Shirley Horn

Когда поет Ширли Хорн, трепетнь!е паузы между ее артистически исполненными вокальными фра­зами настолько выразительны, что становятся неотъемлемой ча­стью Музыки. И значение того, что хочет выра­зить этим певица, всегда доходит до слушателей. "Я считаю, что пау­зы необходимы, и предпочитаю, чтобы публика помолчала вмес­те со мной, осо­бенно на концер­тах, — говорит Ширли Хорн. — Потому что хочу целиком пока­зать слушателям картину, которую создаю своим пе­нием. Я хочу, что­бы все поняли, о чем я пою". Тщательная, красочная про­рисовка вокальных партий в альбоме дает убедительное представление о новых дости­жениях в творчестве певицы, но Ширли Хорн даже в начале карьеры в конце 50-х годов нельзя было отнести к зауряд­ным джазовым певицам, по­ющим под собственный ак­компанемент. Ее дебютный альбом Embers and Ashes, вы­шедший в I960 году, сразу привлек внимание Майлса Дэ­виса. Он разыскал ее в Ва­шингтоне и пригласил на от­крытие Village Vanguard в Нью-Йорке. С творческой поддержкой Майлса Дэвиса и Квинси Джонса, карьера Шир­ли Хорн покатилась по хоро­шо накатанному пути, хотя у певицы был характер и ей уда­валось отстоять свою творче­скую независимость. Как в случае, когда руководство од­ного лейбла пыталось разлу­чить ее с фортепиано и пре­вратить в более зрелищную для сцены джазовую певицу. После творческого переры­ва в записях с конца 60-х и в те­чение 70-х годов (ради воспи­тания дочери) Ширли Хорн во­зобновила карьеру серией аль­бомов для лейбла Steeplechase, за которыми последовали на­шумевшие записи на Verve Records. Контракт с лейблом Verve принес Хорн заслужен­ное признание, особенно таки­ми альбомами, как You Won't ForgetMe(1990),Bi<oTopoMy4a- ствовали Майлс Дэвис и братья Уинтон и Брэнфорд Марсалис. Второй знаменитый альбом Here's to Life (1991) был ее пер­вым сотрудничеством с леген­дарным автором песен Джон­ни Мэнделом (Johnny Mandel). А альбом памяти Майлса Дэви­са I Remember Miles стал верши­ной творчества певицы и при­нес ей премию GRAMMY в 1998 году как лучшей джазовой вока­листке. Записывая в 2001 году аль­бом You’re My Thrill, Ширли Хорн вернулась к работе со своими старыми партнерами. Это — басист Чарльз Эйблс (Charles Abies), с которым она проработала около 30 лет, и ба­рабанщик Стив Вилльямс (Steve Williams), работавший с ней в течение 18 лет. А также в записи принимал участие не­большой струнный оркестр под управлением продюсера альбома Джонни Мэндела. Ма­нера умело использовать пау­зы особенно выразительно проявилась в песне Sharing the Night with the Blues, исполнен­ной с горькой иронией. Впе­чатление усиливает бурное соло на фортепиано с дальней­шей поддержкой гитары Рас­села Мэлоуна (Russell Malone). Мэлоун также добавляет ост­рое блюзовое звучание в вер­сию песни Why Don't You Do Right?, в которой вокал певицы достигает королевского звуча­ния в своей заразительно безу­держной женственности.

В босса-нове Solitary Moon, красиво аранжированной с участием струнных инстру­ментов, голос Ширли Хорн зву­чит отстраненно, как бы с том­ной усталостью. А в песне I Got Lost in His Arms выразительные короткие вокальные фразы — отдельные, но связанные, как звезды в созвездиях — создают удивительную по красоте ин­терпретацию песни Ирвинга Берлина (Irving Berlin). Време­нами кажется, что Хорн замед­ляет темп почти до остановок, как в You're My Thrill, которые заполняются шелестом щето­чек Вилльямса и мягким неве­сомым звучанием фортепиано. Или придает драматизм похо­жей на ноктюрн песне All Night Long, которая подготавливает берущую за душу искреннос­тью Stop haunting me baby... Ког­да Ширли Хорн рисует карти­ны красками своего голоса, она создает образы, которые труд­но забыть.

