В гостях у "Синей птицы"

Кто из джазмено-фэнов не знает легендарной "Синей птицы"? Через этот старейший московский джазовый клуб прошло практически все поколение шестидесятников. О таком явлении я не раз слышала от джазовой братии. Кое-что знала о послужном списке "птички" и ее истории, но никогда там не бывала до недавнего времени. Знакомство с этим историческим местом у меня началось с собственной глупости, а закончилось... Впрочем, думаю, еще не закончилось.

Маленькая предыстория. Я в интернете уже не один год (а точнее — шесть!). поэтому прекрасно знаю, как надо поступать с письмами приведенного ниже содержания да еще с аттачем: их "убивают". Но... То ли вечер был особенно хорош, то ли усталость взяла свое, но только почему-то "мышь не поднялась" сделать привыч­ное (до 8-10 раз в день) дело.

"Привет. Ждем предложений. Подтвердите получение для проверки связи. Спасибо, Александр". Я даже открыла вложение и тут же молнией мелькнула мысль: вот черт, во что же выльется моя неосторожность в этот раз ?! Лет пять тому назад я уже попадалась на уловки компьютерных чревовредителей, в результате чего основательно пострадала не только морально, но и матери­ально. А тут...

Я выключила машину: утро вечера мудренее. На следую­щий день долго не решалась по­дойти к компьютеру. А потом подумала: если оно уже есть, значит надо принимать меры, но без компьютера мне никак нельзя. Со страхом включила машину: все на месте, никаких девочек и кровавых следов. От сердца отлегло. Открыв злопо­лучное письмо, я внимательно ознакомилась с содержанием и послала подтверждение: "связь есть". Через неделю уже в Москве я на цыпочках (ох, уж эти женские каблуки и капка­ны резиновых ковриков) вхо­дила в священное место.

Вот ОНА, та самая, за кото­рой можно только бесконечно идти и ни в коем случае нельзя брать в руки, иначе она пре­вратится в "серую". Это я о "Синей птице" Метерлинка. Я люблю Метерлинка. И посто­янно обращаюсь и к нему, и к "Маленькому принцу" Экзю­пери. Пусть банально, но, как оказалось, для многих это до сих пор "живой источник", подпитывающий надежду, вселяющий веру, наполняю­щий жизнью и уверенностью, что все будет хорошо. И как бы мы не костенели в этом же­стком мире, на самом деле все мы — в вечном движеиии-поиске чего-то "самого-самого" под названием "счастье".

Мне думается, это свойст­венно и джазу. Мы бесконеч­но идем вслед за струящейся звуковой нитью импровиза­ции мастера и никогда до кон­ца не можем понять-осознать, что же нас так привлекает в этой удивительной и непере­водимой ни на один язык ми­ра музыкальной речи.

Приглушенный свет, при­глушенный звук. Возле рояля Леонид Винцкевич "колдует" с настройщиком. Сегодня его вечер. Точнее — его квартета. Но это еще через час. А пока есть возможность оглядеться и познакомиться поближе с не­когда комсомольским клубом, которому на будущий год ис­полнится 40 лет. Приятный не­навязчивый интерьер. Вокруг — "знакомые все лица": и Майлс Девис, и сам Луи. Толь­ко что отзвучала его нетленка "Hello, Dolly", и туг же "ожила" в улыбке кукла-автомат "а ля Армстронг", повторившая "звук в звук" всю композицию.

А теперь — немного исто­рии по материалам, любезно предоставленным генераль­ным директором "Синей пти­цы" Александром Щемелевым.

Заметка из "Московского комсомольца" времен 1964 го­да. Видимо, это вообще пер­вое упоминание о комсомоль­ском клубе, который был сде­лан чуть ли не за две недели и открылся в начале сентября в усовершенствованном подва­ле обычного дома на улице Чехова (ныне — Малая Дмит­ровка). И назначение клуба вполне безобидное: "превра­тить тусклое помещение в ка­фе, где можно было бы весело и интересно провести вечер". Вероятно, на международной встрече английских и совет­ских студентов-театралов звучал не столько джаз, но, наряду с цыганскими, грузинскими, и русскими песнями, присутствовали и англий­ские.

