Nils Landgren - Mr. Red Horn

из самых успешных и обласканных славой современных европейских джазовых тромбонистов, Нильс Ландгрен родился в 1956 году в шведском местечке Dagerfors. Уже в 6 лет он начал играть на барабанах, а в 13 начал осваивать науку игры на тромбоне.

Джаз и церковная музыка ок­ружают его с детства: дед — пастырь в костеле, отец — тромбонист биг-бэнда. Не­удивительно, что, имея та­кую родословную, Нильс стал именно музыкантом. В 1978 году, после окончания учебы в музыкальном колле­дже Карлстада, а затем уни­верситета, Ландгрен переез­жает из провинции в Сток­гольм, и активно начинает карьеру профессионально­го музыканта, играя в самых различных составах: поп-, джаз-, рок-бэндах. В 1981 го­ду: в возрасте 25 лет, он был приглашен стать участни­ком all stars биг-бэнда Ball of Fire под руководством Тэда Джонса (Thad Jones). В 1983 году Нильс собирает свою первую собственную коман­ду^- Unit, и на следующий год записывает свой первый диск Planet Rock. В 1985 году выходит его первый соль­ный альбом You are my num­ber one. С 1985 по 1987 год Ландгрен — участник швед­ской постановки SKAL, в ко­торой он был задействован как актер, танцор, певец и му­зыкант.

В 1992 году вышел в свет альбом Ландгрена и Unit "Red Нот", в создании которого принял участие легендар­ный звукорежиссер Bruce Swedien. (Этот альбом пере­издан в 2001 году под назва­нием The First Unit на немец­ком лэйбле ACT.) Летом того же года команда выступила на сцене Playboy Jazzfestival в Лос-Анджелесе. Два года спу­стя на сцене фестиваля Jazz Baltica группа Unit перестала существовать — на свет по­явился Funk Unit. В 1995 году с издания альбома Live in Stockholm началось сотруд­ничество Нильса Ландгрена с мюнхенским продюсером Зигфридом Лохом (Siegfried Loch) и его молодым лэйблом ACT, которое успешно длится и по сей день. (Ланд­грен также является владель­цем собственного рекорд- лэйбла Red Horn Records.)

Уже первым альбомом для ACT Нильс задал традицию, которой придерживается по сей день: в записи Live in Stockholm принял участие Масео Parker, над следую­щим альбомом Gotland Ландгрен работал в тандеме с польским трубачом Томашем Станько, в записи альбо­ма 1996 года Paint lt Blue,удо­стоенного German Jazz Award, приняли участие пиа­нист Esbjorn Svensson, басист Lars Danielsson, ударник Bernard Purdie, перкуссио­нист Airto Moreira, трубач Till Bronner и легендарные бра­тья Майкл и Рэнди Брэкеры. Кроме незаурядного музы­кального таланта, Нильс Ландгрен обладает поистине гениальной способнос­тью притягивать к себе та­лантливых людей.

В 1996 году Нильс Ландгрен был приглашен солис­том в NDR Big Band и до сих пор выступает с этим коллек­тивом. Год спустя, вдохнов­ленный творчеством одного из своих наставников—пио­нера шведского джаз-фолька Бенгта Арне Валлина (Bengt-Arne Wallin), Ландгрен в ком­пании с блестящим моло­дым шведским пианистом Эсбьорном Свенссоном за­писывает альбом джазовых обработок шведских народ­ных песен Swedish Folk Modern (название диска пе­рекликается с титулом аль­бома Валлина 1962 года Old Folklore in Swedish Modern).

В мае 1998 года Ландгрен был лично приглашен коро­лем Швеции выступить на концерте в честь ставшего в том году лауреатом премии Polar Music Prize Рэя Чарльза. В этом же году Нильс Ланд­грен и Funk Unit выступили в рамках проекта ACT World Jazz Night на сцене самого престижного джазового фе­стиваля в Монтрё (запись концерта вышла на диске Live in Montreux). А в феврале 2001 года Ландгрен сам по­лучил предложение стать арт-директором Berlin Jazz Festival, проводимого с 1964 года и имеющего свои бога­тые традиции. Ландгрен сде­лал основной аспект на представлении скандинав­ского джаза: за 5 дней на 5 площадках выступили 36 ко­манд.