Вы работали с Джонни Мэнделом над альбомом Here's to Life. Почему вы ре­шили опять привлечь его к работе над You're My Thrill?


Ширли Хорн: Мне понрави­лось работать с ним над Here's to Life. Очень понравилось. И захотелось еще немного по­работать с Джонни. Никто не смог бы сделать эти песни так, как это сделал он. Он как бы добавляет в них сахарную гла­зурь. Это так вкусно звучит.

Как давно вы знаете Джонни Мэндела?

Думаю, я знаю его музыку большую часть жизни. А это о многом говорит. А встрети­лись мы за год до работы над Here's to Life. После того, как я наметила костяк аранжировок для трио в новом альбоме, я сказала: "Джонни, все осталь­ное полностью доверяю тебе".

Когда вы записываетесь в студии, вы поете под фор­тепиано, как на концертах?

Когда я записываюсь с мо­им трио, мы садимся втроем и тут же выдаем все, что уме­ем, понимаете? Я из тех, кто любит работать именно так.

Учились ли вы тому, что­бы быть лаконичной в сло­вах и звуках?

Училась ли я этому? Нет, ду­маю это мне дано от природы. Я вообще довольно немного­словна. Мне нечего рассказы­вать. Особенно, когда даю ин- тервью.(Смеется). Я медленно соображаю и с трудом подби­раю слова.

Повлияло ли на ваше пе­ние то, что вы пианистка?

Да, безусловно. Это очень помогает, потому что я по­мню по прошлому, как пиани­сты могут подвести певца. Не­которые известные певцы не знали тональностей своих пе­сен. Пианисты в таких случа­ях могут просто опозорить вокалиста.

Ваш знаменитый альбом был полон песен, посвя­щенных Майлсу Дэвису. Насколько он повлиял на вашу карьеру?

Он сделал самое главное — вызвал меня из Вашингтона и представил Нью-Йорку.

И именно он помог вам заключить контракт с лей­блом Mercury Records?

Нет, это больше заслуга Квинси Мне позвонил мой менеджер Джон Леви и сказал: "Ты не хочешь записаться с Квинси Джонсом?" Я с радос­тью согласилась. А кто бы от­казался на моем месте? Он предложил мне приехать в Нью-Йорк, подобрав 15 песен на свое усмотрение... И мы бы­ли все вместе тогда. Майлс и Квинси были большими дру­зьями. Они оба старались по­мочь мне, и это было по-настоящему здорово. Я работала вместе с ними на Mercury Records, пока не ушел Квинси. После этого они больше не за­хотели записывать меня.

Они хотели, чтобы вы только пели, не аккомпа­нируя себе?

Они пытались это сделать. Превратить меня в стоящую на сцене певицу. Но к тому времени я уже не могла отка­заться от фортепиано, потому что оно стало как бы моей ча­стью. К тому же, для меня это было слишком непривычно — стоять и петь перед слуша­телями, когда я училась петь под фортепиано, чувствуя пальцами прикосновение к клавишам и управляя музы­кой Они хотели, чтобы я вста­ла перед залом, но у меня к этому не лежала душа.

Между вашими альбома­ми, записанными на Mer­cury и теми, которые вы за­писали в 70-х годах на Steeplechase, был перерыв. Чем вы тогда занимались?

Я много выступала тогда. Но это были короткие контрак­ты, так как я была очень заня­та. У меня родилась дочь. И я ей была очень нужна в то вре­мя, как и она мне. Я верю в то, что место матери — дома с ре­бенком. Не смейтесь. Но я тог­да утешала себя — ничего, дочь вырастет, и тогда я всем покажу! Поэтому чаще всего я жила в Вашингтоне. Кто-то написал в статье: "Она верну­лась из затворничества". За­творничества? Я бывала в те годы в Калифорнии, бывала в Голливуде, встречалась с Квинси. Я играла и пела на всех площадках Вашингтона, однажды даже играла на по­хоронах. Я пыталась быть хо­рошей матерью, но хорошо играющей бибоп.

Drew Wheeler
Перевод Дины КУРМАНГАЛИЕВОЙ




JAZZ-КВАДРАТ №2 (45)'20Q3