3-й международный джазовый фестиваль "Анапа - 2003"

С 7-го по 9-е июня в Анапе прошел III Международный джазовый фестиваль. Напом­ню, что идея его проведения родилась три года тому назад в разговоре народного арти­ста России, лауреата Государ­ственной премии им. Ф.Волкова, художественного руко­водителя и генерального ди­ректора Краснодарского творческого объединения "Премьера" Леонарда Гатова и главы администрации города-курорта Анапа Виталия Астапенко. Движущей силой проекта были размышления о возможных путях превра­щения Черноморского побе­режья Краснодарского края в зону культурного отдыха. А реализатором всего заду­манного и художественным руководителем джазового фестиваля выступил народ­ный артист России, лауреат Государственной премии РФ Георгий Гаранян.

На этот раз к традицион­ному обозначению года "2003" добавилось определе­ние "Золотой пляж". Потому что впервые сие джаз-собы­тие решили целиком и пол­ностью совместить с курорт­ным сезоном. Об этом гро­могласно в краткой, но эмо­циональной речи заявил гла­ва администрации города Виталий Астапенко: "Сего­дня мы открываем фестиваль джаза, а закроем его лишь в сентябре, вместе с окончани­ем курортного сезона".

Конечно же, программу вел неутомимый и всегда жизнерадостно-остроумный петербургский продю­сер, критик и историк джаза Владимир Фейертаг. Его вы­ход на высокую (в прямом смысле этого слова!) сцену Аква-парка подготовил Уральский диксиленд (руко­водитель — трубач Игорь Бурко). Квинтет (труба, те­нор-саксофон, контрабас, банджо, ударные) бойко гря­нул традиционную "нетленку", а барабанщик Борис Са­вин время от времени раз­бавлял инструментальную музыку "армстронговским" вокалом.

Затем на сцене появился краснодарский биг-бэнд, по поводу которого Владимир Фейертаг заметил: "Велико­лепно слаженный и не менее великолепно одетый ан­самбль, готовый всегда ис­полнять самые сложные аранжировки, которые толь­ко может придумать изощ­ренный мозг такого фанта­зера, как Георгий Гаранян".

Георгий Арамович был как всегда великолепен. Он то по-мальчишески хулиганил, залезая в неимоверно высо­кий регистр (Дж.Колтрейн "Охотничьи трубы"),то вдруг превращался в проникно­венного лирика, обволаки­вая томно-бархатным, чуть ли не баритоновым, звуком. На каждый коллектив отво­дилось около 30 минут. За это время краснодарцы показа­ли себя по максимуму. Они продемонстрировали "вкус­ный" мейнстрим. Свежо и оригинально прозвучал "evergreen" ("Чарующий ритм" Дж.Гершвина, "Блюз" К.Бейси), а "Баллада" Г.Гараняна, написанная почти 40 лет тому назад, на хорошем современном языке, будто была сделана совсем недав­но.

Массив биг-бэнда сменил­ся трио в составе Михаил Иванов (фортепиано), Анд­рей Иванов (контрабас), Дмитрий Севастьянов (удар­ные). Музыканты вместе ра­ботают уже лет пять, так что о прекрасном чувстве ансамб­ля и говорить не приходится. Фейертаг назвал Севастьянова "самым молодым джазо­вым барабанщиком Москвы". Вполне возможно (Диме 33 года). Но в 1994 он уже играл в трио Германа Лукьянова, а затем умудрился параллель­но работать в оркестре Олега Лундстрема (1995-97), ан­самблях Игоря Бриля (1995- 98), Алекса Ростоцкого (1995) и Анатолия Герасимо­ва (1996-99)- А чуть позже он уже играл то с Чико Фриманом, то с Сиро Баптисто, а то с самим Дейвом Брубеком, Говорят, что с Дмитрием не так уж и легко работать: он слишком мобилен, непред­сказуем и может выкинуть что-нибудь "эдакое". Вполне вероятно, что при записи это и мешает, но во время "живо­го" концерта — в самый раз!