С мая 1998 по июль 1999 года в студиях Стокгольма, Нью-Йорка и Монтрё в ком­пании звезд джаза (Рой Харг- рув, Тиль Бреннер, Эсбьорн Свенссон, Виктория Тол­стой, Дон Элиас) приходили записи для альбома Funk Unit "5000 Miles". Микшировани­ем записи в Нью-Йорке зани­мался Брюс Сведьен (Bruce Swedien) — один из самых уважаемых звукорежиссе­ров современности, рабо­тавший с Куинси Джонсом, Би Би Кингом, Донной Саммер, Майклом Джексоном. Альбом был удостоен Ger­man Jazz Award, а на страни­цах лондонской Guardian восторженно писали: "Funk Unit Нильса Ландгрена — это долгожданный ренессанс джаз-фанка!"

Вообще справедливости ради стоит отметить, что му­зыкальные критики ведущих изданий мира всегда были крайне благосклонны к Нильсу Ландгрену. "Лидер рейтинга европей­ских джазовых тромбонис­тов", — писал о нем Der Spiegel, "Лучшая фанк-груп­па Европы", — так оценил ка­чество игры его команды Funk Unit журнал Stereo Ma­gazine. В мае 2001 года Нильс был удостоен Tore Ehrling Prize Шведского союза ком­позиторов с формулиров­кой "За выдающиеся дости­жения в деле популяризации шведского джаза во всем ми­ре". (Надо сказать, что за свою более чем 2 5-летнюю карьеру Нильс Ландгрен принял участие в более чем 500 рекорд-сессиях.) В июне 2005 года в немецком изда­тельстве Jazzprezzo выходит в свет первая книга о Нильсе Ландгрене "Red & cool": 100 фотографий разных лет, 176 страниц впечатлений и от­зывов о музыканте и его творчестве.

Но, несомненно, главный пункт музыкальной карьеры Ландгрена — альбом джазо­вых обработок бессмертных поп-хитов группы ABBA ко­торый вышел в свет в 2004 го­ду на лэйбле ACT под назва­нием Funky ABBA (О выступ­лении Нильса Ландгрена и группы Funk Unit с програм­мой Funky ABBA читайте в тексте репортажа с фестива­ля Kaunas Jazz 2005 в преды­дущем номере журнала. — АК)

Сейчас Нильс Ландгрен готовит к выпуску свой но­вый альбом, который он за­писал в компании легендар­ного основателя группы The Crusaders, пианиста Джо Сэмпла. Наше предложение об интервью застало Ланд­грена в студии в Нью-Орлеа- не, но даже в такую "жаркую" для музыканта пору, благода­ря содействию компании В.Н. Hopper Management Буркхарда Хоппера, эксклю­зивное интервью журналу Jazz-Квадрат все же состоя­лось.

Анастасия Костюкович: Традиционный во­прос: как вам пришло в голову стать джазовым музыкантом? С чего нача­лось ваше увлечение джазом, что послужило первым толчком?

Нильс Ландгрен: Ну, даже скорее не "что", а "кто": мой отец, который был джазовым тромбонистом, играл в своем джаз-бэнде Landgren's orkester (состав был такой: бара­баны, бас, труба, тромбон два саксофона и гитара), и я с дет­ства был потрясен их игрой. Я услышал джаз в исполнении отца и его бэнда очень рано, чему способствовало вот ка­кое обстоятельство: отец имел обыкновение собирать­ся с музыкантами у нас дома и проводить репетиции прямо в нашей гостиной. Случалось это каждый понедельник, и для меня именно этот день, а не выходные, был вершиной, кульминацией всей недели. Конечно впоследствии, по мере того, как рос, я слышал джаз и соул из радиоприем­ника, с пластинок, на концер­тах (моими фаворитами бы­ли, да и, пожалуй, таковыми до сих пор остаются компози­ции Otis Redding, Carla Tho­mas, Eddie Floyd, The Beatles, The Rolling Stones), но первые звуки джаза попали в мои уши дома. Я думаю, что стал музы­кантом во многом следуя лич­ному примеру отца. Сколько его помню, он всегда играл, даже когда ему уже было 85 лет.

Насколько мне извест­но, ваши родители хоте­ли, чтобы из вас вырос не второй тромбонист, а первый барабанщик: вас ведь поначалу отдали учиться игре на ударных, не так ли?

