Леонид Гурвич - Минск-Гамбург: наши люди за границей

Сначала немного о Гамбурге. Название этого города сразу же вызывает ассоциации со знаменитым гамбургером, имеющим к Гамбургу самое прямое отношение - здесь он родился. Правда, гамбургерами называют заодно и жителей этого самого негерманского города Германии. В огромном портовом мегаполисе жителей примерно столько же, сколько и в Минске (около двух миллионов). Но из десяти прохожих только трое похожи на немцев. Остальные вызывают рябь в глазах пестротой одежды и оттенками кожи народов Африки, Азии, Вест-Индии и даже Океании, хотя хватает здесь эмигрантов и из Восточной Европы, которых отличить от настоящих немцев уже гораздо сложнее.

Бурное столпотворение народов всего мира создает Гамбургу репутацию гигантской воронки, через которую в Германию вливается свежая кровь представителей других, неевропейских рас. Это вызывает тревогу только у тех немцев, кто отказывается ве­рить в то, что чистота крови ведет к вырождению и дегра­дации их собственной расы.

Здесь прошли насыщен­ные творчеством последние годы жизни великого рос­сийского композитора Шнитке, хотя сей город сла­вен музыкой со старинных времен. В этом свободном Ганзейском порту родились, жили и творили Мендельсон и Брамс, а столетие спустя — великие оркестровщики Джеймс Ласт и Берт Кемпферт. Последний из этих двоих знаменит не только тем, что сочинил когда-то хит Strangers in the Night для Фрэнка Синатры. Незадолго до этого, еще в 1961-м Бэрт Кемпферт совершенно слу­чайно и всего на два месяца стал первым студийным продюсером заезжей из Ли­верпуля в то время еще мало кому известной группы "Битлз". Кэмпферт записал этих мальчишек в качестве аккомпаниаторов британ­ского вокалиста Тони Шери­дана. Гамбургский лэйбл Polydor издал всего несколько 45- оборотных синглов, подпи­санных именем группы Beat Brothers, поскольку продю­сер был уверен, что слово Beatles не поймет ни один немец. Теперь легенда ранних Beatles такая же неотъ­емлемая часть Гамбурга, как и самая развлекательная и громко известная его улица Reeperbahn. Это все равно, что Монмартр в Париже, Пя­тая авеню в Нью-Йорке или Арбат в Москве. Здесь все почти так же, как было в 60-е годы — Star Club и клуб Indra, что когда-то облюбовали ли­верпульцы, все еще стоят и действуют, сотрясая старые камни мостовой мощным рок-н-роллом вперемешку с джазом.

А джазовых заведе­ний на Репербане, как и во­обще в Гамбурге, удивитель­но много. Имеется даже свой собственный Birdland. Более пятидесяти лет существует Cotton Club. Не то чтобы у гамбуржцев не хватило фан­тазии на более оригиналь­ные вывески, просто любят они джаз таким, каким он был в Америке 70 и 50 лет на­зад. А также и самый модер­новый и авангардный фри-джаз, которому, впрочем, тоже перевалило за 40. В каж­дом джазовом клубе Гамбур­га — свой стиль и своя эпоха. В Коттон-клабе обитают лю­бители диксилендов и свинговых бэндов 30-х. В Birdland ходят, соответственно, те, кто предпочитают боп и кул- джаз. Имеются, конечно, пи клубы с немецкоязычными вывесками, но там не обяза­тельно исполняют местный немецкий джаз. Нужно ска­зать, что имена некоторых немецких джазистов хоро­шо известны в мире. Здесь часто выступает саксофо­нист Клаус Дольдингер, хо­рошо известный по группе Passport, а также очень мод­ный сейчас трубач Тилл Бреннер и обожаемый в Гер­мании и далеко за ее преде­лами пианист Йоахим Кун. И, конечно, на Репербане и за его пределами всегда есть возможность провести ве­чер в обществе мировых джазовых китов из Америки. В одном клубе дает концерт Монти Александер, в другом — Джордж Бенсон, в третьем поет Кассандра Уилсон. Ну просто хочется разорваться!