Чуть позже к московскому трио присоединились вока­листы Виктория Пьер-Мари и Андрей Солодки. Владимир Фейертаг сообщил, что Вик­тория признана "звездой мюзикла и российской коро­левой блюза". Я тихо возра­довалась. Но... Голос действи­тельно блюзовый, с соответ­ствующей "чернотой", но уж слишком большой налет джаз-популяра. И все же пе­вице нельзя отказать в артис­тизме: она очень эффектна и пластична. Публика с удо­вольствием откликнулась на призыв Виктории "потанце­вать".

"Кажется, все уже доста­точно разогрелись? — спро­сил ведущий, — тогда можно выпускать эстонский квар­тет!" Шутку Фейертага под­хватил тенорист Райво Тафенау: "Ничего, ничего! Пока слова "горячие эстонские парни" пишут в скобках. Но скоро наступит время, когда эти скобки исчезнут!" И му­зыканты "рванули" програм­му в запредельном темпе. По­сле выступления я подошла к эстонцам.

— Райве, вы здорово "за­велись", когда Фейертаг вас представил "горячи­ми эстонскими парня­ми"?

— Он это делает с нами уже 30 лет (смеется)! И пусть бу­дет так. Потому что эстонцы действительно такие "север­ные", немножко ленивые.

— Вы играете немножко как тореадор: так саксо­фон держите, будто пыта­етесь раззадорить публи­ку. Это ваш стиль или вы на кого-то ориентируе­тесь?


— На это трудно ответить, потому что не вижу себя со стороны. Я хочу быть на сце­не очень свободным. Это для меня самое главное. Я просто беседую с людьми. А что де­лаю с саксофоном или куда несут ноги, — не знаю. Я на­деюсь, что это не очень пло­хо (смеется)?

— Как давно вы играете на саксофоне?


— Раньше я играл на аккор­деоне, потом самостоятель­но в 85-м году после армии освоил саксофон. А профес­сионально стал заниматься с 93-го. Поступил в консерва­тории, но вскоре сбежал, по­тому что там учили только классике. У меня совсем дру­гой взгляд на инструмент. Я не представляю, как можно играть Баха на саксофоне, и зачем это надо. Правда, пару лет я поиграл программу, а потом ушел работать с Ан­ной Веске.

— А вам не кажется, что все же знание академиче­ской музыки помогло вам в плане общей культуры?

— В плане общей культуры и взгляда на музыку — это точно. Но мне нужна была другая практика. Если бы я просидел пять лет в консер­ватории, я бы никогда не на­учился делать джаз. Джазо­вый музыкант нуждается в концертной деятельности. Нужно сделать 2000 концер­тов, чтобы на 2001 тебя заме­тили.

— И сколько же концер­тов сыграли вы?


— Надеюсь, что этот 2001 концерт очень-очень близко (смеется).

Я подхожу к руководителю ансамбля контрабасисту Тойво Унту, фамилия которо­го в переводе на русский язык означает "Волк".

— Скажите, господин Волк (с продолжением вопроса пришлось подо­ждать, потому что Тойво, не ожидавший такого на­чала, долго не мог успоко­иться от смеха)... Скажи­те, господин Волк, а как давно вы пришли в джаз?

— Я играю уже более 25 лет. У меня есть составы и дома, и на западе. Есть очень хоро­ший коллектив в Нью-Йорке. Сейчас границы открыты, и мы спокойно перемещаемся. Некоторые американские музыканты даже нашли в Тал­линне дом, семью. Так что эти проекты очень разные. И это хорошо, потому что мож­но поиграть разную музыку, разные стили.

— По какому принципу вы выбираете команду?


— Принцип выбора членов ансамбля очень простой: му­зыканты должны хорошо со­четаться и взаимодополнять друг друга. Сейчас мы играем джаз-стандарты, бибоп и мейнстрим. С другим соста­вом я играю фьюжн.

— Как давно существует этот коллектив или это чисто "фестивальный" ансамбль, то есть собран­ный "по случаю"?


— Этим составом мы дали пару концертов в Таллинне, здесь отыграли и еще куда- нибудь съездим. Но вообще это "фестивальный вариант".

— А какой жизнью живет джаз в Таллинне?


