Dennis Rowland

По мнению европейской прессы, Деннис Роуланд (aka Dennis Compton Rowland) считается одним из выдаю­щихся вокалистов совре­менности. Известность к не­му’ пришла в середине 70-х. Именно тогда он убедитель­но заявил о себе и как об акте­ре, и как о вокалисте.

Конечно же, прежде всего имя Роуланда самым тесным образом связано с оркест­ром Каунта Бейси, с которым он проработал последние семь лет жизни маэстро. Но любовь к оркестру началась намного раньше. В 5 или 6 лет мальчик впервые услы­шал пластинку с песней Every Day I Have The Blues (за­пись 1951 года) солиста ор­кестра великого "графа" Джо Уильямса (Joseph Goreed "Joe" Williams). И навсегда ос­тался под впечатлением это­го уникального голоса.

Творческий диапазон Денниса Роуланда достаточно широк - swing, blues, standards, R&B, pop, funk, мюзиклы... И что бы ни исполнял вока­лист, он неизменно добивал­ся успеха благодаря необы­чайно привлекательному го­лосу и прекрасному чувству свинга. Наиболее полно богатые возможности вокала Роулан­да представлены на диске Now Dig This (1997), посвя­щенном Майлсу Дэвису. Ден­нис убедительно доказал, что он так же глубоко погру­жен в джаз, как и Майлс.

Несомненно, выше на­званный диск более теплый, более эмоциональный по сравнению с "холодными" записями Майлса 50-х — 60- х. Так и было задумано. Для этого в студии Конкорда Деннис объединился с таки­ми величайшими музыкан­тами-романтиками, как пиа­нист Joe Sample, трубачи Wallace Roney и Sal Marquez, тенорист Terry Harrington, басист Chuck Berghofer, ба­рабанщик (и продюсер) Gregg Field. Вместе они по­старались как можно ближе "подойти" к оригиналу и вос­создать "presence of mind" Майлса Дэвиса. Наиболее полно это удалось в таких пьесах, как All Blues, 'Round Midnight, I Could Write A Book и You Don't Know What Love Is. Бархатный баритон Ден­ниса, погруженный в джаз, блюз или ритм-н-блюз, а так же его харизма, помножен­ная на богатый опыт сцени­ческих выступлений, делает Now Dig This истинным об­разцом вокального мастер­ства Роуланда.

По собственным словам Денниса, наиболее ценным в его становлении были семь лет, проведенных в одном из величайших оркестров "всех времен". С 77-го по 84-й годы он гастролировал как веду­щий вокалист, деля сцену с такими светилами джаза, как Ella Fitzgerald, Sarah Vaughn и Tony Bennett. Сладкий и вме­сте с тем полный силы голос Денниса в двух композициях альбома On The Road (одна из пьес 'Nat' Addarley — Work Song) был удостоен премии Grammy.

Вторая сторона творчества Денниса — театральная дея­тельность. В середине 80-х он появился в проектах, кото­рые быстро завоевавали при­знание: The Seven Deadly Sins (с Cleo Laine), Jesus Christ Superstar, Big River и Little Shop Of Horrors, в проекте, назван­ном Blues In The Night (с ком­позицией Иды Кох Wild Women—Don't Get The Blues). Лучшие номера впервые бы­ли собраны студией Конкорд в альбом Rhyme Rhythm & Reason и навсегда вошли в ре­пертуар музыканта.

Следующий релиз Денни­са, выпущенный на Конкор­де, стал еще одной вехой в творческой жизни актера- певца. Стилистически раз­ноплановый альбом (джаз, блюз, R&B и soul) был назван Get Неге. Помимо этого, в ка­честве солиста студии Кон­корд, Денниса можно услы­шать в самых разных юби­лейных записях компании: А Concord Jazz Christmas и в очень популярных праздни­ках джаза A Tribute То Carl Jefferson.

В апреле 1997 Деннис был приглашен Уинтоном Мар­салисом выступить с джаз-оркестром Линкольн Цент­ра в программе Swinging' The Blues For Count Basie. Приня­тое шквалом аплодисментов выступление Денниса вдох­новило корреспондента New York Times Петера Ватроу на следующее высказы­вание: "Это особенный блю­зовый певец, очень искрен­ний и необычайно щедрый. То, чем он одаривает на кон­цертах, должно продаваться в аптеках как лекарство!"

Так же восторженно отзы­ваются о Деннисе Роуланде и в Европе, где он выступал на престижных площадках: в лондонском парке Pizza и па­рижском La Villa. К тому же Деннис активно гастролировал с солистом оркестра Ka­унта Бэйси тенористом Фрэнком Фостером (Frank Benjamin Foster) и его Loud Minority Big Band.

Ольга Коржова: Для нас Каунт Бэйси — легенда. для тебя — это живой человек, с которым посчастливилось общаться на протяжении 7 лет. Каким он тебе запомнился?


Деннис Роуланд: Прежде всего, человеком "без чувства времени". Он очень любил общаться с музыкантами. Делал это всегда с удовольствием, и видно было, что и сам получал от этого большое удовольствие. В процессе игры он всегда задавал одни и же вопросы: "Что вы делаете, как вы играете?"

