Vandoorn - Свежие лица голландского джаза

Мы в редакции узнали о существовании этого коллектива благодаря их последним альбомам "Love Is A Golden Glue" (2000г., см. "Jazz-Квадрат" №1/02) и "Uncovered" (2002г., см. "Jazz-Квадрат" №2/02). Оба они были изданы фирмой "Timeless" и попали к нам вместе с прочими новыми поступлениями от этого голландского лэйбла. И оба альбома сразу вызвали острый интерес и оригинальностью состава группы, и мастерством исполнения. "Vandoorn" играют по-настоящему свежо, причем это происходит в рамках мэйнстримовского, в общем-то, джаза, что стократ сложнее, чем продемонстрировать какую-то внешнюю, псевдоавангардную крутизну. На таком фоне и возникло желание побольше узнать об этом составе и узнать, что называется, от первого лица. Так родилось интервью с Инеке ван Доорн и Марком ван Вугтом, вокалисткой и гитаристом, которые, собственно, и составляют основу группы "Vandoorn". Предлагаем вашему вниманию эту беседу.

"Jazz-Квадрат" (J-K): Гитара и голос — это сознательный выбор звукового фундамента группы или просто результат того, что вам хорошо работается вместе?

Инеке: Мы с Марком уже очень давно знаем друг друга. В начале 80-х, еще будучи школьниками, мы вместе играли в ансамбле, основу репертуара которого составляла бразильская музыка и сочинения Марка. Позже, примерно в 1993 году, мы организовали группу "Vandoorn". Первоначально это был квинтет с фортепиано, контрабасом, ударными, гитарой и вокалом. Позже мы решили работать без фортепиано, что давало нам больше свободы.

Мы всегда приглашали гостей, готовя свои альбомы. Это вносило дух новизны, неожиданности и заставляло меняться и нас самих. С большинством приглашенных музыкантов, например, с Кенни Уилером, Томасом Чапином и Робином Юбэнксом (Kenny Wheeler, Thomas Chapin, Robin Eubanks), мы выступали вместе и на концертах. В 1998г. мы сыграли несколько концертов в формате трио с трубачом Эриком Влоемансом (Eric Vloeimans). Без всякой предварительной подготовки мы вышли на сцену, чтобы исполнить программу из джазовых стандартов. До того мы преимущественно играли собственные вещи с музыкой Марка и моими текстами. Стандарты мы решили сыграть просто для собственного удовольствия, но дело пошло так здорово, что мы решили записать эту программу. Так родился альбом "Love Is A Golden Glue". В связи с тем, что компания, его записывавшая, вскоре обанкротилась, потребовалось довольно много времени, чтобы эта запись увидела свет. Альбом был издан в конце концов "Timeless Records", и мы получили за него Премию Эдисона (это голландский аналог Грэмми).

Для следующего альбома мы решили пригласить нового гостя. На этот раз им стал альт-саксофонист Пауль ван Кеменаде (Paul van Kemenade). С ним мы опять начали исполнять композиции собственного сочинения. Начиная с нашего второго CD ("President For Life") мы с Марком регулярно выступали на сцене дуэтом. Это могли быть одна или две композиции за весь концерт. Позже нам очень понравилось ощущение свободы, которое нам дал формат трио, и мы решили продолжать работать в этом составе. Но одновременно мы продолжаем регулярно концертировать и как дуэт. В этом составе мы ездили в Японию, Канаду, Венгрию. Так что, короче говоря, один раз сработав, формула "гитара и голос" получила право на жизнь. Наш следующий проект на CD будет полностью записан дуэтом!

J-K: Дух новизны и изменений от приглашения новых партнеров — это, конечно, звучит красиво. Но, наверное, это и новый опыт тоже. Что дало вам сотрудничество с приглашенными музыкантами и отражалось ли оно впоследствии на вашей музыке?

Марк: Играть с большими музыкантами — это всегда большая честь. Мы любим приглашать гостей, которые нас интригуют. Нам нравится сочинять красивые композиции, но, исполняя их, мы всегда исходим из требований данного момента. Мы много импровизируем. И это вторая важная особенность нашей музыки. Мы счастливы, когда нам удается достойно сыграть с сильными импровизаторами. Очень много дала нам работа с Томасом Чапином. Он прилетел для записи нашего CD "President For Life" после первого же телефонного разговора и прослушивания нашего первого альбома "The Question Is Me" c трубачом Кенни Уилером.Это само по себе было очень необычно. Первый же день записи с Томасом начался так: он просто вошел, и мы сразу заиграли вместе, словно делали это уже годами. Мы что-то предлагали, и он сразу старался воплотить это в мелодии. Практически сразу и он выдвигал свои идеи, и уже мы пытались их осуществить. Это был необычайно интенсивный урок.

