Уфа-2002: музыка между Европой и Азией

Каюсь, собираясь лететь в Башкирию, я попытался ре­шить две вовсе не равновели­кие проблемы. Во-первых, на­сколько близко к краю света находится эта самая Уфа, а во- вторых, что же нынче следует понимать под фольклором, который должен стать глав­ным действующим лицом предстоящего фестиваля. Те еще проблемки. И если первая решилась буквально за пол­тора часа полета, во время ко­торого я едва успел насла­диться горячим обедом с ик­рой (!!!), то на вторую ушло почти все три дня междуна­родной части V-ro джаз-фестиваля "Уфа-2002". Самый первый день был местным и мною пропущенным.

Этот 5-й фестиваль его директор, саксофонист Олег Киреев, решил превратить в этно-джазовый, сделав ставку на неамерикан­ский путь джаза, что вполне оп­равдано несколько юго-западнее уральских гор, в точке, где разме­щается уйма народов со своими музыкальными традициями.

Главным для меня признаком действительно этнического ха­рактера этого фестиваля стало, вы не поверите, отсутствие на сцене в течение трех концертов стандартной ударной установки. На самом деле она появилась, но лишь в самом конце, как раз на выступлении New Orlan'a Олега Киреева. Зал Башгосфилармонии на 680 мест был забит до отказа, а некоторые даже уш­ли от кассы, не солоно хлебав­ши. Редкий случай приятного де­фицита...

Ну, раз мы уже в зале, перей­дем к музыкальным впечатлени­ям. Рука музыканта-организатора ощущалась уже в том, на­сколько разумно была выстрое­на программа. По два состава на концерт, полноценные и контра­стные выступления. Первый день — американцы, но не с американской музыкой. Наш старый знакомец Майк Эллис нашел точное концертное при­менение для своей записанной полгода назад программы, кото­рая получила название "Шаман­ский танец".

Его группа начала с непро­стой, выдержанной в одной то­нальности композиции медита­тивного устройства. Конкретная структура регулировалась лиде­ром прямо на сцене, что сделать было несложно — там сплош­ные друзья: друг Барри Уэджл на гитаре, друг Боб Амакер, техас­ский исполнитель на шаманском бубне (вот не думал, что это лю­бимый инструмент ковбоев). Тувинский друг Андрей Мангуш совмещал струнный инстру­мент игыл с горловым пением, а чикагский трубач Джефф Бир старался составить ансамбль остальным. Надо заметить, ему это не вполне удалось — все-та­ки уровень профессионализма всех остальных участников фестиваля был весьма высок. Этни­ческая часть ярко подтвержда­лась шаманским соло Боба, а в сольном эпизоде Барри домини­ровала знакомая нашим людям цыганочка.

Следующим было выступле­ние трио Энвера Измайлова. И, без сомнения, эта часть фести­валя была одной из самых яр­ких. Высочайший профессиона­лизм, полиэтнический матери­ал, тонкая ансамблевость, нако­нец артистизм самого Энвера захватили зал. Партнеры знаме­нитого крымского тэп-гитариста — флейтист Наркет Рамазанов и перкуссионист Рустем Бари — музыканты высочайшего клас­са. Причем показали они себя и в выстроенных, отточенных ком­позициях основной программы, и в джемовой ситуации, в усло­виях незнакомой, ритмически непростой темы, основанной на башкирском фольклоре и пред­ложенной Олегом Киреевым. Соло Наркета и самого Энвера были достойны фиксации на каком-нибудь носителе, и жаль, что этого не произошло. Зато произошли известные сцены под названием "Утро в совхозе "Завет Ленинский" — звуковые зарисовки из географической точки, где прошла немалая часть жизни Энвера. Популист­ская, знаете ли, штучка, но дей­ствует на публику наповал. Ду­маю, что Энвер играет эту вещь и в Европе, где о совхозах знают сильно понаслышке. Но тоже ведь фольклор.

Итак, каждый концерт закан­чивался джемом. Причем джем- сейшн на сцене плавно перете­кал в один из двух ресторанов — "Ханум" или "Арслан", — где можно было безобразничать как угодно.