— Играть джаз считается "хорошим тоном". Он звучит и на светских раутах, и высоких приемах. Наравне с ка мерной классической музыкой. В Таллинне есть джазовое отделение в музыкальном училище, которое от­крылось в начале 80-х. У нас есть колледж, в котором тоже есть джазовый факультет Проходит три фестиваля, са­мый большой из которых — "Jazzkaar" ("Джаз-радуга") который идет круглый год. V него очень большие связи благодаря которым можно поехать куда угодно. Третий год проходит конкурс моло­дых джазовых певиц, побе­дительницей которого Е прошлом году стала наша во­калистка Софья Рубина. Там нет денежных призов, но есть возможность выступить на самых больших фестива­лях в Европе.

И еще мне удалось погово­рить с клавишником Женей Гимером.

— Женя! Каким образом из Новосибирска вас за­кинуло в Эстонию, в Фин­ляндию...


— Так складывается жизнь музыканта. Она насыщена гастролями. Мы два года под­ряд ездили на фестиваль в То­ри с Диксилендом. И когда я там был в 95-м, администра­ция фестиваля предложила интересный проект — поста­вить мюзиклы. Съехалась та­кая сборная команда: хорео­граф — англичанин, декора­тор — датчанин, а мне пред­ложили руководить оркест­ром. За это время у меня по­явились связи в Финляндии.

— Вы из Новосибирска сразу в Финляндию попа­ли?


— Я был и в Финляндии, и в Америке, и в Германии, — не в этом дело. Просто я очень рад, что попал в такую тусов­ку, где есть много всего инте­ресного. И хотя живу в Фин­ляндии и числюсь там, но на самом деле приходится мно­го ездить. Подробности о тех, с кем я играл, можно посмот­реть на сайте (www.kolum- bus.fi/gimer).Cefl4ac сочиняю балет. Не так давно в Вене у меня уже была премьера ба­лета "Один на один" для чер­нокожих танцоров из Ямай­ки. Это такой авангард. Здесь и серийная техника, и такая умозрительная додекафония не без влияния Шенберга. На самом деле то, что мы там сделали — это очень эмоцио­нальная музыка, потому что в основе лежит все-таки джаз. И хотя музыка эта фиксиро­ванная, там остается очень много возможностей для им­провизаций.

Барабанщика группы Айвара Васильева и вокалистку Софью Пулину я так и не на­шла: они затерялись в толпе слушающих. И я поспешила сделать то же самое. Потому что на коду первого фести­вального дня организаторы припасли интернациональ­ный ансамбль израильского пианиста Леонида Пташки в составе Майк Блам (югослав­ский контрабасист, прожива­ющий в Америке), Дмитрий Севастьянов (Москва), Мони­ка Хилори и Рой Янг (амери­канские вокалисты). Я бы по­следнего назвала явным хэдлайнером фестиваля, хотя и не знаю его "послужного спи­ска". Певец мгновенно поко­рил слушателей своей "разго­ворной манерой" поведения на сцене. Потрясающее ис­полнение знаменитой ком­позиции "Bye, Bye, Blackbird" (RHenders). Рой настолько легко и органично вступал в диалоги с каждым из музы­кантов, что на его призыв "поговорить" откликнулся и Гаранян.

На следующий день джаз- фестиваль проходил перед кинотеатром "Родина". В концерте участвовало лишь три малых состава из Саран­ска ("Мейнстрим Ковчег"), Новороссийска (фанк-группа) и уже знакомый из Тал­линна. Все остальные уехали на концерт в Краснодар. Я подошла к заместителю ге­нерального директора твор­ческого объединения"Пре­мьера" Борису Георгиевичу Коломиец.

— Помнится, на Первом фестивале джаза два года тому назад вы мне сказа­ли, что надеетесь сделать джазовый фестиваль "ви­зитной карточкой"горо­да-курорта Анапы. Стала ли Анапа ассоциировать­ся с джазом?

— Нет. Может быть, одной из визитных карточек. Пото­му что вторая — сентябрь­ский "Кино-шок".

— На этот раз весь ку­рортный сезон в таком шикарном обрамлении!


