Karrin Allyson. Концерт в Blue Note, Milano

Знакомство с музыкой у Кэррин Эллисон началось еще в детстве, когда она стала обучаться игре на фортепиано. Учась в колледже, Кэррин выступала в девичьей группе, в которой исполняла песни в стилях поп и фанк-рок. Благодаря участницам команды, Кэррин познакомилась с джазом и начала слушать Nancy Wilson, Cannonball Adderley, Carmen McRae, Billie Holiday, Dinah Washington, Bill Evans, Thelonious Monk… И вскоре она поняла, чего ей хочется в жизни больше всего – петь, импровизировать, свинговать.

Кэррин Эллисон говорит, что всю жизнь находилась под влиянием величайших инструменталистов и великих инструментальных стандартов джазового репертуара. Возможно, именно это дало ей возможность добиться большой награды – Footprints, десятый ее альбом, принес Кэррин в 2007 году Грэмми в номинации "Лучшая джазовая певица". Этот проект – плод престижного сотрудничества с такими великими мастерами скэт-вокала, как Джон Хендрикс (Jon Hendricks) и Нэнси Кинг (Nancy King), чье пение – яркая отличительная черта двух треков альбома: A Long Way To Go, записанного на музыку Equinox Джона Колтрэйна (John Coltrane), и Follow The Footprints на музыку Footprints Уэйна Шортера (Wayne Shorter) и саксофониста Фрэнка Весса (Frank Wess) из Count Basie Band. Альбом включает тринадцать инструментальных пьес из 50-х и 60-х годов, которые отличает сильное чувство мелодизма, впечатляющие аккордовые прогрессии и чарующий лиризм. На альбоме исполняется лирика Криса Кэсвелла (Chris Caswell) – поэта из Южной Калифорнии, чьи тексты раскрывают новые перспективы для исполнения некоторых эвергринов современного джаза, представленных на диске.

В составе группы, с которой Кэррин Эллисон отправилась в тур, гитарист Род Флимэн (Rod Fleeman), контрабасист Алек Дэнквэз (Alec Dankworth) и барабанщик Тристан Мэйллиот (Tristan Mailliot). В первом отделении концерта Кэррин в полной мере доказала многогранность своего таланта и умение представлять песни в разных стилях с разными настроением и темпом, демонстрируя "вокализ" и исполняя лирику, положенную на великие инструментальные джазовые композиции. Ее скэт великолепен и очень деликатно передает чувство радости и игривость. Плэйлист первого отделения концерта включал песни о любви, такие как Moonray, O Pato, Everybody's Cryin' Mercy Моуса Эллисона, Never Say Yes Нэта Эддерли, и все вместе они получают новую жизнь благодаря Кэррин и ее группе, лиризму текстов, ярко индивидуальному стилю и мастерству певицы, ее интимному общению с аудиторией и взаимному духовному обогащению. Мистер Род Флимэн своей игрой на гитаре бесподобно взаимодействует с пением и скэттингом Кэррин, а его соло были очень высоко оценены слушателями. Кэррин пела свои соло в унисон с гитарой Рода, воодушевленного энтузиазмом аудитории. Но первое отделение на этом не закончилось. Кэрин села за рояль, свою первую любовь, и аккомпанировала себе в песне Con Alma на музыку Диззи Гиллеспи. Затем она исполнила The Turnaround, Equinox, Chovendo Na Roseira (Double Rainbow), балладу I Wish I Knew и Moanin' на слова Джона Хендрикса. Восторженные зрители не отпускали Кэррин, вызывая ее на бис. Тогда она вернулась на сцену вместе с группой и спела Night and Day Коула Портера, исполнив ее как медленную босса-нову. Ну что тут можно сказать? Кэррин Эллисон – великолепная певица, а ее альбом Footprints в полной мере это подтверждает.

В перерыве между отделениями концерта я встретилась с Кэррин и задала ей несколько вопросов.

Ева Симонтакки: Кэррин, вы были так близки к получению премии Грэмми за ваш альбом. Я хочу спросить вас о чем-то очень личном. У вас так много самых разных качеств. А какое из них вы считаете самым сильным, тем, что определяет, кто вы есть, качеством, которое определяет вашу индивидуальность и ваше пение?

Кэррин Эллисон: Прекрасный вопрос. Что ж, надеюсь, что в первую очередь это – многообразие. И наш репертуар в полной мере демонстрирует это. Знаете, мы исполняем все от бразильской музыки до блюза, от баллад до би-бопа, от поп-музыки до музыки французской. А во-вторых, это то, что я не могу в полной мере представить каждого из музыкантов, кого я выбираю аккомпанировать мне. Потому что все они тоже яркие индивидуальности, и я очень надеюсь, что вместе мы творим именно для слушателя...

Ева Симонтакки: Тогда я хочу сразу задать вам второй вопрос. Когда вы представляли на сцене своих музыкантов, то сказали, что играете с гитаристом мистером Родом Флимэном уже 20 лет, но уже 10 лет не выступали с двумя лондонцами – контрабасистом мистером Алеко Дэнквэзом и барабанщиком мистером Тристаном Мэйллиотом, но сейчас они вернулись на одну с вами сцену здесь, в Blue Note. Это значит, что у вас великолепные отношения с вашими музыкантами?

