Неда - "Нет пути, кроме джаза"

Неисповедимы пути джаза: Неда Малюнавичуте несколько раз приезжала в Минск на фестивали, а интервью с ней корреспонденту "JK" привелось взять в... Бирштонасе. Впрочем, это всего лишь любопытный казус, главное — сама Неда.

Неда Малюнавичуте (Neda Malunaviciute), известная литовская джазовая вокалистка и флейтистка. Родилась в 1971 году в Вильнюсе.
1980-1987 — Вильнюсская музыкальная школа имени Дварионаса по классу флейты. 1985-1986 — школа вокала в эстрадной студии Владимира Чекасина. Гастроли в составе детского биг-бэнда в Германии, Швейцарии, Австрии. 1986 — с этого года Неда принимала участие во всех джазовых фестивалях "Бирштонас". 1987-1990 — студентка Вильнюсской консерватории по классу классической флейты. 1988-1992 — в составе арт-рок-бэнда "NNB" (вокал, флейта) выступала с концертами в Польше, Дании, Эстонии и Латвии. 1993 — титул "Лучшая вокалистка" на конкурсе вокалистов стран Балтии "Via Baltia". 1993 — в составе "Анусаускас джаз-квинтет" выступала с концертами в Румынии, Эстонии, Беларуси. 1994 — "Анусаускас джаз-квинтет" получил Гран-при на фестивале "Бирштонас-94" (Литва). 1994 — вместе с "Каунасским биг-бэндом" принимала участие в фестивалях в Финляндии ("Imatra Big-Band Festival") и Боргхольме (Швеция). 1994 — Гран-при фестиваля "Белостокская мальва" (Белосток, Польша). 1995 — в составе музыкального проекта "Dziazo Nubloksti" ("Унесенные джазом") вместе с Шинкаренко, Лауринавичусом, Лабутисом, Анусаускасом.
Сегодня работает в новом cоставе "Вильнюс джаз-квартета" вместе с Чекасиным, Молокоедовым, Шинкаренко, Лауринавичусом, Лабутисом. Кроме того, сотрудничает с Каунасским биг-бэндом и занимается сольной деятельностью в различных музыкальных стилях. Так, в 1998 году записанный ею диск в стиле поп "Time To Confess" получил две премии "Bravo".

— Расскажите немного о себе...

— Моя история не слишком длинная... Я поступила в музыкальную школу в Вильнюсе, когда была во втором классе. Родители записали меня на классическую флейту. Но играть на настоящей флейте я начала значительно позже. А тогда история была такова, что если сформулировать в двух словах, то: "Она большая — я маленькая". А пока по силам мне была только блок-флейта, родители решили записать меня еще и на отделение эстрады. В это время Владимир Чекасин отбирал детей для своей студии. Я попала к Чекасину, и с того времени у меня просто не было другого пути в жизни, кроме джаза. Я буквально "варилась" в джазовом "котле" все семь лет учебы. Параллельно я занималась классической флейтой, играла в детском биг-бэнде в студии у Чекасина. Он не просто учил нас играть: уже с первых дней мы импровизировали, сами придумывали композиции, исполняли их.

Став ученицей Чекасина, я получила в учителя и всех его многочисленных друзей-музыкантов: это и Тарасов, и Ганелин. Просто великолепная школа джаза! А после того, как я поступила в консерваторию, в класс все той же флейты, то стала делать уже что-то свое. С сокурсниками мы пробовали соединять флейту и трубу с голосом. Но это был еще не чистый джаз, а просто импровизации с инструментами. А в 1988 году меня нашли музыканты литовской группы "NNB". Они играли очень интересную, нетрадиционную музыку. Она не укладывалась в рамки обычных фестивалей, и мы могли участвовать только в более свободных от стереотипов джаз-фестивалях. Потому как у нас был не рок, не поп, и даже, наверное, не джаз-рок, как мы тогда считали. А все это вместе. И пользуясь чуть ли не единственной для нас возможностью выступать, мы с группой объездили очень много джазовых фестивалей в Польше, Дании, Эстонии. В "NNB" я играла на флейте и потихоньку начинала петь. Это были не джазовые партии — совсем другие импровизации, совсем другая стилистика. На словах довольно трудно объяснять музыку и просто невозможно описать то, что мы играли в "NNB": мы обозначали всего несколько нот темы, а все остальное — импровизация...

— Ну а что потом случилось с "NNB"?

— А потом у меня родился ребенок, и я на полгода покинула "NNB". А когда вернулась, группа уже практически распалась. В этот момент как раз и пришла в голову мысль более серьезно заняться голосом. И когда я попала в "Анусаускас джаз-квинтет", то была уже вполне сложившейся вокалисткой и флейтисткой. Мы попробовали сделать вместе пару концертов и поняли, что у нас неплохо получается. Нашим кредо стало исполнять только абсолютно новые композиции, которые еще никто никогда не слышал. Хотелось делать все новое и неизведанное. Из поездки в Данию мы привезли очень интересный материал — такой северно-европейский "холодный" джаз. Очень красивый и совершенно неизвестный у нас.