Это было только началом. Затем здесь плотно обосновались джазмены.Точнее, как их называли — стиляги, "первые фанатики экзотической музы­ки, первые экспонаты альтер­нативного стиля" (O.K.Коро­лев), чуваки с тарзаньими при­ческами и чувихи с безудерж­ными эмоциями: все те, кто не могли прожить и дня без "Часа джаза" Уиллиса Коновера и навсегда "прикипели" к армстронговским записям на рентгеновских ребрах. Среди заяд­лых "синептичников" Булат Окуджава, Владимир Высоц­кий, Олег Лундстрем, Юрий Саульский, Василий Аксенов, Анатолий Кролл, Аркадий Вайнер... Здесь начинали Ва­гиф Садыков, Алексей Коз­лов, Георгий Гаранян, Алексей Зубов, Игорь Бриль, Михаил Альперин....По стенам течет вода, а в небольшом зале на 70 человек — атмосфера полней­шего комфорта и совершен­нейшего удовлетворения.

Вероятно, следующая веха в биографии "Синей птицы" — 1987 год. При клубе создается художественный совет из 10 человек, куда вошли гитарист Алексей Кузнецов, пианист и бэндлидер Анатолий Кролл, политический обозреватель Владимир Познер... Клубная система несколько "перекры­вала кислород" страждущим джаза, но попасть на концерты все же было можно. Кроме то­го, не возбранялись и стоячие места, кои невозможно огра­ничить. К именам советских мастеров джаза добавились мировые: Пэт Метени, Лайл Мейс, Армандо Марсал, Билли Тэйлор, Марк Лэдфорд, Пол Болленбек, Гровер Вашингтон, Майкл Брекер...

Сегодня "Синяя птица"— не только джаз-клуб, но и ком­фортабельный изысканный "имиджевый" ресторан — ко­фейня (два соседних входа). Джаз здесь звучит (система "Meyer Sound") каждый день: как па DVD в кофейне "Джаз- ве", так и "живьем" в рестора­не (с программой можно по­знакомиться на сайте www.bluebirdjazz.ru). Режим работы: с 12.00 до последнего гостя. Еще немного — и нач­нется концерт. Поэтому я на­пористо атакую Александра Щемелева.

Наверное, джаз любили с детства?

Вовсе нет. В детстве, как и многие, я посмотрел "Серена­ду Солнечной долины", и долго еще джаз для меня был именно таким — праздничным. До сих пор разбираюсь в джазовой музыке скорее интуитивно, чем профессионально, но знаю, как организовывать ка­кое-то дело, как лучше* "свести все концы" для того чтобы оно получилось. Поэтому делать из меня джазового фаната нет никакого смысла: я обычный нормальный администратор.

За время пребывания в должности генерального ди­ректора изменилась ли кон­цепция клуба или ее не было?

Не было. Сейчас мы только-только пытаемся ее создать. Но это сложно в силу разных причин. Я бы хотел, чтобы у нас была концертная площад­ка и соответствующие гости-друзья. Чтобы была не музы­ка при ресторане, а ресторан при музыке. Джаз — доми­нанта, которая дополняется комфортной кухней.

Долгое время вход был свободным. А теперь — 200 рублей...

Сделав платный вход, мы надеемся привлечь публику, которая готова не только слу­шать, но и платить за хоро­шую музыку в хорошем мес­те. Мы не боимся брать "не раскрученных" музыкантов и выводить их на сцену. Здесь ребята играют так, что у них есть перспективы. Почему бы не попробовать помочь им?

У вас есть только сайт и нет никакой в общепринятом смысле рекламы. Не риско­ванно ли приглашать людей на "темную лошадку"?

Хотя Москва и большой го­род, но джазовая тусовка очень быстро реагирует на все новое, что появляется. У нас с успехом проходят концерты молодого гитариста-виртуоза Романа Мирошниченко и пи­терского квинтета "FRESCH". Недавно познакомился с но­вым диском "Next Step" рос­товских музыкантов "New-Centropezn" Jazz Quartet. Мо­жет быть, и их как-нибудь пригласим. Почему бы и нет, если эта музыка "ляжет на душу"?

Вот и девять вечера. На сце­не расположился квартет пиа­ниста Леонида Винцкевича в составе: Николай Винцкевич (саксофоны), Игорь Кондух (контрабас), Дмитрий Севас­тьянов (барабаны). О Леониде я уже многое знала по самым разным публикациям. Знако­ма и с записями, даже однаж­ды слышала "живьем" на "Аква-джазе" с трубачом Валерием Колесниковым год назад. Но вот так много — два отделения! —никогда.

