Сергей Манукян - о самом главном - о любви

На концерты люди ходят по самым разным надобностям, а не только - музыку послушать. Профессионально пишущие и говорящие о музыке - понятно, на работе; кто-то - в культпоход; кто-то - в напряженном поиске интеллектуальной пищи; здесь всегда есть снисходительно эстетствующие и праздношатающиеся. Приходящие действительно послушать музыку тоже, в свою очередь, подразделяются на массу категорий. И те из них, кто ценит душу, красоту, само дыхание музыки, идут "на Манукяна".

...Начало концерта, когда надо бы привлечь, заинтересовать, - где слушателей, вместо призовых ритмов, вдруг схватывает волна мелких гармоний, а вслед за ними выплывает медленная, чуть грустноватая мелодия. Нетипично? Но это как раз тот случай, когда музыкант, принося публике в дар свое творчество, хочет сказать сразу о самом главном в нем - о любви. А спокойная красивая музыка как раз и создает нужную атмосферу, в которой пианист, композитор и вокалист Сергей Манукян рассыпает звуковую палитру своей любви к миру.

Так чаще всего происходит на сольных выступлениях, а в сборных концертах и на фестивалях он не менее динамичен, чем иные рокеры. Наверное, его успех у публики и объясняется таким контрастным сочетанием темпераментности и сентиментальности.

Музыкант может быть экспериментатором, изобретателем, мастером "звуковой краски" или дирижером рояля-оркестра, есть виртуозы и затейники - хороший артист всегда имеет свой стиль, свою запоминающуюся краску. Только одним приходится этот стиль нарабатывать, "лепить", а у других он складывается словно сам по себе, становясь естественным продолжением внутреннего мира. Это - о Сергее Манукяне.

То, что Сергей станет музыкантом, было ясно еще задолго до его поступления в музыкальное училище - сперва в Орджоникидзе, а затем в Грозном (отсюда он родом). Чем юный романтик увлекся раньше - фортепиано, пением или ударными, - он и сам теперь не может определить, но настоящая исполнительская практика началась уже в 12 лет, в джазовых оркестрах родного города. В 1981 году (в 26 лет) Сергей получил первую оценку своего творчества - был признан мастером скэта и джазовым певцом #1 на джаз-фестивале в Риге. Затем был 1-й международный конкурс вокалистов в Польше, принесший награду и известность за рубежом.

Конец 80-х годов был полон приглашений сотрудничать с известными именами: Ричардом Элиотом, Фрэнком Заппой, Синди Лаупер, Майклом Болтоном и другими, что принесло Сергею знакомство с миром Голливуда. В 1989 году Манукян получил Гран-при на 1-м телевизионном музыкальном канале "Ступень к Парнасу", а также "Приз зрительских симпатий". В 1994 году он был награжден высоким званием "Лучший джазовый музыкант года" и премией "Овация". Музыкант выступал и выступает на одной сцене со звездами первой величины: Диззи Гиллеспи, Карлосом Сантаной, Джорджем Бенсаном, Херби Хэнкоком, Куинси Джонсом.

И все это - благодаря тому, что талантливый человек не стесняется красиво рассказывать миру о своей любви:

- Все хорошее на свете делается благодаря любви.

- А что Вы делаете в тех случаях, когда зал не откликается, когда Вы не чувствуете его?

- Я стараюсь сделать так, чтобы меня выслушали. У публики бывает предвзятое отношение, бывает, что люди и не знают, кто такой Манукян. Да это и необязательно. Я стараюсь привлечь внимание людей, и когда это удается, я могу им что-то сказать.

- Вы способны быть организатором своей творческой жизни?

- Получается, что я и занимаюсь этим: я себе и продюсер, и менеджер. Это не потому, что я не могу найти человека, просто, как и в музыке, я хочу, чтобы этот человек сам однажды пришел.

- Но приглашают выступать Вас довольно часто.

- В этом смысле мне нельзя жаловаться на жизнь.

- В таком случае, у Вас накопилось немало впечатлений о фестивалях - наших и западных.

- Сравнивать их нельзя. Там есть фестивали, которые живут уже 20-30 лет, со своими традициями, эстетикой. У нас каждый фестиваль - всегда новый. Они здесь долго не живут. Вдруг кому-то взбрело в голову провести фестиваль. Он ищет спонсоров, не все получилось, но - собрались, где-то нелады с аппаратом, но все довольны, потому что хоть что-то состоялось. А там фестивали работают постоянно. И музыканты не вместе, у каждого - свой адвокат, они могут не дать интервью, потребовать деньги за фотографии - они другие. И на музыке это отражается. Там, где пришли юристы и экономисты, многое превращается в юридическо-экономическую науку, музыка заканчивается, а остается конкуренция. У нас пока еще не так.

- Давайте-ка лучше - о Вас. Игра в ансамбле для Вас всегда импровизация? Вы стараетесь быть всегда лидером?

- На моих концертах генератором являюсь я. На чужих - я могу влиться, раствориться в чужой лирике, что-то дополнить.

- И все-таки Вам интереснее играть свою музыку или стандарты, где Вы можете привносить что-то свое на равных с партнерами?

- Это неважно, ведь я не играю ни одного стандарта так, как в оригинале. В любом случае музыка проходит через меня, и это всегда - соавторство.

- Если бы у Вас возникла ситуация "навязывания" партнера, Вы могли бы сотрудничать с музыкантом неинтересным или неприятным?

- В кругу тех музыкантов, которых мне могут предложить для сотрудничества, нет людей мне неприятных. Могут быть музыканты не настолько тонкие, как мне бы хотелось, не те, кто в партнерстве "дышит" вместе с тобой. Но я делаю все, чтобы они максимально раскрывались.