Он всегда был внимателен к оркестрантам. Лично мне он очень помог. Не знаю, каким бы я стал, если бы не Бэйси. Можно сказать, он явился определяющим в моем становлении: говорил мне, как петь и что, исправлял, когда я был не прав. Он не хотел, чтобы я был вторым Джо Уильямсом.. Он хотел, чтобы я был "самим собой". Но меня все же всегда сравнивали с Джо. Если я делал что-то так . как и он, говорили: "О, это совсем так же, как у Уильямса. А если я этого не делал, говорили: "О, это совсем не похоже на Уильямса".

Как человек.. Я считал его своим дядей, членом семьи. С ним было легко говорить на любые темы. Я с удовольствием вспоминаю время нашей совместной работы в Чикаго.

Кого ты считаешь своими учителями?

Очень многих. Это Билли стайн, Элла Фицджеральд, Фрэнк Синатра, Тонни Бэннетт, Сэмми Дэвис, Джо Уильямс... В детстве я их слушал каждый день. А когда появи­лось TV, смог еще и увидеть, сначала я просто подражал. Потом стал задумываться и приглядываться к тому, что и как они делают. С некоторыми мне повезло познако­мься лично. Все это мне очень помогло. Для того, чтобы стать хорошим музыкантом, необходимо не только слышать, но и видеть. Что-то брать для себя и пробовать делать это "своим".

Я думаю, мой стиль скла­дывается из трех элементов: то, что я увидел, услышал плюс "я сам". Я стараюсь ра­зобраться в себе и понять, че­го хочу и как это надо делать. Когда я стою напротив бэнда, то лишь следую за характером музыки, стараясь со­ответствовать ему. В молодо­сти я двигался быстрее слов, и Бэйси мне все время гово­рил: "Спокойнее, спокойнее! Вслушивайся в слова!" С года­ми я стал мудрее. Я не умею так хорошо танцевать, как другие. Но мне помогает дви­гаться музыка.

А как проходили репе­тиции в оркестре Бэйси?

(Смеется.) За 7 лет я видел три репетиции. Правда, к своей первой встрече я гото­вился очень долго. Первое впечатление от оркестра — колоссальная энергия. Я сто­ял впереди, и меня буквально "сдувало". Это дыхание орке­стра я всегда чувствовал.

И все же, наверное, самым главным годом в моей жизни стал 1979. Тогда я и познако­мился с "первой леди-jazz" Эл­лой Фицджеральд. Мы поеха­ли на джаз-фестиваль в Ватроу. Я уже второй год работал в бэнде Бэйси. На этом фести­вале мы должны были высту­пать первыми. До этого в гри­мерной был спор: сможем ли мы выступить "на ура" или нет. А у меня был только один вариант: я просто обязан спеть великолепно. Правда, я был тогда молод и "зелен", и оркестранты не хотели рис­ковать. А я чуть не плакал: "По­жалуйста, пожалуйста, я смо­гу спеть хорошо!" Мне разре­шили спеть песню, которую я привез из Детройта. Это ком­позиция в аранжировке Фрэнка Маркса Work Song. Она вошла в альбом On the Road, который потом полу­чил Гремми за лучшее вы­ступление джаз-оркестра.

Как протекает твоя жизнь в Америке?

Я живу в Фениксе с 1985 го­да. Сразу по окончании тура с оркестром Бэйси меня пригласили поработать в те­атре. Я играл в Jesus Christ Superstar, играл Билли Флин­та в мюзикле Chicago... Было много телевизионных съе­мок, хотя не столько, сколько бы хотелось. Я занят и в сту­дийной работе на Конкорде.

Мне нравится студийная работа. Хотя и не так, как "жи­вые" концерты. Больше всего мне нравится стоять напро­тив зрителей. Это действи­тельно захватывает. Студия — это изоляция, это "вычи­щенный" единичный мо­мент творчества. Вы должны представить себе зрителя, "услышать" зал.

На "живом концерте" ниче­го представлять не надо. Здесь требуется другое: чувствовать слушателей, читать их наст­роение во взгляде, улыбке или выкриках. Потому что здесь перед тобой мгновенная ре­акция на все удачи или про­махи. Это здорово подстеги­вает. И это мне нравится го­раздо больше, не зря же я из Детройта (смеется)!

Ты впервые работал с ростовским джаз-оркестром Кима Назаретова. Ка­ковы впечатления?

Они сделали невозмож­ное. Они разобрали и поня­ли музыку без партитур, только по своим отдельным партиям. Конечно, была и знакомая музыка. Но они не могли знать, чего я захочу от них. Они ведь не знали, что, к примеру, я буду делать во вре­мя басового соло или как по­веду себя на саксофоновой импровизации!

Обычно перед концертом делается несколько репети­ций, и тогда на сцене получа­ется шоу. Работа бэнда была очень трудна не в смысле чтения нот, а в быстром по­нимании того, что я хочу от них услышать. И на это было очень мало времени. Так что на концерте им пришлось решать сразу две задачи: слу­шать меня и тут же перево­дить это в шоу. И они сделали это великолепно. Они — на­стоящие профессионалы.

Кстати, многое было сде­лано и без моей просьбы. На­пример, когда на концерте все саксофонисты встали во время исполнения — я был поражен. Я этого не ожидал от них, потому что мы это не оговаривали на репетиции. Это было настоящее шоу. И я всегда говорю такому: "Да!" Думаю, наше знакомство на этом не закончится. Вот только лучше встречаться летом, когда тепло!!!

Ольга КОРЖОВА
Первая публикация: JazzSchool.ru



JAZZ-КВАДРАТ №2'2005