Мы сознательно отбрасывали все традиционные, популярные джазовые композиции. И не потому, что не могли бы их исполнить. Мы все были молоды и хотели пробовать себя в чем-то максимально сложном и авангардном. Но, как часто это бывает, разногласия внутри группы привели к ее распаду. Но все же за время своего недолгого существования наш квинтет успел объездить много стран. Были мы и в Беларуси, в 1994 году на первом джаз-фестивале в Минске. Вообще, 1994 год принес нам признание и в мире литовского джаза: мы получили Гран-при на фестивале "Birstonas-94". Это было очень приятно, так как конкуренция в Литве среди джазменов довольно серьезная.

После ухода из квинтета нам с моим мужем (он был бас-гитаристом в квинтете) опять повезло: нас приняли под свое "крыло" три литовских джазовых "зверя": Лабутис — Шинкаренко — Лауринавичус. Они играли в квартетах Олега Молокоедова и решили сделать совместный проект вместе со мной и Артурасом Анусаускасом. Мы подготовили программу, дали 8 концертов, объездили с гастролями всю Литву и записали компакт-диск. Теперь мы точно знали, что хотим быть вместе, вместе делать музыку.

Очень важно, на мой взгляд, чтобы в группе были не просто подходящие друг другу музыканты, но и подходящие друг другу люди. А мы все друзья. Наверное, поэтому никто в группе не был против, что я выступаю и с другими музыкантами. Например, вместе с "Каунасским биг-бэндом" я давала концерты в Финляндии и Швеции. Я очень люблю нетрадиционную музыку и всегда готова пробовать себя в этом плане с различными коллективами.

— А почему на Минском джаз-фестивале ты если и появляешься, то в гордом одиночестве, без коллег-музыкантов?

— Я как-то присылала организаторам вашего фестиваля кассету с нашими записями, но почему-то это не пошло. Может не понравилось? Не знаю...

— Некоторое время ты была постоянной гостьей Минского джазового фестиваля. Вероятно, у тебя даже сложилось какое-то мнение о нем. Не кажется ли тебе, что стоит хотя бы один фестивальный день отдавать под исполнение экспериментального нетрадиционного джаза? Ведь сегодняшний день европейского джаза — это сплав различных стилей, самые смелые и интересные эксперименты с мире музыки...

— Я абсолютно с тобой согласна. Я удивляюсь тому, что у вас в Минске никак не поймут этого, не начнут делать что-то новое. Классика — это всегда хорошо, но закрывать глаза на новое нельзя: последствия могут быть не лучшие. Это будет просто отсутствие движения вперед. У вас сейчас, как в России: хотя там море фестивалей, но на них те же самые люди. Они ездят с одними и теми же программами из города в город: Москва, Петербург, Казань, Челябинск, Чебоксары и... очередной круг. Просто "золотое кольцо" какое-то получается. Очень жаль, что Беларусь выбрала именно этот путь. У вас на фестивалях исполняют только классический джаз или вариации на "эту же тему". Из года в год все то, что все уже хорошо знают. И исчезает один из самых важных факторов джаза — фактор неожиданности. Обидно, что нет у вас пока таких фестивалей, где бы можно было показать новую музыку.

— А ведь когда последний раз ты выступала в Минске, кажется, в 1996 году, то ты пела именно джазовые стандарты...

— Вообще-то я к этому не склонна. Я редко выступаю в подобных концертах. Мне нравится исполнять более сложные вещи, чем старый джаз, который обычно входит в репертуар биг-бэндов. Я сторонница исполнения не столь популярных, более инструментальных композиций. Мне очень нравятся трубы, сочетание голоса со звучанием трубы, вокальные партии без слов, просто голос. А "традицию" я исполняю очень редко, в основном, чтобы заработать на жизнь. На разного рода презентациях и приемах среди богатой публики считается престижным исполнение классического джаза. Я это делаю, но избегаю точного пения по нотам. Вообще не понимаю, когда джазовые вещи пытаются исполнять "точь-в-точь". Я всегда стараюсь импровизировать, делать хоть немного по-своему. Это все-таки джаз: в нем не может быть абсолютных повторов. Все должно быть естественным, живым, от души...

Хотя мне очень нравится уровень музыкантов вашего биг-бэнда Михаила Финберга. Он общепринято считается лучше нашего каунасского. У вас в Минске есть условия: оркестр имеет базу, музыканты все время работают. У нас такого нет. Еще лично мне очень нравится, что в вашем биг-бэнде есть струнная группа: очень часто для исполнения джазовых баллад не хватает ну хотя бы одной скрипки...

— Есть ли у тебя на сегодняшний день особые пристрастия в джазовой музыке?

— Я считаю, что вся музыка хороша сама по себе, все стили. Надо только уметь ее преподнести, сделать ее интересно и ново. Мы с нашей группой (Молокоедов-Лауринавичус-Шинкаренко-Лабутис-Чекасин) занимаемся исполнением только своей музыки. Это даже не собственно "наша музыка", так как она не пишется нами по нотам. Она рождается прямо на сцене. С проектом "Унесенные джазом" (тот же состав, но без Чекасина) в 1996 году мы так записали наш первый компакт-диск "Nemiga": за два дня три часа музыки — ничего предварительно не обдумывая, не имея никаких нот. Просто идея. То, что шло от сердца, то и играли. Получилась довольно неплохая и, главное, довольно необычная музыка. Хотелось бы показать наш новый, опять с Чекасиным, проект в Минске. Я не раз пробовала. Может еще получится...

Анастасия КОСТЮКОВИЧ, фото Виктора СТРЕЛКОВСКОГО