных) и одновременно студента школы Беркли. Алексей значился "специальным гостем" трио израильского гитариста Иотама Зильберштейна, в составе которого московский басист Аркадий Овруцккий и казанский барабанщик Давид Ткебучава.

Чувствуется, что Алексе! изрядно подпитался от истоков джаза и уже кое-что вынес из годового обучения в Америке. Не могу сказать, чте было "нечто", но все достаточно профессионально. По сравнению с V Всероссийским конкурсом молодых исполнителей (Ростов-на-Дону, 2003) на котором я впервые услышала Алексея, здесь было много осознанной и "умно" используемой свободы, хотя в целом коллектив прозвучал достаточно "сыро" и неубедительно. Причем, буквально с первой композиции — известнейшего джаз-стандарта Love For Sale.

И в следующем квинтете во­калистки Алехандры Мартин был свой special guest — трубач и флюгель-горнист Густаво Бергалли (в составе: пианист Эмилио Солла, контрабасист Давид Менгуаль и барабанщик Луис Саравола). Труба Бергал­ли была ненавязчива и точна как последний штрих в порт­рете. Свободные и прозрач­ные пассажи легко взмывали ввысь, не перегружая фактуру, а сам он излучал удивительную собранность, граничащую с абсолютным покоем.

Мы привыкли к достаточно эмоциональным выступлени­ям российских музыкантов. А тут — полная противополож­ность. Густаво с самого начала выбрал определенное место и практически не сходил с него. В паузах он застывал в умиротворенной позе и, казалось, отключался. Но в нужный момент его труба вновь подхватывала разговор и всегда точно попадала в цель, продолжая тонкой вязью джазовое поветвование.

И кто бы мог подумать, что этому "взрывоопасному" му­зыканту только что исполни­лось 70 лет. Кстати, ровно столько же, сколько и возглав­ляемому им джаз-оркестру Олега Леонидовича. Вот поче­му одной из композиций про­дирижировал Владислав Кадерский — прежний дирижер оркестра. А еще был лаконич­ный (если не сказать — эко­номный!) Михаил Окунь "в ро­ли" Каунта Бэйси и изыскан­ный (или, если угодно — эле­гантный!) Алексей Кузнецов "в роли" Фредди Грина.

Но рассказ о первом дне бу­дет не полным, если не сказать о самом серьезном моменте фестиваля, организованного МДА Юрия Саульского. Когда ведущий произнес добрые слова памяти самого извест­ного и любимейшего компо­зитора, дирижера и руководи­теля оркестром Юрия Сергее­вича Саульского, публика раз­разилась неимоверно про­должительным аплодисмен­тами. У многих были слезы на глазах. Самые искренние сло­ва благодарности этому заме­чательному человеку, сумев­шему объединить лучшие силы страны, поддержать самые разнообразные проекты, а с 1978 года — организовывать в Москве джазовые фестивали. Созданный им в начале 90-х гг. Московский Джазовый Ан­гажемент до сих пор является одной из самых авторитет­ных и влиятельных организа­ций.

Второй день открыл дет­ский биг-бэнд Андрея Мачнева (Ростов-на-Дону). Этот кол­лектив Владимир Фейертаг на­звал "самой большой интри­гой фестиваля". Хотя ростов­ский биг-бэнд за последние два года достаточно частый гость в Москве. К слову, в апре­ле прошлого года он стал пол­ноправным участником юби­лейного концерта мастеров джаза, посвященного 60-летию Народного артиста России Анатолия Кролла, разделив сцену киноконцертного зала Россия с джаз-оркестрами Олега Лундстрема, Игоря Бут­мана, Михаила Финберга.

