Stephanie Nakasian - Семейный портрет в джазовом интерьере

С этой американ­ской певицей я по­знакомился, благо­даря дружбе с япон­ским музыкантом Ясухито Мори. Так вот, в одной из бесед он упомянул знаменитого аме­риканского пиани­ста Хода О'Брайена, с которым записал свой последний альбом, и добавил, что жена пианиста имеет армянские корни.

"Тебе, наверное, будет инте­ресно познакомиться с ней. Ведь вы, армяне, любите ис­кать везде своих соотечест­венников". И связал меня со Стефанией Накосян, ее су­пругом Ходом О'Брайеном и их дочкой Вероникой. Сле­дует отметить, что для армяснких читателей это зна­комство было интересным не только из-за того, что отца Стефании звали Самвел, и родом он из Сасуна (часть Западной Армении, ныне на­ходящейся в Турции), но и потому, что все семейство имеет большое отношение к джазу. Причем, не косвенное.

Посудите сами. Папа—Ход О'Брайен, известнейший джазовый пианист, по сло­вам американских специа­листов, один из 2-3 музыкан­тов, кто до сегодняшнего дня (наряду с другим знамени­тым пианистом Барри Хар­рисом) сумел сохранить чис­тоту стиля и остаться верным рыцарем мятежного стиля би-боп. Он играл и записы­вался с такими звездами джа­за, как Пеппер Адамс, Кенни Баррелл, Оскар Петтифорд, Стэн Гетц, Дональд Берд и другими. Он заправлял соб­ственным джазовым клубом и объездил с гастролями пол-мира. Наконец, ему отведена отдельная статья в Новой Эн­циклопедии Джаза и посвя­щен почти весь последний номер журнала Jazz Journal.

Теперь дочка. Первую свою песню Вероника напи­сала в 4 годика. Это было в 1999 году и с тех пор папа — пианист и руководитель группы, и мама — певица всегда открывают этой пес­ней свои концерты. Потом появились новые песни, ко­торые исполняет уже она са­ма, ее друзья и родители. Все ее творческое наследие уме­стилось на одном CD-альбо­ме под названием Veronica's House of Jazz, записать кото­рый ей помогали не только молодые музыканты, папа и мама, но и звездные гости, например Ричи Коул. В на­стоящее время у нее собст­венный коллектив — Razz- cals — с которым она гастро­лирует и выступает на джа­зовых фестивалях.

Ну и, наконец, мама, Сте­фания Накосян. Впервые о ней заговорили в середине 80-х, когда она выступала в группе величайшего джазо­вого певца Джона Хендрик­са. К концу того десятилетия она уже была настолько по­пулярна, что начала соль­ную карьеру джазовой певи­цы. На ее счету выступления практически по всей Амери­ке и Европе, участие в круп­нейших фестивалях, шесть сольных альбомов и масса записей с другими мастера­ми джаза в качестве почет­ного гостя. Она является ав­тором книги по искусству джазового вокала. Уже упо­минавшаяся выше Новая Энциклопедия Джаза посвя­тила ей также отдельную статью и определила как "одну из основных джазо­вых певиц сегодняшней сцены". И, наконец, амери­канская специализирован­ная пресса часто сравнивает ее с Эллой Фитцджеральд.

Как читатель догадывает­ся, прочитав все это, я не мог удержаться от соблазна свя­заться со Стефанией и не за­дать ей несколько вопросов.

Армен Манукян: Как вы пришли в джаз — в ре­зультате учебы, домаш­него воспитания или это была любовь с первого взгляда?

Стефания Накосян: Я влюбилась в джаз в тот же момент, когда я влюбилась в джазового пианиста Хода О'Брайена в 1980 году. Он тогда играл в клубе, и я была буквально заворожена его техникой, его музыкальнос­тью, его свингом. После вы­ступления мы познакоми­лись, сблизились и вот уже 25 лет мы вместе. Тогда же я высказала ему свое желание петь, и очень скоро мы вы­ступали вместе. Ну, а что ка­сается учебы — то я, как и все прилежные дети, учи­лась играть сначала на фор­тепиано, потом на скрипке. Что касается высшего обра­зования, то у меня есть дип­лом экономиста. Джаз я по­любила сразу и навсегда. Когда мое увлечение джа­зом стало отнимать у меня все больше и больше време­ни, мне пришлось бросить свою основную работу и стать профессиональной певицей.

Вы помните свое пер­вое выступление на про­фессиональной сцене?

Конечно! Это был концерт-посвящение Биллу Эвансу. Там играл Зут Зимс, Ход, а я пела. Я тогда так по­нравилась владельцу зала, что он сразу же предложил мне контракт, и я прорабо­тала в этом клубе почти 15 лет.

С кем из известных ис­полнителей вам прихо­дилось работать?

О, со многими! Например, Кларк Терри, Филли Джонс, Бобби Макферрин, Пэт Метени, Томми Фланаган. Чаще всего они выступали или за­писывались с Ходом. Они иг­рали — я пела. Я выступала в разных по составу коллекти­вах — от дуэта до биг-бэнда, в разных залах — от престиж­ных клубов до круизных лай­неров и крупнейших фести­валей. Побывала в Европе, Японии, на Карибских ост­ровах.

А как вы относитесь к тому, что все члены ва­шей семьи, включая дочку-подростка, всерьез за­нимаются джазом?