Но на сцене все строго. Хотя строгим назвать выступление "Второго приближения" во вто­рой день фестиваля никак нель­зя. Дело в том, что из базового трио, образующего "ВП", при­ехал только дуэт. Татьяна Комова разболелась сильнейшей ан­гиной и осталась дома. В ре­зультате пианист Андрей Разин и контрабасист Игорь Иванушкин, лишившись ансамблевого голоса, выстроили темповую программу, в которой только "Пьеро" выдавало склонность к неторопливому и глубокомыс­ленному размышлению. В этом месте зал затих, сильно впечатлившись. Но затем его подхва­тили непривычные ощущения, и "Тарантелла", "Рэгтайм", соль­ная пьеса Игоря, пара нестан­дартных стандартов повышали температуру зала до тех пор, пока не вышел к дуэту Олег Кире­ев со своим саксофоном и нача­лась "37,1?". Тему, конечно, по­святили Татьяне, у которой в этот момент в Москве была как раз такая температура. На сце­не все начали чихать и кашлять, но зал заразили совсем другим. Народ потом ходил, спрашивал, что это за магическая музыка и почему она так мало звучит. Бы­ли и другие, которые ждали по­явления Татьяны на фестивале, слышали ее раньше, видели по телевизору и очень сожалели, что не получилось увидеть на сцене.

Следующее отделение поста­вило зал на "другие уши". Трио "Орнамент", которое Феликс Лахути запретил называть своим именем ввиду равноправия му­зыкантов, пронеслось, как ура­ган. Вы не обращали внимание на то, что само слово "фьюжн" напоминает ветер? Лахути игра­ет от раза к разу все лучше, да и партнеры под стать — Евгений Печкуров с гитарой, которая мо­жет одновременно выполнять функции басового аккомпане­мента, и Влад Окунев со своей перкуссионной системой. Пер­сидское происхождение нашего замысловатого электроскрипа­ча построило еще одну этничес­кую грань в многограннике этого фестиваля. Правда, джаз тоже не был забыт — какой же джазо­вый фестиваль без "Каравана"? Феликс спас — "Караван" про­звучал. Ну а заключительный джем-сейшн второго дня оказал­ся исключительно многолюд­ным: американцы отказались улететь утренним самолетом — гостеприимство Уфы заело. Так что на сцене было, как на "первоМайкской" демонстрации. За­кончился концерт демонстраци­ей завтрашних гостей — венгер­ской группы Bosambo.

Название группы оказалось взятым из классической венгер­ской литературы и никакого от­ношения к босса-нове не имеет. Хотя квартет как раз играет "латино", но собственного, автор­ского производства. Автором, как правило, является лидер, ги­тарист Иштван Тот. В группе есть и вторая гитара — Габор Юхас, музыкант, мало сказать, вирту­озный, но еще и с великолепным композиционным мышлением, которое он продемонстрировал не только на концерте, но и в джемовой обстановке. Осталь­ные участники — студенческого вида, в очках перкуссионист Андраш Деш и поющий флейтист Габор Виенанд. Последний поет длинные классные импровиза­ции без отчетливых эпизодов. Замечательная, интеллигентная акустическая группа, предста­вившая программу своего по­следнего диска Tongue-tied, бы­ла принята очень тепло и подго­товила атмосферу для резкого поворота в стилистике, проис­шедшего во втором отделении.

А это был New Orlan. Именно в этот момент художественный ру­ководитель V Международного джазового фестиваля "Джаз — музыка без границ — Уфа 2002" Олег Киреев перестал ругаться с операторами, добывать транс­порт, находить ключи, терять те­лефон, заботиться о питании, по­дарках, билетах, спонсорах и вы­вел на сцену самый большой кол­лектив — свой знаменитый "Орлан-2002", — чтобы отметить 15- летие ансамбля, пионерски вне­сшего башкирские интонации в фьюжн-музыку 80-х.

Да, теперь в нем больше моск­вичей — Владимир Галактио­нов, Юрий Погиба, Сергей Слободин, Игорь Игнатов, но есть и уфимцы — перкуссионист Артур Серовский и кураист Тагир Ха­митов. Все те же композиции: "Башкирский караван" (еще один караван, однако), "Башкир­ский сельский блюз", "Сабан­туй", но в новом звучании. Хоро­шие аранжировки, замечатель­ные солисты, если бы чуть боль­ше времени на репетиции, то сам бы Олег остался доволен. А так остались довольны зрители.

Они, зрители, действительно довольны. Довольно руководство республики, которое реально по­могало Олегу и его жене Ольге Зуевой (именно они и составляют организовавшую фестиваль Творческую группу "Интерджаз"). Довольны журналисты, судя по многочисленной местной прессе, да и мне понравилось. А что, от­личный фестиваль, самобытный и сильный, вполне достойный се­рьезной европейской сцены. Хотя сцена в Уфе, кажется, тоже евро­пейская. Так я и не понял, где был, Европа это или Азия, а спросить забыл. Что-то у меня с географи­ей плохо.

Михаил МИТРОПОЛЬСКИЙ

Jazz-Квадрат, №2/2002