Дирекции фестиваля при­шлось изрядно потрудиться, чтобы ребята почувствовали себя комфортно на сцене. Для восьмилетнего барабанщика Самвела Саркисяна нужен был стул повыше, а контрабасисту Феде Степанову небольшая подставка, чтобы он мог до­стать до грифа. После получасового саунд- чека у ребят было время не­много отдохнуть и "остыть". Они разбрелись по парку, и тут за сценой вдруг раздался ка­кой-то грохот Мы кинулись за кулисы и — о, ужас! — Федин контрабас лежал на земле со сломанным грифом. Что де­лать? Через 20 минут надо вы­ходить на сцену. Правда, несколько пьес Федя играл и на бас-гитаре. Пришлось ему срочно продумывать весь вариант исполнения на этом инструменте. А прежде — взять себя в руки и собраться. Пожалуй, предложенную здесь фотографию детского биг-бэнда, сделанную перед концертом, можно считать эксклюзивом: на ней запечатлены последние минуты из жизни Фединого контрабаса.

Выступление детского биг-бэнда Андрея Мачнева прошло на "ура". У небольшой сцены собрались практически все пришедшие на концерт. Мно­гие, никогда не слышавшие ростовских учеников единст­венной в мире джазовой шко­лы, пришли в неописуемый восторг и такое же недоуме­ние: неужели это играют дети? Ребят долго не отпускали. А после все подходили к Андрею и, поздравляя с блестящим выступлением, пытались выясить, какими секретами и "ключиками" он пользуется, чтобы научить так играть детей. Следующей интригой, на мой взгляд, можно считать квартет Николая Громина со специальным гостем (!) Алек­сеем Кузнецовым. Николай Николаевич — не частый гость на Родине. С 1977 года он жи­вет в Копенгагене. Играл в ор­кестре Тэда Джонса, препода­вал в Датской консерватории. Кандидат экономических наук самостоятельно освоил гита­ру. Он является одним из пер­вых советских импровизато­ров. Участвовал практически во всех московских джаз-фес- тивялях. Первая известность к нему пришла в 1961 году: тогда Николай выступил на Тал­линнском фестивале в качест­ве солиста квинтета Вадима Сакуна. С Алексеем Кузнецовым Ни­колая Громина связывает дав­няя дружба, зафиксированная в двух дуэтных пластинках — "Джанго" (1979) и "Спустя де­сять лет" (1989). Будет ли про­должение, к примеру "Спустя 25 лет"? С этим вопросом я по­дошла к Николаю Громину. J.Q.: Нет ли желания про­должить диалог с Кузнецо­вым? Н. Громин: Никогда не воз­ражаю против проектов. Хотя... Я был травмирован и 3 года не мог играть. Правда, пару раз я выступал с Гараняном, но ос­тался недоволен собой. Сейчас у меня "ренессанс". Недавно играл на фестивале в Копенга­гене. Да и в России, помимо се­годняшнего выступления, то­же есть кое-какие мысли. Так что движение пошло. Сделать еще одну дуэтную пластинку— это идея. Но мы с Лешей это еще не обсуждали. Два года то­му назад Леша хотел записать CD, ноя был не в форме. Поэто­му ничего не получилось. За­пись сделали, но по содержа­нию она было скучной. Как Вы считаете, с рос­том технического прогрес­са и появлением массы "примочек" изменилась ли сегодняшняя гитарная школа? "Школа" понятие очень ши­рокое. Под этим словом лично я понимаю влияние какого-то гитариста. Например, Пэта Мэтени. И вы попали под его вли­яние? Не знаю, не мне.судить, Я просто иногда его слушаю. Это не мой любимый гитарист, но он интересен мне. А как он вли­яет, зависит от моего подсо­знания. Может быть, там внут­ри что-то и накапливается. Я же отдаю предпочтение Уэсу Монтгомери (John Leslie ’Wes' Montgomery). Почему? (Рассмеявшись.) Не смогу ответить. Для меня это равно­сильно вопросу "почему мне нравится та или иная женщи­на". Я его просто считаю "луч­шим". Он "неуч", так же как и я. Не учился музыке. Просто при­родный талант. Я это очень вы­соко ценю. Сейчас многие учатся и поэтому как-то "за­ученно " играют. А Уэс 'учился" на кухне по ночам. Днем он работал, вечером играл в клубах, а ночью учился, и развил гита­ру до таких вершин, которых, как я считаю, больше пока ни­кто не достиг. Технически мо­жет быть, но по содержанию — никто. Ваша гитара скорее "по­ющая", нежели "бегущая". Это Ваш сегодняшний имидж? Все зависит от настроения. Я могу быть грубым, резким и злым, и тогда такое ощущение пропадает. А могу быть очень добрым. Это может зависеть и от состояния звездной систе­мы над нами... Николая подхватили журна­листы, а я пошла искать народ­ного артиста России Алексея Кузнецова. J.Q.: Алексей! Будет ли продолжение диалога с Громиным? А. Кузнецов: Можно запи­сать третью пластинку. Как го­ворится, "Бог любит троицу". Что изменилось в вашем дуэте? Ушло ли былое ощу­щение комфортности, единства компании? Нет. Но ушли некоторые фи­зиологические возможности. Я Николаю поставил пленку наших старых лет, где мы игра­ли вдвоем плюс контрабасист Алексей Исплатовский. Какая техника! С ума сойти можно! Я ему так и сказал. А он в ответ: "Неужели такое было!" Раз он сказал "было", значит, ощуща­ет, что сегодня не так ком­фортно себя чувствует. Зато есть нечто другое — душа. Да, душа, идеи, неизменным остается свинг. Но имеет зна­чение сам человек в целом, как ОН себя ощущает. И это пере­дается. Но мы будем играть, я надеюсь, Дания-Россия. Я ему такс иронией: "Тыужеу нас по­бывал, теперь мне надо к тебе приехать". Продолжить про­ект я готов. Лишь бы маэстро Громин не возражал. А маэстро Громин уже дал согласие. Я только что это с ним об этом разгова­ривала. Так что у вас теперь нет другого выхода. При­дется делать 3 диск — "Спус­тя 25 лет"!