Да, это родители так реши­ли, что из меня может полу­читься отличный барабан­щик, я же твердо видел себя в будущем на сцене с блестя­щим тромбоном в руках. Первый раз мне посчастли­вилось сыграть на инстру­менте в детстве, когда отец однажды принес в дом тром­бон, которому требовался ремонт (он подрабатывал тем, что чинил музыкальные инструменты). И пока нико­го не было дома, я с замира­нием сердца взял тромбон в руки и попробовал поиграть. Это было очень смешно — то, что получилось: какие-то хрипы и храпы, но мне все равно понравилось. Никогда не сожалел о том, что сделал выбор именно в пользу тромбона: это единствен­ный музыкальный инстру­мент, с которым у меня абсо­лютное взаимопонимание! Уже через неделю после мо­ей первой попытки сыграть что-то на неисправном тромбоне, отец отыскал для меня молодого учителя в му­зыкальной школе городка Karlskoga, что в 11 километ­рах от моего родного Degerfors. В 13 лет я начал посе­щать курсы классического тромбона, а потом, как и мой отец, стал играть джаз, им­провизировать, потому что хотел иметь больше свободы звука и мысли в своей игре.

Значит ли это, что, в раннем возрасте решив для себя стать именно джазовым тромбонис­том, вы никогда уже бо­лее не пересматривали это решение?

Нет, однажды пересматри­вал, в самом начале карьеры. Мне очень хотелось не про­сто играть, но и стать про­фессиональным мастером по ремонту духовых инстру­ментов. Но вышло так, что тот парень, который взялся меня научить, никак не мог найти для занятий свободно­го времени, а я тем временем продолжал играть, сочинять, и потом уже так втянулся, что решил ничего не менять. Мо­жет быть в старости еще вер­нусь к этой затее о собствен­ной мастерской инструмен­тов, с тех пор я достаточно неплохо разбираюсь в уст­ройстве духовых инстру­ментов, что позволило мне разработать свой авторский дизайн тромбона Yamaha, на котором я играю.

Благодаря этому инст­рументу у вас появился "ник" Mr. Red Horn? (Тром­бон Yamaha, на котором играет Ланд грен, покрыт лаком красного цвета. — А. К.)

Друзья знают, что на самом деле моя кличка — Ниссе (Nisse), она преследует меня с детства. Mr. Red Horn, ко­нечно, связан с цветом моего инструмента, есть в моей дискографии даже альбом с таким названием, но это больше "ник" для публики и промоушна.

Расскажите о вашем инструменте подробнее


Это тромбон Yamaha, ди­зайн которого я разработал в 1985 году. Случилось так фирма Yamaha обратилась ко мне с предложением иг­рать на инструментах их марки. Я согласился, но с ус­ловием. что новый тромбон будет лучше того, на котором я играл в то время (это была модель Bach 16 М). И чтобы выполнить свое собствен­ное условие, мне пришлось доработать модель Yamaha в соответствии со своими тре­бованиями. Зато теперь по всем характеристикам это лучший тромбон, на кото­ром мне когда-либо доводи­лось играть! Но нет предела совершенству, как говорит­ся: сейчас я работаю над именной моделью для Yama­ha, в устройстве которой бу­дет применен еще ряд рево­люционных нововведений.

Скажите, кто из масте­ров игры на тромбоне вас восхищает?

Признаюсь, хоть это и не скромное заявление, но меня вполне устраивает свое соб­ственное звучание, чтобы кому-то еще подражать или копировать манеру. А из му­зыкантов меня восхищает манера игры... Наверное, я назову имя Фрэнка Росоли- но (Frank Rosolino), хотя он никогда не был идеальным с точки зрения техники тром­бонистом: меня на самом де­ле всегда больше восхищает музыка в целом, нежели ма­нера или классность игры на инструменте.

На концертах и альбо­мах кроме вашей игры можно услышать еще и ваше пение. Когда и как вы впервые решили за­петь, посещали ли вы во­кальные занятия, или это исключительно спонтан­ное пение?

Я начал петь в раннем воз­расте: в школе мы каждый день пели псалмы, что не прибавляло энтузиазма за­ниматься пением и после уроков. Мой брат был вока­листом этакого party-band'a, выступавшего на школьных вечеринках. Он был бес­спорной домашней поп- звездой! Однажды ему нуж­но было куда-то отлучиться на время вечеринки, и брат попросил меня заменить его, попеть что-то в его духе. Получилось неплохо, хотя я скорее подражал манере Джеймса Бра\-на. После это­го случая я стал вокалистом провинциального соул- бэнда, пел себе и пел... А в 1983 году мне посчастливи­лось петь на телевидении в дуэте с самой известной шведской вокалисткой того времени Лилл Линдфорс (Lill Lindfors). После этого случая я даже стал знаменит в Швеции как вокалист! Но в этом деле я самоучка: во вре­мя учебы в музыкальной школе я, конечно, посещал вокальный класс, но это не было моей основной специ­альностью, и занимался тог­да "вполголоса", не имея к этому занятию никакого интереса.