Частенько здесь выступают и бывшие наши, например, пианист Леонид Чижик (в настоящее время он больше занят преподавательской ра­ботой), трубач Валерий Пономарев, еще в 70-е годы прославившийся в группе Арта Блэйки "Джаз мессенджэрс". И более современная звезда — чемпион валторны, также переехавший на по­стоянное местожительства в Германию, Аркадий Шилклопер. Чтобы насладиться его искусством, лучше отправляться к авангардис­там. Стоит предупредить, что местные авангардисты вмес­то джэм-сешнов часто устра­ивают что-то вроде ученых конференций и диспутов. Серьезные и солидные бюр­геры во фраках выходят к ми­крофону с академическими лекциями, изредка сопро­вождая свои доклады музы­кальными вкраплениями. Это уже чисто немецкий под­ход. Не так давно подобная конференция авангардистов внезапно была оживлена спонтанным появлением хо­рошо известного нам всем Владимира Чекасина. Все­мирно знаменитый модер­низатор саксофона приехал в Гамбург из Вильнюса всего для одного выступление в ме­стном Таун-Холле. На акаде­мическом сборе авангардис­тов он появился незаплани­рованно. Его привел туда, скорее в качестве экскурсан­та, житель Гамбурга, в про­шлом наш минский пианист и выпускник нашей консер­ватории Леонид Гурвич. Идея выступить возникла в про­цессе наблюдения за этим скучным заседанием. Аван­гардный дуэт саксофона Че­касина и фортепиано Гурвича изрядно шокировал ста­рых академиков, пробудив в их памяти воспоминание о том, что джаз — это нечто по­веселее симфонии Штокхау­зена. Обо всем этом и о про­чей гамбургской джазовой жизни рассказал мне при личной встрече сам Леонид Гурвич. Он появился почти сразу, как только приехал по­гостить в Минск. С тех пор, как я видел его в последний раз (весной 2002-го во время джазовой программы на Бе­лорусском радио), он ничуть не изменился. Лёня — чело­век мягкий, интеллигентно­-богемного склада. Одновре­менно он очень открыт и прост. И мне не сразу пришло в голову, что за целых семь лет моего знакомства с ним мы встречались всего не­сколько раз. Его искреннее дружелюбие позволяет мне в этой статье, как и в жизни, на­зывать его просто Лёня.

Он привез с собой новый альбом (уже 3-й именной проект), на этот раз записан­ный в Германии. И ему, ко­нечно, не терпелось поде­литься его содержанием не только с друзьями, но с ра­диослушателями програм­мы "Полуночный джаз", что выходит в столичном эфире на волне 92 и 4 FM "Радио Минск" в 23-00 по субботам и вторникам. На следующий день жарким июльским вече­ром мы встретились в про­хладном фойе Государствен­ной Академии Наук, где с не­давних пор развернулась бойкая торговля исключи­тельно джазово-блюзовыми компакт-дисками и заодно соответствующей музыкаль­ной литературой. Закупив целую стопку альбомов са­мой отборной джазовой све­жатины (теперь, оказывает­ся, заграничные гости зата­риваются этим у нас), мы от­правились через разломы реконструируемого про­спекта и засели в каком-то студенческом кафетерии, где не только можно было утолить жажду холодной ко­лой, но и пообщаться. Леня рассказывал, а я записывал почти все, что он говорил, для намеченной радиопро­граммы. Спустя два дня лет­ней субботней полночью в прямом эфире "Полуночно­го джаза" он пересказал все, о чем мы говорили, по домаш­нему телефону Оставаясь на проводе более получаса, Лё­ня опять отвечал на те же са­мые мои вопросы, но теперь уже перед минской аудито­рией радиослушателей. Мы снова говорили о джазовой сцене Гамбурга, и о собствен­ном проекте Леонида Гурвича. В то время как альбом кру­тился в плэйере и лучшими своими фрагментами согре­вал атмосферу удивительно комфортным джазом, пре­вращая радио-интервью в теплую, дружескую, как бы совсем домашнюю беседу.