Кэррин Эллисон: Думаю, что да...

Ева Симонтакки: И я думаю, что это одна из очень важных составляющих успеха.

Кэррин Эллисон: Это хорошая точка зрения, потому что я не чувствую себя певицей, которая стоит впереди и распоряжается, кому и что делать. Знаете, я – часть группы. Да, я лидер, но наше сотрудничество синергетическое... Я помогаю вам, вы помогаете мне. Это как семья. Это очень интимно и лично, и если вы заботитесь о других, они позаботятся о вас.

Ева Симонтакки: Вы назвали два качества. А назовите мне третье, но только оно должно передавать то, что касается лично вас.

Кэррин Эллисон: Что ж, я искренна в своем желании донести радость и красоту, и смех, и заботу до каждого слушателя. Это не поза. Речь о взаимообогащении людей. И это то, что, очень надеюсь, должно произойти сегодня.

Ева Симонтакки: Вы уже второй вечер выступаете здесь. Вам не кажется, что язык – это решение проблем? Я имею в виду, что когда вы сегодня пытались поговорить с аудиторией, большинство людей не выглядели понимающими вас.

Кэррин Эллисон: Я не говорю на итальянском, но я об этом мечтаю! Я надеюсь, что это когда-нибудь произойдет! Конечно, я могу просто объявлять: о'кей, песня, песня, песня... Но я же знаю, что есть люди, как вы, например, которые меня понимают хоть немного, поэтому я могу обогатить хоть кого-то, а не прикидываться, будто меня никто не понимает. Потому что это часть того, что я делаю. Я люблю общаться с людьми и между песнями тоже, и поэтому не собираюсь прекращать делать это.

Ева Симонтакки: Вы должны продолжать это делать, безусловно. Это замечательно! Зрители в большинстве своем понимают английский, но им необходима более медленная и внятная речь, наверное (через звукоусилительные системы не всегда все разберешь).

Кэррин Эллисон: Что ж, это хороший выход, и я рада, что вы мне его подсказали. Попробую сделать все именно так.

Ева Симонтакки: Я уверена, что зрители воспримут это как подарок в смысле взаимообщения, особенно те, кто не понимают вас на все 100%. Наверное, это обидно и для вас, когда вы разговариваете и задаете вопросы, но не получаете отклика.

Кэррин Эллисон: Ты должен принимать, что зрители находятся рядом с тобой долгое время. Я лишь через много лет поняла, что на самом деле я не обогащаю их, а просто прячусь внутри себя! Ведь иногда мы все подпадаем под такое настроение, что можем отдать слишком много, особенно в туре. Это очень утомительно, главным образом для певца. И очень заманчиво начать менять программу и отказываться от исполнения некоторых вещей... Знаете, звук – это что-то странное… это просто то, что случается! Это часть жизни, но вы просто должны постоянно развиваться.

Ева Симонтакки: Будучи под влиянием инструменталистов и инструментальной музыки, как вы считаете, кто больше всего влияет на ваш вокал? Если никто не влияет, то хотя бы кто из вокалистов вам нравится?

Кэррин Эллисон: Их так много! Но пару могу назвать: Нэнси Уилсон была самой первой из них, знаете, ранняя Нэнси Уилсон, Кэннонбол Эддерли/ Нэнси Уилсон! Нэнси Кинг тоже одна из моих самых любимых певиц. Я люблю ее! Разве она не что-то?!

Ева Симонтакки: В самом деле! Она гениальна!

Кэррин Эллисон: Забудьте про это! Она достучалась до меня, понимаете? И я хочу помочь распространить слово о ней, потому что она должна быть известна больше. Она милая! Она мой герой. Также мне по-настоящему очень нравится Марк Мерфи, мне нравится Курт Эллинг как человек и не только, я имею в виду, что так много великолепных голосов. А ваш голос зависит от того, что вы с ним делаете... Поэтому я не думаю, что у меня лучший голос в мире... Главное не это. Главное то, как вы его используете. У нас есть выражение, возможно и у вас есть такое же: "Не важно то, что ты имеешь, а то, как ты это используешь!"

Ева Симонтакки: Да, у нас есть такое же! Все равно, я верю, что у вас красивый тембр.

Кэррин Эллисон: Спасибо! Но он не гибкий. Но я довольна им, я его использую...

Ева Симонтакки: А какие инструменты или инструменталисты влияют на ваше пение?

Кэррин Эллисон: Все инструменты! Кроме того, я работаю с инструменталистами, поэтому они очень сильно влияют на меня. Это и Род Флиман, и Дэнни Имбри (Danny Embrey), и Брюс Барз (Bruce Barth), великолепный пианист, Тодд Страйт (Todd Strait), мой барабанщик, Боб Боумэн (Bob Bowman), так много музыкантов, с которыми я работала.

Другие музыканты, которых я люблю: Клиффорд Браун, Луис Армстронг, Телониус Монк, и я люблю Кармен МакРэй (Carmen McRae) тоже, между прочим... и… их еще так много!

Picture: Nadia PAZZAGLIA

Eva SIMONTACCHI

2007