— Да, но это впервые. Как будет в следующий раз, мы не знаем. Но мечтаем о том, что­бы курортный сезон начи­нался и заканчивался джазо­вым фестивалем, т.е., с первой недели июня до последней недели сентября. Спасибо г- ну Астапенко, который для этого много делает и привле­кает людей. К примеру, вче­рашний концерт в Аква-пар­ке у Сергея Андреевича Зери- нова, директора и депутата законодательного собрания края — не случайность: Аква­парк в определенной степени спонсирует фестиваль.

Вообще этот фестиваль го­раздо шире одного города. Вот сегодня мы с вами здесь, а в это время в Краснодаре проходит совершенно дру­гой джазовый концерт. Он начался "Голубой рапсоди­ей" Дж.Гершвина с молодым 16-тилетним солистом Вла­димиром Румянцевым из Москвы (стипендиат куль­турного фонда Владимира Спивакова).

— Мне кажется, задачу нынешнего фестиваля можно сформулировать, как создание некоей ауры свободы и импровизации на весь курортный сезон. Это я так фантазирую!


— Вы совершенно пра­вильно фантазируете. Сво­бода, импровизация, лег­кость и раскованность, свой­ственная джазу любых сти­лей и направлений — это и есть стиль курорта.

— Я, например, сегодня ела блюдо под названием "Курортный роман" — мя­со под ананасовым со­усом с кетчупом. Эдакое совмещение несовмести­мого.


— Да, но это блюдо — как бы запрограммировано. А у нас — чистая импровизация, хотя и хорошо подготовлен­ная!

— Это у вас уже третий фестиваль. Скажите, сложнее проходят после­дующие фестивали или легче?


— Этот фестиваль очень трудно организовался. И в какой-то момент (об этом не знает даже Гаранян!) у нас были большие сомнения в том, состоится ли он вообще. Но благодаря воле и энергии Леонарда Григорьевича Га­това, который, несмотря на чрезвычайную занятость (он не был ни здесь на открытии, ни в Краснодаре, потому что у него 11 выпускается "Бая­дерка" в постановке Григо­ровича), приложил макси­мум усилий для реализации задуманного. Г-н Гатов — во­обще "джазовый» человек. И не только потому, что в свое время он играл в оркестре Эдди Рознера, а потому что он по стилю жизни "джазо­вый". Все эти его импровиза­ции, от которых у его замес­тителей просто подскакива­ет давление, "едет крыша", тем не менее его непреклон­ная воля сделала свое дело, хотя на это было и очень ма­ло времени. И, тем не менее, он убедил, что единственный выход провести в этом году джазовый фестиваль — это совместить его с открытием курортного сезона. Нашлись какие-то деньги, к сожале­нию — очень небольшие. По­этому не получилось сделать достаточно многое, вплоть до фестивального буклета.

— Анапский фестиваль проходит однозначно под эгидой Краснодара. А как выбираются музы­канты для участия?


— Это все к Гараняну. Толь­ко он, как художественный руководитель, ведет разгово­ры с музыкантами. На этот фестиваль можно попасть только в одном случае: если твоя музыка соответствует струнам души Георгия Ара­мовича.

У Георгия Арамовича тоже очень мало времени зани­маться фестивалем. Для него важнее определить страте­гию. Технически это проис­ходит таю он выбирает лю­дей, сбрасывает мне инфор­мацию и контактные теле­фоны. Остальное все — уже наша работа.

— Наверное, это единст­венный фестиваль, в ко­тором не принимает учас­тие Игорь Бутман!


— А может быть это и хоро­шо. Я считаю, что молодежь должна идти впереди, но сза­ди непременно мудрый гуру, подсказывающий, куда идти. И здесь это происходит. К примеру, эстонская вокали­стка Софья Рубина (она из Тарту). На мой взгляд,.у нее бешеные перспективы!

Последний день фестиваля проходил в самом кинотеат­ре "Родина", но уже без меня. Правда, я узнала, что там буду все те же коллективы, нос но­вой программой и без тал­линнцев. Жаль, на фестивале не было ростовчан. Но меня порадовала прощальная фра­за Бориса Георгиевича: "Рос­тов-на-Дону — центр джаза Юга России. Это гениальный генератор джазовых идей".

Ольга КОРЖОВА

jazz-Квадрат, №3/2003