Леонид Гурвич: Джаз для меня начался еще во время учебы в Белорусской акаде­мии музыки. Я играл на фор­тепиано в нашем консерва­торском биг-бэнде (вдруг сразу вспомнилось аншлаговое выступление этого сту­денческого бэнда в мае 1999- го года в концертном зале Музыкальной академии — прим. автора). Кроме того отличной школой джаза для меня оказалась работа тапе­ра на фестивале немого ки­но, организованном Инсти­тутом Гете. Да! Мне приходи­лось озвучивать клавишами фортепиано кадры старых немых кинофильмов, точно также, как в начале 20-го века это делали те пианисты, что, иллюстрируя своей игрой быстро сменяющиеся сюже­ты немых кинокадров, не­произвольно изобрели рэг­тайм. Значительным собы­тием для меня, как лидера бэнда, стал концерт в мин­ском филармоническом за­ле в марте 2001-го года. Это было не первое публичное выступление моего проекта, но запись этого концерта легла в основу моего первого альбома "All that...". Все участ­ники моей первоначальной группы являлись довольно известными в Беларуси му­зыкантами, но, несмотря на плодотворную работу в Минске, в 2001 г. я решил пе­реехать в Гамбург, чтобы продолжить там свой твор­ческий путь. Как было первое время на чужбине? Как все­гда вначале эмигранту при­ходится не сладко. По при­бытии нас — то есть мою се­мью — поселили в каюте по­ставленного на прикол оке­анского лайнера. В соседних каютах обитали беженцы из балканских и прочих стран. В общем, аскетично, но ро­мантично. Сейчас, конечно, все иначе. Все быстро меня­ется по мере того, как пости­гаешь язык, особенности жизни, культуры и законы новой страны. В настоящее время я преподаю в Гамбург­ской консерватории. На про­тяжении нескольких лет я руководил биг-бэндом, с ко­торым выступал на город­ских фестивалях. Вдобавок у меня имеется еще второй, свой персональный проект. Именно с этими ребятамия и записал в 2005-м году альбом Hamsin (как раз в этот мо­мент в эфире крутились луч­шие трэки альбома).

Теперь немного о музыкантах, принимавших участие в новом немецком проекте Леонида Гурвича. Далеко не все они эмигранты. Например, ритм-секция: Герд Баудер (контрабас) и барабанщик Михзаэль Палих —это идеально сыгранные коренные уроженцы Гамбурга. Саксофонист Юрий Касьянич родом из Украины. Оттуда же и вокалистка Инна Высоцкая. проживающая сейчас в Ганновере. Леонид познакомился с Инной после ее дебюта на ежегодном джазовом фестивале в швейцарском городе Монтре самом маститом джазовом форуме по эту сторону Гринвича.

Леонид Гурвич: Как проходила запись ­альбома? Можно сказать,живьем. Никаких сэмплов, ­то есть мы ничего не накладывали. В 2005-м в Гамбурге мы впятером пошли в студию и на одном дыхании записали весь альбом.

Получается, совсем как полвека назад работали штатовские черные легенды в знаменитой студии Руди ван Гельдера на Inglwood Cliffs. Новый проект Леонида Гурвича полон разнообразия. Более легкие в смысле восприятия вокальные треки контрастируют со сложны­ми инструментальными опу­сами. И даже географичес­кий охват широк. Вариации на фольклорные белорус­ские мелодии гармонично уживаются с Tango a la Russo и "Балканской сюитой", не го­воря уже о джазовых трактов­ках традиционной еврей­ской музыки. В общем, для тех, кто слушал альбом в эфи­ре, содержание его описы­вать не стоит. Другие же бо­лее подробно могут ознако­миться с его описанием в од­ной из рецензий Jazz-Квад­рата. Но самый простой спо­соб - приобрести альбом, по­ка он еще имеется в продаже в вышеупомянутом торговом уголке фойе Академии Наук.

Александр Чечетт: И, наконец, последний во­прос. Хотя ответ на него представляется абсолют­но очевидным: где, все- таки, интереснее быть джазовым музы кантом — здесь или там?


Леонид Гурвич: Я наде­юсь, что и в Минске, возмож­но, даже совсем скоро заки­пит такая же бурная клубная жизнь, как и в любой другой восточно-европейской сто­лице — Варшаве, Праге, Вильнюсе или Риге. Конеч­но, в Гамбурге сейчас рабо­тать интереснее. Именно по­тому, собственно, я там и жи­ву. В европейских клубах не только исполняешь или слу­шаешь музыку, там есть воз­можность общения со всем современным джазовым ми­ром. Например, совсем не­давно после концерта вели­чайшего ямайского пианис­та Монти Александера я дол­го разговаривал с ним на рав­ных, и разницы между нами совсем не чувствовалось. По­добное же ощущение некое­го братствау меня возникло в беседе с виртуозным амери­канским музыкантом Джо­ном Хаммондом. В джазе нет суперзвезд, как в рок-музыке, нет идолов и полубогов — все джазмэны простые смертные гении. А в свой родной город Минск я еще, конечно, вернусь и не раз. Хотелось бы приехать и со своим гамбургским проек­том, уже не на компакт-дис­ке, а живьем всем составом. С огромным удовольствием мы приняли бы участие в од­ном из ближайших минских фестивалей "Джазовая осень"...

Интервью прозвучало в прямом эфире радио-про­граммы "Полуночный джаз", после было переработано автором программы в печат­ный текст специально для журнала Jazz-Квадрат.

Александр Чечетт

JAZZ-KBAДPAT №5'2006