Фактически, это был компо­зиторский джаз Винцкевичей! , Два отделения — две .стороны творчества: первое целиком от­дано собственным оригиналь­ным композициям ("Sad Sunday" Леонида и три Николая), второе — не менее ориги­нально представленным джаз-стандартам с парой собствен­ных премьер. Леонид, сопро­вождая программу комментариями, выразил благодарность "синептичникам" отметив, что в Москве не так много мест , где позволительно играть автор­ский джаз.

В целом первый сэт был выдержан в едином ключе: очень эко­номные, даже скупые акварель­ные аккорды и пассажи форте­пиано, спокойные фразы сопра­но-саксофона, наилегчайшие шаги контрабаса, "прозрачные" барабаны. Только иногда чуть на­смешливее сопрано, чуть напо­ристее бас: и ритм, чуть плотнее гармонии. Особый интерес у ме­ня вызвала композиция "Give me Five" (Николай Винцкевич)—та­кой своеобразный ответ Дейву Брубеку ("Take Five"), только чуть, ли не 50 лет спустя. Любопытно сравнить эти композиции.

Несомненно, для пианиста из Калифорнии подобный рит­мический эксперимент в джазе (позже Дейв заинтересуется и другими сложными метриче­скими рисунками) был" сме­лым, даже новаторским шагом, хотя ясная акцентная ритмо-формула 3 + 2 выдерживается на протяжении всей пьесы. Русское же ухо, воспитанное на Римском-Корсакове и на­родных песнях с более слож­ными переменными метрами, такое воспринимает намного проще. Видимо, поэтому Нико­лай решил усложнить задачу и равномерно смещать акценты в теме, делая такты то по пять долей, то по шесть.

Оригинально трансформи­ровано и явное интонационное сходство с темой Брубека. Са­мый узнаваемый (или харак­терный)' интервал в теме—три­тон. Но у Брубека он лежит в ос­нове минорной тоники, а у сак­софониста — как бы "прикры­вает" тональность, не давая ла­довой определенности. И толь­ко в четвертых тактах темы со всей очевидностью определя­ется мажор. Эдакое русское джазовое рукопожатие (если перефразировать известное в России выражение: "Дай "пять" — в смысле, "здравствуй").

Композиция чрезвычайно хорошо сделана и преподнесе­на: акварельные аккорды ста­ли острее, пульс участился. Я с и нтересом наблюдала за Дмит­рием Севастьяновым. Колос­сальный мастер. Он весь как на пружинах. Порою кажется (а может быть так оно и есть!), ему стоит oгpoмнoro труда иг­рать что-нибудь в спокойном темпе и тихой звучности, и он вот-вот "взорвется" в мощном джаз-роковом каскаде минут на десять. Потрясающая изоб­ретательность. Все его соло были необычайно изощрен­ными и насыщенными: нео­жиданно появляющиеся акценты буквально растворили и без того мерцающий пульс композиции, окончательно запутав слушателя. И в конце - жалобное "повизгивание" по большой тарелке. Ох, уж этот непредсказуемый Дмитрий!

Впрочем, не менее интересна и заключигельная баллада "Last song fог gates' (Николай Винцкевич) — посвящение Лайонелу Хемптону, с которым в 1989 году Винцкевичам довелось встретиться. Смотрю на руки Леонида: "умные", тонко чувствующие и знающие топографию инструмента. Они то мгновенно пролетают четыре октавы, то распластываются по клавиатуре, как бы успокаивая клавиши. Аккорды берутся несколько "внутрь", будто собирая звуки в пучок, и тут же едва заметное потирание пальцами.Точно так же делает и Михаил Иванов, ученик Леонида.

Второй сэт — "Полет на Луну" (в прямом и переносном смыслё). Музыканты то поражали красотой импрессионистских красок, то погружали в импульсивный мир латиноамериканской музыки, а то и вовсе уводили чуть ли не в российские просторы под "рахманиновские колокола" (премьеpa "Song for you"). А чего стоила кода — известный джазовый стандарт "Когда Святые маршируют", трансформированный в импульсивную полную юмора джаз-роковую комгюзицию.

Колоссальное удовольствиее от концерта. И вновь я убеждаюсь: ни одна самая качественная запись не заменит "живой" встречи, когда прямо на глазах происходит чудо творения Галатеи.

Ольга КОРЖОВА



JAZZ-KВАДPAT Ns5/2003