Джаз и КамАЗ - музыкальная рифма, однако...

Джаз-клуб — не всегда принадлежность именно огромного города или некого культурного центра. Джаз-клуб — всегда результат своеобразного "брака" энтузиазма и счастливого случая, а место... место может быть самым неожиданным. Чудесный клуб, один из лучших, который мне довелось увидеть, расположен в Набережных Челнах — индустриальном городе, известном на всю Россию своим гигантским автомобильным заводом КамАЗ.

Уют,продуманность интерьера, хоро­шая музыкальная атмосфера, гастроли изве­стных у нас в стране и за рубежом музыкан­тов, регулярные концерты, востребованность публикой, поддержка спонсорами — что еще нужно для настоящего джазового места? А ну­жен человек, на котором все это будет дер­жаться, кто просто-напросто болен джазом, и такой человек в Набережных Челнах — Алек­сандр Колигер. Музыкант, организатор, общественный деятель, он десять лет назад, в са­мое неудобное для нашего джаза время, уму­дрился создать настоящий джазовый клуб, в котором за все это время состоялось уже больше 700 концертов. Александр Фишер, Билл Скит, Игорь Бриль, Олег Лундсгрем, Гер­ман Лукьянов, Чарльз Роланд, Михаил Окунь, Игорь Бутман, Пол Болленбек, Андрей Кон­даков, Станислав Григорьев, Донни Макказлин — вот только самое начало длинного спи­ска музыкантов, которые неоднократно вы­ступали в этих стенах.

В январе этого года клубу "Модус* испол­нилось десять лет и, конечно, по такому слу­чаю нельзя было не затеять фестиваль, кото­рый и прошел аж на двух больших концерт­ных площадках города и, разумеется, в самом клубе. Фестиваль собрал музыкантов из Моск­вы, Казани, Самары, Петербурга и, само со­бой, Набережных Челнов. Прошло меропри­ятие очень удачно, хозяева были невероятно гостеприимны, зрители, заполнившие залы почти под завязку; остались довольны джазо­вым праздником, а мне все два дня не терпе­лось поговорить с "виновником торжества" — Александром Колигером — и выспросить у него, как же все это начиналось. Уже после фестиваля мне удалось поймать уставшего, но счастливого и довольного Александра в его клубе и любопытство было удовлетворено.

—Саша, читатели нашего журнала прак­тически ничего не знают о клубе, да и я сам, честно говоря, тоже, поэтому для на­чала немного истории. Как так случилось, что в относительно небольшом, новом го­роде, по сути заново построенном при автозаводе, возник настоящий джаз-клуб?

- Это произошло совершенно случайно. После пяти лет гастролей, то есть работы в Казанской филармонии...

- Извини, я тебя перебью. Ты ведь сам музыкант, играешь на саксофоне и рояле, и клубная предыстория, наверное, тоже не менее интересна. Поэтому сначала все же расскажи немного о себе.

— Я окончил музучилище и работал в Баш­кирии, недалеко отсюда. А сюда, на КамАЗ, меня пригласили, когда только собирались выпустить первый автомобиль. Моей зада­чей было организовать биг-бэнд, фактичес­ки первый в истории Набережных Челнов. Тогда только-только открылся первый ДК Ка­мАЗа — там мы и начали работать. Мне сразу дали квартиру, что было очень важно для молодого человека, который недавно женился и у которого родилась дочь. Тогда город активно рос, строился, в нем было уже около 150 тыс. жителей.

В Набережных Челнах я поступил на рабо­ту в музучилище, где преподавал теоретиче­ские дисциплины — гармонию, сольфеджио, а попутно, по вечерам, вместе с контрабаси­стом (тоже педагогом из училища) и барабан­щиком играли джаз. Сначала репетировали для себя, а потом выступили на одном город­ском концерте, причем, почему-то... дет­ском. Я имею в виду — для детей. Я читал лекции о джазе и тут же мы иллюстрирова­ли всю эту теорию. Да, на саксофоне я тогда еще не играл, только на рояле. Тогда нас опять заметили на КамАЗе и предложили со­здать на этот раз уже профессиональный ор­кестр. То есть я мог официально пригласить музыкантов на ставку и даже обеспечить им квартиры — совершенно замечательный и уникальный вариант — я, конечно, пригла­сил хороших исполнителей и даже в тогдаш­ней "Советской культуре" дал объявление: "Камский джаз-оркестр набирает музыкан­тов по конкурсу с предоставлением жилья". Мы создали оркестр и мне сразу же дали под репетиционную базу это помещение. Шел уже 1988 год.