У тех, кто самостоятель­но учится пению, как правило, есть кумир, ко­торому они подражают в манере и технике. Вы то­же через это прошли?

Я бы сказал, что старался подражать всем певцам на свете! (Смеется.) Но по-на­стоящему мое сердце дрог­нуло, когда увидел выступле­ние Джека Тигардена (Jack Teagarden), который играл на тромбоне и пел. Мне пока­залось это совершенно по­трясающим, и я захотел на­учиться делать также. Сего­дня же я в совершенном вос­торге от Джо Сэмпла, пиани­ста и основателя легендар­ной группы The Crusaders. iMbi работаем сейчас в месте над записью моего следую­щего альбома. Это просто фантастика!

Свой первый контракт на запись альбома вы по­лучили очень рано. Как это случилось?


К тому времени я уже до­статочно много играл в теат­рах и клубах Стокгольма. Со своими друзьями мы создали группу под названием Little Mike and the sweet soul music band, и однажды какой-то па­рень из рекорд-компании зашел нас послушать. После первого же концерта он предложил мне подписать контракт на запись диска, и я ответил: "Да!". Вот так все очень просто... В 1981 году я собрал первый состав своей команды Unit: два ударника, один акустический бас и я на тромбоне. Очень странный состав, не правда ли! За поч­ти 15 лет существования группы менялось и ее назва­ние (с 1994 года — Funk Unit), и состав музыкантов (из первого состава сейчас остались только басист Magnum Coltrane Price и я), но неизмен­ным оставался фактор — мы играем фанк и мы — семья.

А какова предыстория записи, пожалуй, самого знакового в вашей диско­графии альбома — Funky ABBA, на котором вы представили фанк-обра­ботки песен легендарно­го квартета?

Идея, честно говоря, давно витала в воздухе, потому что ABBA — самая легендарная группа в современной швед­ской музыкальной истории, и, конечно, многие мечтали бы поработать с ее наследи­ем. Толчком к началу работы над альбомом Funky ABBA послужил поход с шефом моей рекорд-компании в не­большой ресторанчик при отеле в Кёльне. Вдруг из ра­дио зазвучала "Money, Money, Money". Я так и выпалил: "Слу­шай, разреши нам сделать альбом джазовых обработок ABBA!" Он тогда только от ду­ши посмеялся над этой иде­ей... Через год я сказал себе: все, время настало! Это был 2004 год, исполнилось 30 лет с того момента, когда ABBA впервые появились на сцене Евровидения с песней Water­loo. В этом же году свое 10-летие праздновал мой проект Funk Unit... И тогда я позво­нил Бенни Андерссону, му­зыкальному руководителю ABBA, и рассказал о своих планах. Бенни нашел мою идею оригинальной, правда засомневался, насколько му­зыке ABBA подходит обра­ботка именно в стиле фанк. Потом, уже после прослуши­вания альбома, он признался мне, что сам бы никогда не смог сделать ничего подоб­ного, потому что совершен­но не слышал никаких наме­ков на фанк в своих компози­циях.

Это ведь не первый ваш опыт работы с музыкан­тами и музыкой ABBA?

Да-да. Наше знакомство с Бенни Андерссоном насчи­тывает уже более 25 лет: мы познакомились совершен­но случайно в 1978 году (я точно запомнил дату, пото­му что в тот же вечер я впер­вые встретил мою будущую жену Беатрис, с которой мы вместе 27 лет). Я в то время играл в поп-группе Бьорна Скифса (Bjorn Skifs), второй величайшей шведской поп- звезды после ABBA. На наш концерт ABBA пришли в полном составе: Бенни, Бьорн, Фрида и Агнета. По­том было after-party в ноч­ном клубе в порту: как я по­мню, музыканты ABBA зака­зали огромную бутылку шампанского на всех (а нас в группе было 12 человек — представляете эту бутылку?!) На вечеринку Бенни захва­тил свой аккордеон, и весь вечер мы вместе играли шведский фольклор, и пели вместе, очень хорошо пове­селились! Несколько лет спустя Бенни пригласил ме­ня поработать над компози­цией Voulez-Vous, а затем и принять участие в записи трека (признаться, в то вре­мя я не был большим по­клонником творчества ABBA, но когда услышал эту музыку "изнутри", понял, на­сколько она гениально сде­лана). Это конечно сумас­шедший пункт в биографии: я играл на тромбоне на запи­си песни ABBA!