Это что, шутка? Джаз это прекрасная музыка и играть, петь, преподавать джаз — ве­личайшая честь и радость. Когда мы собираемся вместе и исполняем джаз, мы стано­вимся ближе друг другу, мы начинаем лучше понимать друг друга, это дает нам очень большой импульс как жизненной силы, так и твор­ческой энергии. Джаз нас сближает. Так что я очень до­вольна, что муж у меня джазмэн, а дочка пошла по нашим стопам. Это просто здорово!

А что, по вашему, отли­чает певиц прошлого от их современных коллег?

Это тема для целой книги, а не для газетного интервью. Но попытаюсь в кратце объ­яснить. Раньше сама атмо­сфера в местах, где выступа­ли певицы, была другой. Раньше пели в клубах и рес­торанах, где люди собира­лись, чтобы отдохнуть и по­танцевать. Сейчас джаз стал более концертным искусст­вом. Более сложным, если угодно. Но зато он потерял свою чувственность, свои эмоции... Он стал умнее и хо­лоднее. Все сказанное отно­сится как к инструменталь­ному джазу, так и к вокально­му.

Сегодня почти не суще­ствует певиц, умеющих импровизировать и петь скэтом. Чем вы это объяс­ните?

На самом деле есть и не­мало. Но дело в том, что крупные фирмы, которые заполняют рынок своей продукцией, не подписыва­ют с ними контрактов на вы­пуск дисков. Им гораздо вы­годнее пригласить для запи­си молоденьких, смазливых девушек, с опытом исполне­ния поп и рок-музыки, или же из кабаре. Подготовить для них соответствующий репертуар, зачастую лишь смахивающий на джаз, или позволить им промурлы­кать стандарты, которые са­ми кого хочешь вывезут. С ними, в конце концов, легче работать. А чтобы продать записи настоящей джазо­вой певицы нужно серьезно постараться — ведь это не поп-музыка, чтобы понять джаз, нужно, бывает, пому­читься!

Мне кажется, я пони­маю, на кого вы намекате — Нора Джонс и Дайана Кролл. Ну, а в чем же сек­рет их суперпопулярнос­ти?


Их приятно слушать даже неподготовленному в музы­кальном плане человеку и легко воспринимать. Дайа­на, конечно, поет лучше Но­ры, она неплохо свингует и замечательно аккомпаниру­ет себе на фортепиано. Она достойна уважения. Но она поет слишком раслабляюще, умиротворяюще и тем завоевывает себе огромную аудиторию людей, не жела­ющих думать над музыкой, а лишь отдыхать, использо­вать музыку как продукт ширпотреба. Я же, напротив, люблю свинговать, петь скэтом, одним словом, застав­лять думать и заводить пуб­лику.

Чтобы вы посоветова­ли молодым певцам и пе­вицам, которые хотят стать настоящими джа­зовыми исполнителя­ми?


У-у-у... Это не просто. Во- первых, существует неписанный закон — ты или ро­дился джазмэном или нет. Тут очень много зависит от данного природой таланта. Он или есть, или его нет. На пустом месте трудно что-то сотворить. Ну а тем, у кого есть задатки, следует слу­шать как можно больше ве­ликих исполнителей про­шлого, иметь дело только с правильными людьми, име­ющими отношение к насто­ящему джазу, изучать репер­туар звезд и пытаться на на­чальном этапе их в точности копировать, постепенно до­бавляя что-то свое. Я, кстати, готова помочь в обучении армянских молодых вокали­стов — если меня, например, пригласят, я могла бы орга­низовать мастер-классы, дать показательные концер­ты-лекции. Так что, поду­майте.

Расскажите о своей се­мье.

Мы втроем чувствуем себя великолепно. У меня пре­красная талантливая дочь — ее уже признали в Америке, ее альбомы выпускаются в Японии, она очень стара­тельная, трудолюбивая и по­слушная. Муж — замечатель­ный любящий человек, один из лучших пианистов стиля би-боп в мире. Очень мало осталось настоящих бопе­ров в наше время — он один из них! Он очень работоспо­собный и плодовитый — только за последние год- полтора записал и выпустил шесть альбомов и сейчас на­ходится на пике своей фор­мы и славы. А кроме того, он был моим ментором и учи­телем, и именно он научил меня правильно свинговать и сделал артистом. Если же вы имеете в виду мою "боль­шую" семью, то я, к сожале­нию, знаю об ее истории не­много. Мой папа со своими двумя сестрами и матерью бежали из Сасуна, спасаясь от турок. Их отец был тогда убит. Дети сумели добраться до Америки и долгие годы жили в приюте при церкви. Мать и одна из сестер пропа­ли. Вторая сестра тоже поте­рялась, но позже все-таки нашлась и какой-то период времени они жили вместе в качестве приемных детей в одной из семей, работая на молочной ферме. Вся эта ис­тория описана была позднее в его книге "Приемный сын Америки". К сожалению, он забыл язык и не являлся но­сителем культуры своего на­рода. А так как у меня мать была наполовину австрияч­ка — наполовину англичанка, то, к моему огромному стыду я не знаю ни одного слова на языке моих предков! и плохо знакома с культурой армянского народа. Дома не говорили на языке и редко вспоминали армянскую историю... Но я надеюсь узнать больше о родине отца и выучить хотя бы основы языка. А может и смогу приехать в Армению в ближайшее время — ведь пути музыкант неисповедимы!

Армен МАНУКЯН


Jazz- Квадрат, №4/2006