— Ага, значит мы подобрались уже почти к созданию клуба?


— Да. Все решалось серьезно, на уровне ге­нерального директора КамАЗа. Наш оркестр был довольно большой: труба, два саксофо­на, ритм-группа с роялем, даже вокалисты, главное — у нас было помещение, довольно большое - двести с лишним квадратных метров. Совершенно тогда неблагоустроенное, но новое и удобное. Сначала это была просто репетиционная база, а потом, когда мы уже замучились ездить на выступления со своей аппаратурой и таскать ее, я решил во второй свободной комнате сделать, зал для джазовых выступлений и всех приглашать уже к нам. Так и родился джаз-клуб. У нас хорошая аку­стика, вся мебель была сделана по моим чер­тежам, установлены звукопоглощающие па­нели...

— И на все это деньги давал КамАЗ?


— Конечно. Буквально все было сделано на средства АО КамАЗ, а если точнее, то его фонда культуры, который помогал не толь­ко мне — и оркестру Плетнева в числе про­чих. Фонд культуры распоряжался прилич­ными деньгами — мы смогли довольно бы­стро провести реконструкцию первого наше­го зала, и 20 января 1991 года сыграли пер­вый клубный концерт. Тогда мы давали кон­церты три раза в неделю, и народ активно начал к нам ходить. Мы стали приглашать к нам известных джазменов...

— То есть сразу в клубе начались гаст­рольные концерты?


— Сразу же. В марте 91-го приехали Фи­шер и Крамер — они открыли список гаст­ролеров.

— То есть до этого в Набережные Чел­ны никто из джазменов не приезжал?


— Вообще никто. Из всего джаза в городе был только наш оркестр. Он тоже, конечно, был таким интернациональным — в нашем составе играли музыканты из Алма-Аты, из Казани... все они очень хорошие професси­оналы и когда мы на джем-сейшенах игра­ли с теми же Крамером и Фишером, то вы­глядели вполне на равных.

Ну а затем пошло-поехало: приехали шве­ды, французы, москвичи — в основном те, кого я хорошо знал и мог пригласить. В 1991 году мы вообще устроили на КамАЗе пер­вый Международный джазовый фестиваль. Нас признали, музыканты сами стали зво­нить, спрашивать, можно ли приехать высту­пить. Тогда было очень удобно — дорога бы­ла недорогая, а фонд культуры завода помо­гал выплатить гонорары. Так продолжалось до 1993 года — до катастрофы на КамАЗе, когда сгорела большая часть завода. Все ос­тановилось, нужно было восстанавливать, ес­тественно, на культуру денег уже не было. В городе началась к тому же безработица, по­тому что больше половины работоспособного населения города - заводчане.

Нужно было шевелиться самим. Мы вышли из структуры КамАЗа, стали самостоятельным подразделением, через- полгода — частной фирмой, которая арендует все это помещение у завода. Пришлось пла­тить за аренду, хотя и льготную, но это все равно немалые деньги. Я сделал дальнейшую реконструкцию, открыл ресторанчик, то есть так, как в западных клубах. А в этом году мы сделали пристройку для хорошего гардероба. В общем, развиваемся, растем. Конечно, спонсоры были и есть —без них мы не выжили бы.

- А сколько обычно проходит концертов в клубе?

- Когда мы стали самостоятельными, года на два регулярные концерты прекратились, потому что на это просто не было средств. И гастролей стало мало. Тогда в течение двух лет мы проводили по паре концертов в месяц, не больше. Хотя ан­самбль работал — мы ездили на фестивали, много играли на других площадках по при­глашениям. Потом подросла джазовая мо­лодежь, они создали свои группы и стали ре­гулярно выступать у нас — до четырех раз в неделю. Бывают перерывы, потому что мно­гие учатся в Москве, в Казани...

— В Набережных Челнах сейчас не­сколько работающих джаз-ооставов?