Тромбонист Робин Юбэнкс впервые играл с нами на фестивале "Джаз Северного моря" в 1998г. Его задержал транспорт, он появился всего за пять минут до концерта и сразу спросил: "Вы хотите порепетировать до выхода на сцену?" Инеке быстренько рассказала ему, в каком порядке и что мы будем играть, и мы отправились на сцену. И в итоге у нас тогда получился один из лучших в то время концертов. Самое ценное в таком опыте — это то, что он заставляет глубже заглядывать внутрь себя и мобилизовывать весь свой потенциал. Это придает совершенно особый драйв, доставляет особое удовольствие просто играть и следить, куда приведет тебя музыка. Тут, конечно, есть элемент риска... но почему нет, для нас джаз именно таков...

На "Love is a Golden Glue" мы почувствовали это особенно сильно, как уже рассказала Инеке. На "Uncovered" с Полом ван Кеменаде в качестве гостя мы словно раздеты. Чувствуешь себя так, словно ты стоишь на сцене полностью обнаженным, ничего спрятать невозможно. Мы принесли на сцену только самих себя: Vandoorn без одежды (Uncovered).

Конечно же, наши гости заметно влияют на нашу музыку, и наша музыка развивается под воздействием идей, появляющихся в таком сотрудничестве.

J-K: Ты играешь только на акустической гитаре? Не было ли желания попробовать электроинструмент?

Марк: Я начинал с акустической гитары. Это моя первая любовь. Затем долгие-долгие годы я играл на электрогитаре. Но при этом никогда не забывал и про акустическую. С того момента, как мы стали играть в трио, я преимущественно пользуюсь акустической гитарой. Она дает возможность создать такое звучание трио, которого в джазе никогда не добьешься иным способом. С новым трио Vandoorn я много пользуюсь электроинструментом, но звук получается почти акустическим...

J-K: Есть такой расхожий стереотип, что вокальный джаз хорошо звучит только по-английски, но на "Uncovered" он неплохо звучит и по-голландски (даже для непривычного к этому языку русского уха). Это ваш первый эксперимент такого рода, и что вы думаете о неанглоязычном джазовом вокале в принципе?

Инеке: Да, это мой первый эксперимент, хотя я и раньше много пела по-голландски. Но это было в более экспериментальных составах и (или) в театральных постановках. Начиналось все это действительно как эксперимент. Марк и другие и раньше советовали мне решиться на такой шаг, но я начала петь по-голландски только после большого тура в Канаду и Нью-Йорк. Я почувствовала, что люди там более непосредственно реагируют на тексты песен, потому что я пела там на их языке. Я почувствовала, что незримая грань между мной и публикой стала гораздо тоньше и что общение проходило более интенсивно. В Нидерландах тоже считают, что джаз надо петь по-английски. Думаю, это обоснованно, поскольку ритм и звучание джаза тесно связаны с ритмом и звучанием английского языка, особенно его американского варианта. Если вы вслушаетесь в ритм детских песенок-считалок, то почувствуете в нем настоящий свинг. И я решила попробовать петь по-голландски только если тексты будут хорошо подходить к музыке ритмически. Новый язык — это поиск "нового голоса", и этот процесс требует определенного времени. Мне потребовалось поупражняться, пока все это не начало звучать действительно как мое. И публика, и критика восприняли этот эксперимент с огромным энтузиазмом, и мне приятно слышать, что голландская лирика звучит приятно и для русского уха!

Трудно сказать что-либо однозначное о джазовом вокале на национальных языках: мне доводилось слышать образчики такого пения. Иногда это было интересно, иногда не очень. Все зависит от тех двух вещей, о которых я уже говорила: каково звучание, естественно ли оно выглядит, естественно ли выглядит экспрессия певца или певицы; и второй момент: как насчет ритма? Выдерживается ли он, есть ли свинг (а свинг может проявляться совершенно по-разному, не только в старом традиционном понимании), есть ли движение ритма? И — очень важно — что я чувствую, слушая такое пение: затрагивает ли меня музыка, способен ли певец передавать эмоции. Все эти вопросы я часто обсуждаю со своими студентами;

J-K: Вы играете латиноамериканскую музыку (кстати, почему португальской Бразилии, а не голландского Суринама?), в оформлении ваших альбомов заметно влияние японской культуры. Считаете ли вы, что то, что вы делаете, ближе к world music или, точнее, музыке, основанной на индивидуальных культурных и духовных ценностях музыканта, чем к следованию обычным стандартам, принятым в джазе?

Марк: Я начал слушать южноамериканскую музыку в 17 лет. Мой брат был барабанщиком, и мы были так увлечены этой музыкой, что вскоре нам уже казалось мало оставаться пассивными слушателями. Особенно любил я бразильскую музыку. Тогда она еще не была столь широко доступной. Мы хотели исполнять эту музыку и вынуждены были копировать ее с пластинок. Мы пытались завязать контакты с другими музыкантами — исполнителями такой музыки, когда они приезжали в Нидерланды. Позже мы сформировали ансамбль под названием "Baixim" и начали выступать с оригинальным материалом, написанным в бразильской джазовой традиции. Эта группа в свое время пользовалась определенной популярностью. В начале 80-х мы с Инеке даже поехали в Бразилию и провели там несколько месяцев. Никогда раньше или позже мы не играли этой музыки в таком количестве, и это здорово повлияло на нас.