Мощнейшим было заверше­ние третьего дня фестиваля, которое, по сути, явилось бли­стательным финалом всего джаз-праздника: вокалист, работающий с оркестром Каунта Бэйси, Dennis Rowland и Estonian Dream Big Band. Выступление Денниса было столь ярким и энергетически сильным, что все предыдущие квартеты и квинтеты отошли далеко на задний план.

Деннису пришлось нелегко. Его захлестывали эмоции, а "горячие эстонские парни" никак не могли расшевелиться. Он был раскаленным мотором, а бэнд — машиной, которая не хочет заводиться. И все же это было здорово!

Во-первых, красивый сильный голос и великолепная культура. Во-вторых, потрясающее обаяние и колоссальная отдача. В-третьих, очень зрелищно и ярко. Деннис то застывал в эффектной позе, как бы приглашая фотографов поработать, то совершал красивые танцевальные движения, пытаясь обыграть небольшое свободное пространство шириной около полуметра. Да и само его общение с оркестром (Деннис выступил и е качестве бэндлидера) скорее походило на шоу: красиво, артистично и элегантно.

В исполнении Poyланда каким-то удивительньм образом уживаются камерность, даже интимность подачи материала со способностью одним жестом или возгласом поднять публику и закрутить в танце. По окончании его выступления вся площадка заполнилась танцующими. Здесь были и дети, и швейцарский женский квартет Four Rouses, даже весьма солидная пара, не выдержав, начала отплясывать достаточно замысловатые па.

По окончании Деннис долго раздавал автографы,пожимая сотни рук и отвечая сотней улыбок всем от мала до велика приговаривая то по-русски, то по-английски: "Спасибо". А я смотрела и думала: вокалист "Графа" Каунта Бэйси на фестивале Tribute to Basie говорит России "спасибо": за сохранение традиции, за понимание, за любовь к этому светлому, радостному и такому трудно объяснимому миру по имени Джаз.

Ольга Коржова

на фото - Каунт Бэйси

Jazz-Квадрат, №6/2004