Как музыканты ABBA отреагировали на то, что их музыка будет подверг­нута джазовой аранжи­ровке?


Знаете, ребята в квартете всегда были просто велико­лепными парнями и неверо­ятно музыкальными. А де­вушки — просто восхити­тельны! Все они запомни­лись мне как очень милые люди, так что никакого "свя­щенного страха" ни перед ними, ни перед их музыкаль­ным наследием у меня не бы­ло... Когда я впервые попро­сил Бенни Андерссона поз­воления реализовать свою идею альбома Funky ABBA, он только удивленно пере­спросил: "А это реально?" — "Я думаю, да!" — был мой от­вет, тогда Бенни сказал: "ОК, делай!" Мы арендовали для работы ту же легендарную студию Polar Studio А, в кото­рой были записаны все пес­ни ABBA Говорят, что иногда и стены помогают. Вот и мне хотелось ощутить хоть ка­пельку магии стен этой ле­гендарной студии. К сожале­нию, сейчас она — банкрот: такой вот печальный конец великой истории.

Бенни Андерссон так­же принял участие в за­писи вашего альбома, как в свое время вы — в за­писи трека для ABBA, не так ли?


Да, он играет в одной ком­позиции на рояле. Меня мно­гие спрашивают: "Как ты упу­стил такой шанс снова запи­саться вместе с легендой и позволил Бенни на единст­венной композиции When all is said and done обойтись без соло тромбона?!" Ответ прост: кроме всего прочего, я был еще продюсером этого альбома, и как продюсер по­нимал, что в этой компози­ции не нужен звук тромбона. Это, конечно, было тяжелое для меня решение, но все же единственно верное.

Как в Швеции отнес­лись к альбому. Кажется, наследие ABBA для мно­гих — "священная коро­ва", к которой не стоит лишний раз прикасать­ся?


Было много критики, и столь же много восторжен­ных отзывов—я ко всем мне­ниям отношусь спокойно, потому что это какая-ника­кая, но реакция! Значит, на­ша работа никого не остави­ла равнодушной. Могу ска­зать, у критиков в музыкаль­ных журналах наша работа получала как наивысшую оценку в 6 звездочек, так и полный ноль.

Проект Funky ABBA имел большой междуна­родный успех. Что соби­раетесь делать дальше? Какой будет ваша следу­ющая запись?


Над очередным диском я работаю прямо сейчас (бесе­да велась в мае 2005 года — АК). Это будет совместный альбом с пианистом и осно­вателем легендарной груп­пы The Crusaders Джо Сэмп­лом. Мы вот только что за­кончили рекорд-сешн в Нью-Орлеане и сейчас уже в Швеции, в студии в Гетеборге довожу все треки до оконча­тельной кондиции. Думаю, что мировой релиз альбома состоится в конце октября этого года.

Судя по вашей диско­графии, Вы — большой поклонник совместных проектов. Вы по сути сво­ей — командный игрок или солист?

Для меня самый важный аспект творчества — откры­тое сознание. Быть откры­тым — это также очень важ­ное условие для сотворчест­ва. И еще — уважение к каж­дому музыканту. Я за все 10 лет существования Funk Unit никогда не позволял себе указывать кому-либо из му­зыкантов группы, как играть, что играть, на чем играть. Мы очень дорожим взаимным доверием.

Выбирая партнера для совместного проекта, на что вы обращаете больше внимания: на професси­ональный уровень музыканта или на личность че­ловека?