Да, возможно, имело смысл заняться музыкой голландского Суринама. Суринамская музыка использует голландский язык, но она имеет свои, только ей присущие особенности. В чем-то она также далека от нашей традиции, как и бразильская музыка. Другое дело, что мы интересовались в первую очередь импровизацией и звучанием. В бразильской музыке всегда было очень много импровизации и связи с джазом, что демонстрировали, к примеру, Айрто Морейра и Флора Пурим, это очень открытый тип импровизации, и нам это очень нравилось. Нас привлекали также поиски нюансов звучания. Суринамская же музыка в ту пору была больше музыкой для вечеринок и не очень нас привлекала. В конце 80-х в Нидерландах возрос интерес к бразильской музыке, как к музыке для вечеринок. И тогда для нас настало время сфокусироваться на чем-то ином. Тогда-то и начало зарождаться то, что потом стало группой "Vandoorn".

Я не оцениваю нашу музыку как принадлежащую к какому-то определенному стилю. Мы считаем себя авторами лирических песен, для которых очень важна импровизация. Поэтому у нас широкий выбор вариантов для выступлений. Нам нравится следить, куда влечет нас музыка и при необходимости поворачивать ее в нужное нам русло. И для этого мы используем любые приемы, в этом прелесть импровизации. Это не связано со стилистическими особенностями. Да, вы можете указать на связь с нашими культурными корнями, но мы отталкиваемся от вполне узнаваемых истоков: песня может быть связана с джазовой традицией, с бразильской музыкой или с какими-то европейскими влияниями, как в композиции "Ochtend".

Инеке: Я думаю, очень важно попытаться обрести собственный голос. Разумеется, он связан с культурой и с обществом, внутри которого вы находитесь. Мне нет смысла играть или петь джаз так, как это делают американцы, если я не американка. Джаз — очень коммуникативное искусство, и джазовая музыка всегда впитывает воздействия других видов музыки. И это мне очень нравится в джазе!

Когда я выступаю, я не стараюсь следовать только американской традиции. Я стремлюсь оставаться собой, а это означает смесь самых разных влияний в моем пении и импровизациях. Все происходит спонтанно, а не как результат моих специальных размышлений и калькуляций. Но и Марк, и я слушаем много самой разнообразной музыки: джаз, поп, world music и так далее. И отзвуки всего этого можно услышать в нашей музыке.

J-K: Вы помните первую купленную вами пластинку? Кто были ваши любимые музыканты?

Марк: Думаю, первым был битловский сингл "Love Me Do" и их альбом "Help". Особенно вспоминаю первые гитарные аккорды в "Help": они буквально потрясли мое воображение. Так что рос я с "Beatles", влюбился в бразильскую музыку (Жильберто Гил, Милтон Насименто, Эллис Регина). Мои гитарные любимцы были Джон Аберкромби, Джефф Бек, Пэт Мэтини, Билл Фризелл. Когда я начал заниматься композицией, образцами для меня стали Гил Эванс и Леонард Бернстайн. Я могу продолжать в том же духе часами: вокруг так много чудесной музыки...

Инеке: Я начинала с электронной поп-музыки типа "Pink Floyd", "Kraftwerk"(!), "Genesis", а также с французского шансона. Позже я першла к бразильскому варианту фьюжн типа Айрто Морейры и Флоры Пурим. Так как я училась игре на фортепиано, я играла весь классический фортепианный репертуар, как старый, так и более современный. Мои любимые певцы — Элла Фитцджеральд, Курт Эллинг, Ричард Бона, Ани де Франко, Джони Митчелл, Бонни Райт, Норма Уинстон, Бобби МакФеррин, Элис Регина и многие, многие другие... Я люблю гитарную музыку в исполнении Филиппа Кэтэрина, ансамбля Дэйва Холланда, "The Eurithmiks", Пола Саймона, я слушаю музыку, связанную с индийской традицией и вокальной традицией Kahwal....

J-K: Если бы вы не были музыкантами, чем бы вы хотели заниматься?

Марк: Думаю, я бы стал шеф-поваром. Я люблю готовить. Я могу проводить за этим делом довольно много времени. В чем-то это занятие близко к композиции и импровизации. Ты следуешь рецепту, но в процессе работы бывает интересно привнести что-то свое и посмотреть, что из этого получится....

Инеке: Возможно, стала бы фотографом или журналистом. Марк говорит, что из меня получился бы юрист.

J-K: Интересна ли вам музыка кого-либо из российских джазовых музыкантов? Есть ли у вас планы концертных туров по России?

Марк: К сожалению, для меня это "терра инкогнита". Может быть, надо съездить в Россию, чтобы открыть что-то новое... Я хотел бы съездить в Россию. Если нам подготовят такой тур, это будет очень здорово.

Инеке: Я согласна.

Леонид АУСКЕРН и Анатолий КИРЮШКИН