— Здесь сейчас три основных коллектива. 'Капелла Диззи" Лили Низаевой, бывшей на­шей певицы, которая отделилась и создала свой оркестр. Затем группа 'Караван" — молодые ребята, впрочем, скорее среднего возраста — они пока что играют только в на­шем клубе. Они регулярно выступают, даже зарабатывают, хотя не скажу чтобы много, потому что входные билеты недорогие, руб­лей 30-50, но все же... И еще группа 'Новое поколение', правда, у них проблема в том, что их руководитель учится в Москве. Они активно играют, когда он приезжает в пере­рывах между учебой.

В нашем городе сложно давать в клубе концерты каждый день, то есть, конечно, можно теоретически, но собирать каждый день публику не получится.

— Ну места, в которых джаз играет каждый божий день, огромная редкость. Я вообще знаю только два джаз- клуба. работающих семь дней в наделю — это JFC в Питере и Ле-клуб в Москве.

— Правда? Здорово! Но вот сейчас мы уже вышли на два, иногда три концерта в неделю. И молодежь идет слушать с удовольствием.

— Практикуешь ли ты в клубе гастро­ли одних только солистов, с твоей ритм- секцией?


— Конечно, мы так постоянно работали до 1999 года. Правда, потом практически все мои лучшие воспитанники уехали — вот Сер­гей Хутас сейчас играет у Бутмана вторым басистом после Виталия Соломонова; да и барабанщик наш уехал...

— Теперь нужно готовить другого ба­систа?


— А куда деваться? Но это ведь нелегкая задача — сделать хорошего джазмена, обу­чить его всему подготовить репертуар... А потом он опять уедет, и все сначала. Но не только уезжают, бывают и более печальные случаи, вот пианиста мы потеряли — моего друга, с которым когда-то начинал, и я думал уже, что мы до старости будем работать вме­сте, но он погиб в автокатастрофе. До сих пор я не могу найти ему достойную замену, в джазе такие потери часто невосполнимы.

— КамАЗ теперь опять на подъеме, поддерживает ли он клуб, вы ведь отде­лились в свое время от завода?

—Да, у нас хорошие перспективы. По-прежнему платим льготную аренду а это очень приличная скидка, помогают нам и разовыми небольшими "вливаниями*. Самое главное последнее достижение — это то, что КамАЗ опять, после большого перерыва, стал спонсо­ром фестиваля. Я надеюсь проводить сейчас такие мероприятия раз в три года — завод­ская администрация поняла важность культур­ных акций и готова идти навстречу.

— Честно говоря, немного завидно ста­ло, побывав в твоем клубе — вот в на­шем двухмиллионном Минске нет ни одного джаз-клуба, а здесь — такое изуми­тельное место. Что ж, пожелаю, чтобы все твои планы сбылись. Удачи тебе.


— Спасибо.

Я уезжал из Набережных Челнов со сме­шанными чувствами. Нет, мои впечатления от клуба и от фестиваля не пострадали, но еще раз подтвердился вывод сделанный не так давно. Похоже, что джаз как коммерчес­кая деятельность может быть успешным без поддержки со стороны только в таких боль­ших и, главное, дорогих городах, как Моск­ва, Нью-Йорк, Париж... Когда набирается до­статочное количество состоятельных людей, готовых регулярно платить немалые деньги за билеты (а в Москве только за вход в клуб вам придется выложить от $10 до $70, в за­висимости от " импортности" выступающих), да еще и музыкантов своих, местных, инте­ресных много, то существует возможность крутиться самостоятельно. В любом ином случае без спонсоров джаз вымирает. К тому же музыканты, приученные к московским го­норарам, не очень-то хотят ехать в другие го­рода за меньшие суммы. И что остается по­советовать провинциальным любителям джаза, которые хотят послушать Чика Корию, Рэя Брауна, Билли Кобэма, Гэри Бартца и дру­гих звезд "живьем"? Искать местных меце­натов? Увы, чаще всего опыт отрицательный. А может; на половину своей месячной зар­платы взять билет в Москву и обратно, а вто­рую половину потратить на концерт? Или уж просто сразу переезжать жить и работать в эту самую Москву? Ответа пока нет...

Евгений ДОЛГИХ

JAZZ-КВАДРАТ №2-3, 2001