Judy Bady

Дни прошедшего очеред­ного Месячника джаза-2006 в армянской прессе было до­статочно много публикаций, посвященных этому собы­тию и основной гостье Ере­вана — американской певи­це Джуди Бейди.

Джуди Бейди — джазовая певица, актриса, писатель и преподаватель джазового вокала, обладательница многочисленных наград в мире джаза, о которой писа­ли солиднейшие професси­ональные журналы, и кото­рая записывалась и выступа­ла с Джоном Хендриксом, Бобби МакФеррином, Гари Бартцем и Джорджем Кейб­лом. Она была включена зна­менитым критиком и специ­алистом джаза Скоттом Яно­вым в его энциклопедию "Джазовые певцы", где со­браны статьи о 500 джазо­вых артистах, выступавших на сцене со дня возникнове­ния жанра, и, наконец, ее можно видеть в докумен­тальном фильме "Женщины джаза". В 2003 году она запи­сала и выпустила сольный альбом Blackbird, который был более чем тепло принят критиками и пишущей о джазе братией. Джуди Бейди большой друг Международ­ной Ассоциации джазовых журналистов и вот уже кото­рый год выступает на всех меропритиях и церемони­ях, организуемых этой серь­езной организацией, куда ее с удовольствием приглаша­ют. А Президент Ассоциа­ции Говард Мендел так ска­зал о Джуди: "Бейди, вне со­мнений, наиболее душевная, свежая, да и попросту насто­ящая джазовая певица, по­явившаяся на сцене за по­следние годы. У нее очень теплый голос, она из тех, кто действительно может свин­говать". Кстати, пару лет то­му назад она успешно гаст­ролировала по России и вы­ступала в Москве.

В дни фестиваля мне уда­лось встретиться с Джуди и узнать мнение звезды о мно­гих проблемах современно­го джаза. Но прежде чем го­ворить с ней о джазе, мне пришлось выслушать доста­точно любопытное призна­ние.

Джуди Бейди: Я знаю, что ты сейчас будешь спра­шивать меня, знаю ли я ар­мянскую музыку и слышала ли я до приезда что-нибудь об Армении. Так вот, скажу, что "не что-нибудь", а очень много. Дело вот в чем. Я ро­дилась и выросла в Мичига­не. Затем переехала в Нью- Йорк. Когда я решила со­брать свою собственную группу, моим первым парт­нером, пианистом и руково­дителем моего ансамбля стал Грегори Тароян, мой земляк из Мичигана Мы с ним работали вместе доста­точно долго. Он еще тогда .много мне рассказывал о своей исторической роди­не. А когда я начала брать уроки вокала в университе­те, моим преподавателем тренировки слуха стал хо­рошо известный в Армении пианист Армен Донелян. Он тоже много рассказывал мне все те истории, что ему рас­сказывала его бабушка об Армении и о сегодняшней жизни в Ереване, куда он до­статочно часто приезжает. Ну и, наконец, именно он по­рекомендовал меня органи­заторам ДЖЭМа-2006, и вот я здесь. А когда я начала со­бираться в Ереван, он и дру­гие друзья-армяне снабдили меня записями армянской музыки, правда, в основном фолклорной. Мне очень по­нравилось звучание дудука, да и вообще, армянская му­зыка очень нежная и почти всегда грустная.

Армен Манукян: Как вы стали петь джаз?

Как все. У меня мама пре­красно пела в церковном хо­ре, она же привела туда и ме­ня. В церкви я научилась петь настоящий госпел и спиричуэлз. А потом и блюз, а это, как известно, в свою очередь — основа почти всех сего­дняшних популярных жан­ров — джаза, рок-н-ролла, фанка, попсы...

И как вы охарактеризу­ете сегодняшнее состоя­ние джаза в Америке?


К сожалению, оно не очень обнадеживает. Как мне кажется, джаз, в основном се­рьезный, больше популярен в Европе, в России, насколь­ко я поняла, у вас, чем в Аме­рике. Отношение к джазу у нас всегда бьло как к чисто­му развлечению, ценились легкие его формы, под кото­рые можно, например, тан­цевать, или попросту ничего не делать, просто отдыхать. По другую же сторону океа­на его изучают, стараются скрестить со своей культу­рой. пытаются найти новые формы, пути его развития. В Америке отношение чисто потребительское. Коммер­ческие отношения убивают настоящее искусство. Круп­ные записывающие компа­нии мало интересуются на­стоящим творчеством, их главная забота — как зарабо­тать побольше денег. Вот по­этому-то в последнее время и появилось такое большое количество музыкантов, эф­фектно играющих и по­ющих коммерческую разно­видность джаза.

Надо признать, что джаз составляет лишь очень ма­ленькую часть мира шоу- бизнеса. Там все пространство — как на сцене, так и в сту­диях звукозаписи — занято поп- и рок-музыкой. Почти не видно классики, джаза, кантри, авангарда. Посуди сам: Грэмми вручается в ста номинациях. Из них лишь процентов 20-25 составляют все эти серьезные жанры вместе взятые. Все остальное — сплошная коммерция и развлекаловка.

Но ведь и в самом джазе есть разграничения. Мо­лодежь, если она даже слушает джаз, а не попсу, предпочитает нечто со­временное. А что же ожи­дает классический тради­ционный джаз? Останет­ся ли он лишь в качестве музейного экспоната или будет жить и сего­дня?