- У Вас есть мелодии, похожие на песни, - даже без интонационного развития. А ведь нет развития - нет джаза.

- Да. Я не могу ограничиться рамками традиционного или свингового джаза. Я вообще не хотел бы вносить четкие определения стиля. Хочется играть музыку, воспроизвести то, что, может быть, другие не слышат.

- Ваш голос звучит как ансамблевый инструмент. Наверное, Вы не занимались постановкой вокального аппарата, мысля прежде всего инструментальными мелодическими линиями. Скажите, как Вы сами относитесь к своему пению?

- Конечно, называть себя певцом я не могу. Я просто постарался сделать так, чтобы минимальный голосовой материал максимально звучал, чтобы с его помощью я мог выразить то, что чувствую.

- О Вашей вокальной фразировке существуют очень противоречивые мнения.

- ...Под стандартные мерки я не подпадаю...

- ...ни по способу музыцирования, ни по стилю. Здесь есть и свинг, и соул, и поп, и рок...

- Вот из всего, что Вы перечислили, и состоит Сергей Манукян, такой вот микст. Я отдаю дань уважения всем стилям, которые люблю и постигаю.

- Вы полюбили джаз и заиграли его раньше, чем поступили учиться. Образование действительно было Вам необходимо или Вы, все-таки, могли бы обойтись без него?

- Я благодарен академическому образованию.

- То есть, Вам повезло с педагогом?

- И с педагогом тоже. Я до сих пор ощущаю всю прелесть симфонической камерной музыки. Удивительно, что наследие, оставленное Бахом, Генделем, Моцартом, рождает еще столько вопросов. Бах - это и вовсе что-то неведомое, ни до, ни после него ничего подобного не было. И, обращаясь в сторону классики, видишь, что там нет плохих рецептов. В отношении современной музыки - можно поспорить. Здесь многое можно было бы изменить.

- Вы играете на клавишах, ударных, поете. Не появлялось ли у Вас желания освоить еще какой-нибудь инструмент?

- Может быть, так и произойдет. Но форсировать это мне бы не хотелось.

- Похоже, Вы сейчас очень привязаны к клавишам?

- Это-то меня и ограничивает. Я стараюсь не использовать большое количество тембров, чтобы не привыкать к искусственному звучанию, "слизанному" с натуральных инструментов. Человек ведь может посадить дерево, семена которого давно созданы, а может нарисовать новое - это совсем другое дело.

- Почему же Вы, в таком случае, не играете на фортепиано?

- Играю, но редко. С каждым годом хочется играть на рояле все больше.

- После клавиш там все-таки много теряется - в плане тембров.

- Конечно, по богатству тембров рояль с клавишами не сравнить. Но рояль - он настолько многорегистровый, что может все это изобразить. Надо просто войти в музыку, в рояльный звук. Все зависит от того, как я делаю это и как люди слушают инструмент.

- То есть в клавишах акцент приходится на окраску звучания, а в рояле - на интонирование?

- Конечно. Но здесь нужен хороший инструмент, тогда можно что-то сделать. Я чувствую рояль, понимаю его звук.

- Как Вы относитесь к тому, что исполнители часто пытаются "осовременить" классику?

- Да, приделывают ритм и т.д. В лучшем случае это звучит не очень пошло - например, у Ванессы Мэй. Но... Это все равно что своими словами пересказывать стихотворение Пушкина. Есть вещи, которые нельзя изменять. Вот джаз - другое дело, это молодая музыка...

- ...она все терпит.

- Да, терпит и, как губка, все впитывает, благодаря хорошим музыкантам впитывает с умом, с душой.

- А есть ли у джаза, на Ваш взгляд, уязвимое место?

- Единственное, что может ему повредить, - это коммерциализация, "сытая" околоджазовая музыка. А сытое брюхо, как известно, к ученью глухо.

- Некоторые музыканты определяют сейчас две основные тенденции в развитии музыки будущего: привлечение этнического материала и полистилистика. Что Вы об этом думаете?

- Музыки будущего, на мой взгляд, не бывает. Музыка - это переживание прошлого, и рождается она от самых разных толчков - глубоко страдать при этом необязательно.

- Интересны ли Вам музыканты, акцентирующие внимание на изобретательстве?

- Конструирование музыки - идея, обреченная на провал. Но оно создает материал, который кто-то должен заполнить чувствами. Фон, плацдарм необходим. Существуют же подрывники, главное, чтобы они не считали себя строителями.

- Каковы, на Ваш взгляд, перспективы у российского джаза?

- Нам есть, что сказать, есть из каких корней черпать вдохновение. Конечно, ритмически мы беднее Америки, но нам и не нужно сравнивать себя ни с кем: мы идем в разные стороны. Дополняют те, кто соревнуются.

- Однако взаимодействие американской и русской музыкальной культуры - сегодняшняя реальность.

- Они только соприкасаются на очень неравных условиях: у нас ведь, на русской земле, все происходит с позиции сильного - слабого. Мы спокойно запускаем в эфир радио американскую музыку: экспортировать Америка умеет, у нее есть деньги на экспорт совершенно никчемного товара. Это очень печальное несовершенство, которое потом непременно скажется.

- Ваша музыка существует словно бы в противовес этой тенденции: она вплывает прямо в душу, освобождая ее от ненужной суеты...

- Я молю Бога, чтобы моя музыка была - для человека.

- Когда Вы на сцене, создается ощущение, что музыка переполняет Вас и неважно, в какой форме она будет появляться...

- Мир давно создан, и я нового мира создать не могу. Я могу только выразить то, что чувствую по отношению к уже существующему миру.

Анна АЛАДОВА

Фото Виктора ЗАЙКОВСКОГО