Олег Молокоедов о сексе в джазе

— Мне почему-то кажется, что для Вас, Олег, понятия "секс" и "джаз" очень близки?

— Почему вы так решили ?

— Сужу по Вашим высказывания...

— На эту тему я обычно стебаюсь.

— Не думаю... На прошлом джаз-фестивале в Бирштонасе я слушала ваш проект с Даниелиусом Праспаляускисом . Очень сексуальный, надо сказать...

— Знаете, слово "секс" мне не очень нравится. В русском языке его аналогом служит слово"похоть". А сравнивать джаз с похотью как-то не хочется. Все искусство эротично, а джаз — особенно. Это все-таки развлекательное искусство.. Сила джаза, то, чем он воздействует, чем он покоряет человека, — это прежде всего ритм. Что такое джазовый ритм? Это когда вы еще ничего не слышите, еще саксофон не играет, рояль молчит, работают только барабан и бас. А у вас уже ножка дергается, и ручка дергается, и вы уже начинаете веселиться... Джаз, особенно традиционный, никогда не был умным искусством. Он всегда действует через позвоночник, через гениталии и развлекает нас этим. И побуждает ко многому.

Кстати, на ритмической музыке, стало быть и джазе, стоит вся та "попса", под которую народ занимается любовью... В таком обличье джаз близок сексу. Вспомните видеоклипы, особенно негритянские (джаз, как известно, считается музыкой американских негров). Смотришь такой клип, а там люди только что из постели, либо идут в постель, либо отдыхают в постели после постели... Кровать там главный элемент дизайна. И музыка либо манящая либо кислотная... Я не моралист, не сексопатолог и не измождённая кастелянша, но позвольте задать вопрос неужели вы, слушая Шумана, захотите расстегнуть бюстгальтер?

— Смотря в какой обстановке...

— А вот другое дело, что под классическую музыку легче представить ту единственную женщину, ту Беатриче Данте. Но не секс с ней.

— Один джазовый музыкант сказал мне, что джаз для него — это состояние. А секс — состояние? По этому принципу их можно сравнивать?

— Можно сказать и о джазе, что это состояние. А вот секс можно сравнить с желанием курить и в какой-то мере с творческим голодом... Джаз — это прежде всего, импровизационная музыка, а вот для того, чтобы импровизировать или, иными словами, мгновенно сочинять, надо войти в состояние, провоцирующее быстрое сочинение музыки. Многие называют это медитацией. Представьте себе, к примеру, бег трусцой. Вот вы бежите, бежите и вдруг ловите себя на том, что давно уже не помните, как и где вы бегали. То есть вы отключались, некоторое время пребывали в состоянии этакого лёгкого транса.

Нечто подобное происходит с человеком на сцене, когда он импровизирует. Но это не значит, что он ничего не понимает и забыл, где находится. Сам импровизирующий джазовый музыкант и его музыка зависят от состояния. Состояния музыканта, состояния зала... А теперь насчет секса. Состояние ли это? Может быть "со-стояние" ? Пошловатый, конечно, каламбур, но ничего другого с налёту в голову не приходит.

— Если джаз вызывает ассоциации с сексом, то не значит ли это, что джаз побуждает к занятию сексом?

— Как вам сказать...Джаз принадлежит к ритмической культуре, а вся ритмическая музыка исполняется, как правило, в местах большого скопления людей: на дискотеках, вечеринках. Это досуговая музыка. Секс тоже является досугом человека. Секс — это отрыв, и музыка способствует этому. Мое. поколение любилось под Рей Чарльза, его "Джорджию". Следующее поколение занималось тем же под ту же самую "Джорджию", но уже в исполнении Майкла Боултона, более страстном Было бы интересно сравнить качество сексуальных ощущений...

— А какова доля секса в партнерстве музыкантов на сцене?

— Каких музыкантов? Певиц и саксофонистов что ли?

— Ну...

— А знаете, если без всякого стеба и без всякого секса, то партнёрство на сцене — это высший тип человеческого общения.. Помните старичка Экзюпери,? "Самая великая роскошь на свете — это роскошь человеческого общения. Выше этого ничего нет". Именно эта "роскошь" и случается во время исполнения на сцене. Но очень редко. Расскажу вам один случай... Мне было около 27 лет, я работал тогда вместе с Чекасиным в Вильнюсе, в ночном ресторане. Обычно где-то с десяти до одиннадцати вечера людей в зале было не много, и мы играли джаз. Как правило, это был набор джазовых стандартов, а одна мелодия называлась "Bye, Bye, Blackbird". В один из дней у меня умерла мать, но Чекасин не знал об этом, так как только что приехал из гастрольной поездки. В тот вечер мы как обычно завели "птичку" и вдруг, звук за звуком, мы вместо затертого, заигранного стандарта сыграли настоящий реквием Это и есть роскошь человеческого общения, когда музыканты вроде стоят на сцене, а играют на небесах...

Это я и называю истинным партнерством.

Анастасия КОСТЮКОВИЧ