Ну, во-первых, огромное количество людей с удо­вольствием слушает старый традиционный джаз. А во- вторых, если даже традиция вытесняется новым со сце­ны и из эфира, то все равно ее надо слушать. Ведь для то­го, чтобы играть новое, надо хорошо изучить и знать ста­рое. Это то, что принято на­зывать школой. Певицам на­до все время слушать старых, проверенных временем звезд, пытаться подражать им в хорошем смысле слова, а лишь затем начинать ис­кать свой собственный стиль. Вот, например, моло­дой повар. Прежде, чем при­думывать свои собственные блюда, он должен хорошо изучить продукты, что из че­го готовится, и потом, воору- жившись этими знаниями, заниматься эксперимента­ми. Без базовых знаний трудно будет в любой сфере деятельности, не только в музыке.

В середине прошлого века в мире существова­ло большое количество настоящих джазовых пе­виц — Элла, Сара, Билли... Сейчас, как мне кажется, джазовая сцена больше похожа на подиум мо­дельного бизнеса...

Совершенно верно. Дело в том, что кто платит деньги, тот и заказывает музыку. Ес­ли кому-то для каких-либо целей нужно развлечь или, скорее, завлечь кого-нибудь (в нашем случае — любите­лей джаза), то что может по­дойти лучше для этой цели, чем образ красивой эффект­ной белой девушки? Вот и развелись — Дайана Кролл, Джейн Монхайн, Нора Джонс... Не хочется их оби­жать, но ведь они больше бе­рут своим внешним видом и эффектными нарядами, чем настоящим исполнитель­ским искусством... Хотя джаз и появился на свет как музы­ка для развлечений, настоя­щие музыканты всегда вкла­дывали в него много лично­го, свои чувства и пережива­ния. У многих сегодняшних звезд этого нет. Даже сам об­раз джазмена поменялся. Ес­ли раньше это был слегка ус­талый негр, играющий ночи напролет в баре за гроши, а часто и просто для собствен­ного удовольствия, то сей­час это часто молодой бе­лый музыкант с профессио­нальным образованием, прекрасно выглядящий, ок­руженный продюсером и менеджером, составляющи­ми за него программу, веду­щими его финансовые дела. Одним словом — полноцен­ный бизнес. Но зато у мно­гих из них нет той самой на­стоящей джазовой души, что делает музыканта джазмэном. Только искренность ис­полнения, история, расска­занная с душой, с настоящи­ми, а не картинными эмоци­ями, может по настоящему увлечь слушателя. Джаз — это свобода, это искрен­ность, это глубина чувств. Если всего этого нет, то это не джаз, а чистая коммерция. Хотя джаз и появился на свет как музыка для развлечений, настоящие музыканты все­гда вкладывали в него много личного, свои чувства и пе­реживания. Сейчас многие пытаются прикрыть отсут­ствие мысли и чувств техни­кой и разными фокусами. Но настоящий ценитель всегда поймет и почувствует эту фальшь.

У нас много молодых девушек, поющих джаз. Но ни одну из них я не на­зову настоящей джазо­вой певицей. Как только они начинают петь, сразу чувствуется, что это "не Элла". То же касается и, например, российских вокалисток и многих ев­ропейских. Неужели не американские певицы гак и не смогут петь "по- настоящему"?



Думаю, тут проблема в языке. Я не имею в виду про­изношение. Я говорю о чувстве языка. Вот, например, европейских инструмента­листов очень трудно отли­чить от американских. А пе­виц можно. Дело в том, что джаз — это чаще всего ис­кренний рассказ о жизни. А чтобы передать его на пра­вильной ноте, нужно хоро­шо и правильно расставить акценты, для чего, в свою очередь, нужно хорошо знать и чуствовать мелодику языка, хорошо понимать, о чем поется. Чего не амери­канским вокалистам до­биться достаточно трудно. Причем это касается и анг­лийских певцов. Британ­ский английский сильно от­личается от нашего именно по степени чувств и от этого сильно проигрывает.

И что же ожидает лю­бителей джаза в буду­щем?

Музыканты нашли выход. Если крупные компании не хотят записывать прогрес­сивных музыкантов и зани­маться реализацией их аль­бомов (им это попросту не выгодно), то сейчас на по­мощь музыкантам пришел интернет’. Многие записыва­ют свои альбомы на малень­ких независимых или даже собственных студиях, а за­тем рекламируют и реализу­ют их через интернет. И, представь, — есть результат. Жить и творить можно. А ес­ли будешь ждать помощи со стороны продюсеров и лэйблов, озабоченных лишь со­стоянием собственного кар­мана, можешь так и остаться без ничего.

А приходилось слушать армянский джаз?

До приезда в Ереван — нет. Но вот во время репетиций с местным коллективом — Chiko & Friends — я была бук­вально ошарашена уровнем армянских музыкантов. Сам Чико на барабанах—настоя­щий классический барабан­щик, и музыкальный руково­дитель и саксофонист кол­лектива Арсен Нерсисян то­же показал очень высокий класс игры. У него роскош­ный, богатый и необыкно­венно сладкий звук саксофо­на. Армянские музыканты, безусловно, — исполнители высочайшего уровня. Кста­ти, об этом меня предупреж­дали и Армен Донелян, и Хо­вард Мендел, Президент Ассоциации джазовых журна­листов. А он понимает толк в джазе!

А слышали ли вы об Ар­то Тунчбояджане и руко­водимом им коллективе?

Да, наш пианист и руково­дитель моего квартета Миша Пятигорский в первый же день пребывания в Ереване попал в клуб, где они играли, и был поражен как исполни­тельским уровнем, так и оригинальностью задумок и широтой кругозора музы­кантов. Он рассказывал нам о них буквально захлебыва­ясь от восторга. Я же, к сожа­лению, пока их не слышала. Попробую найти время и пойти в клуб хотя бы на пол­часика.

Армен МАНУКЯН

Jazz-Квадрат, №4/2006