Идеально, когда выполня­ются оба эти фактора. Вот, например, в основе нашего многолетнего сотрудниче­ства со шведским пианистом и композитором Эсбьорном Свенссоном (Esbjorn Svensson) лежит дружба: он пре­красный друг, и не менее ве­ликолепный музыкант. Ду­маю, мало кто умеет так тон­ко чувствовать певца и ак­компанировать ему, как это делает он! Как только я встре­тил Эсбьорна и услышал его игру, то подумал: "Боже мой, да этот парень — гений! Он должен играть в моей груп­пе!" Началась наша дружба с музыки: мы как-то случайно встретились в Стокгольме, и Эсбьорн попросил меня вы­ступить гостем его перформанса с собственным трио. Вскоре он вошел в состав мо­его проекта Funk Unit, пиа­нистом которого являлся до недавнего времени (сейчас все его свободное время по­глотило творчество в его собственном трио). В по­следствии мы записали в дуэ­те несколько альбомов очень глубокого, интимного характера: джазовые обра­ботки шведского фольклора Swedish Folk Modern (это был дебют нашего с ним дуэта), альбом Layers of light; он так­же неоднократно принимал участие в записи моих альбо­мов, в том числе Funky ABBA.

Для записи альбома Gotland вы пригласили замечательного польско­го трубача Томаша Станько. Расскажите о музыке с этого диска.

Это особенная для меня за­пись: фактически, это исто­рия моего рода, переложен­ная на музыку. Я посвятил ее своему деду и всем моим предкам, которые веками жили на острове Готланд, от­куда происходит мой род. Мой дед был пастырем на Готланде, и я включил в аль­бом два старинных швед­ских церковных хорала 17 века. Кроме Томаша Станько в записи приняли участие церковные органисты Ан­дерс Эльяс и Клаус Бантцер. Запись альбома проходила в двух соборах: Oskarskyrkan в Стокгольме и St. Johannis Kirche в Гамбурге.

Еще одна яркая и характерная черта вашего творчества — великолеп­ные авторские кавер-версии: это, конечно, альбом Funky ABBA, но ведь были еще и Ballads, и Sentimen­tal Journey, на которых вы перепеваете стандар­ты...


Я такой человек, что когда у меня появляется какое-то желание, намерение что-то сделать, я не могу дальше жить спокойно, пока не осу­ществлю эту задумку Так вот однажды я захотел записать альбом, на котором бы вы­ступал вокалистом, и хотел, чтобы этот альбом состоял из моих самых любимых джазовых стандартов. Я оп­ределился с десяткой фаво­ритов: это были песни, кото­рые нравились лично мне, и которые я готов слушать бес­конечное число раз. Альбом был поначалу выпущен в Швеции на моем собствен­ном лэйбле. Когда в Герма­нии руководство ACT, с кото­рым я много лет сотрудни­чаю, услышали этот CD, они решили его переиздать. Единственным их требова­нием было добавить еще один трек- я выбрал You stole my heart. Альбом продавался настолько успешно (разо­шелся тиражом более 20.000 копий), что решено было за­писать еще один диск стан­дартов. Проект Sentimental Journey. Ballads II был проду­ман мной до мельчайших де­талей: на мой взгляд, нет ни­чего скучнее очередной под­борки стандартов, спетых "под копирку". Каждая песня получила свою оригиналь­ную аранжировку. Я собрал "золотой запас" историй, ко­торые хотел рассказать сво­им пением и своей игрой: In а Sentimental Mood Дюка Эл­лингтона, Speak Low Курта Вайлля, Fragile из репертуара Стинга, I will survive Глории Гейнор... Я также интуитивно подобрал состав музыкан­тов: словно что-то внутри продиктовало мне полный список Любопытно, что они никогда ранее не играли вместе: пианисты Эсбьорн Свенссон и Андерс Видмарк, басист Ларе Даниельссон, барабанщик Вольфганг Хаффнер, вокалистки Вик­тория Толстой и Ригмор Гус- тафссон, и струнный квартет Flesh Quartet (пригласить их для участия в записи посове­товала моя жена Беатрис, ко­торой я посвятил этот аль­бом).

Как вам в голову обыч­но приходят идеи буду­щих альбомов, в чем ис­точник вдохновения?


Я стараюсь находить вдох­новение в самом себе, в сво­ей жизни, в самой музыке. Меня очень многое вдохнов­ляет: моя жена Беатрис, от­личная еда, прекрасное вино и хорошие друзья. А еще — долгие прогулки вдоль побе­режья Балтийского моря, где я живу. Мне нравится моя жизнь! Она и есть самый важный источник моего вдох­новения.

Анастасия КОСТЮКОВИЧ

фото - Rolf Kissling ( ACT )


JAZZ-КВАДРАТ №5'2005