Pablo Ablanedo - Я очень счастлив заниматься тем, что я люблю...

Босса-нова, кубоп, калипсо, сальса, танго, ча-ча-ча... Поч­ти с самого появления джаза латинские ритмы придавали колорита этой музыке. Слово "латинский" может ввести в заблуждение. "Латинский джаз" — это понятие, которое относится к американской му­зыке. Такое явление имеет ме­сто в Pablo Ablanedo Octet, возглавляет который РаЫо Ablanedo. Он является авто­ром нескольких самых луч­ших джазовых композиций, считающихся джазом по опре­делению, однако несомненно относящихся к аргентинской музыке.

— Как ты начал заниматься джазом?


— Я учился музыке в возрасте 16 или 17 лет, и мне действи­тельно это очень нравилось. Я изучал различные виды и стили музыки, всегда любил джаз и классику. После учебы в универ­ситете начал серьезно зани­маться фортепиано и компози­цией, моими учителями были Edgardo Beilin, Manuel Fraga и Marcelo Braga. Я также изучал классическую композицию с Enrique Cipolla. У меня появи­лась возможность продолжать образование в Беркли, а после окончания этого колледжа я на­чал синтезировать полученные знания, что и отразилось на дис­ке From Down There.

— Что привело тебя к мысли использовать такую необыч­ную комбинацию множества ин­струментов? Скрипка, труба, два духовых, фортепиано, бас и барабаны...


— Эта комбинация инстру­ментов была результатом моих попыток найти и достичь именно такого звучания, которого мне хотелось добиться: сопоставить скрипку с двумя духовыми инст­рументами. Когда добавляешь новые инструменты и экспери­ментируешь, это дает контраст­ность. Все эти комбинации инст­рументов — просто результат поисков той песни, которая зву­чит у меня в голове и которую мне очень нужно слушать.

— У тебя такой разнообраз­ный состав талантливых моло­дых музыкантов. Как ты его по­добрал?


— Постепенно. Сначала это был квартет, потом я набирал людей. Когда у меня был уже секстет, звучание шести инстру­ментов все равно казалось мне ограниченным. Это был долгий и болезненный процесс... Я по­встречал многих хороших музы­кантов, но все же продолжал по­иски нужных инструментов и своей группы в целом. Мы долго играли, прежде чем засесть в студии. Это было одной из моих целей. Мне не хотелось идти в студию до тех пор, пока музы­канты не знают, что конкретно они собираются записывать. Все должно быть подогнано, и каждый ритм должен отлично звучать.

— Недавно ты подписал кон­тракт с Fresh Sound New Talent. Что ты можешь сказать об этом новом лэйбле?


— Лэйбл Fresh Sound New Talent выпустил диск From Down Under. Перед тем как подписать контракт с этим лэйблом, я запи­сывался с Frederik Rubens. Он пришел на одно из наших вы­ступлений в Нью-Йорке и пред­ложил записывать музыку. Frederik стал девятым участни­ком октета. Он и представил нас Fresh Sound New Talent, а также предоставил возможность запи­сываться на этом лэйбле. Сей­час мы опять собираемся запи­сываться вместе.

Ты сочиняешь всю музыку для своего октета?


— Да, я сочиняю полностью всю музыку.

— В твоей музыке пересека­ются южноамериканские рит­мы и стили, такие как аргентин­ское танго, cамба и чакарера, с джазом. Что побудило тебя именно к такому сочетанию?


— Это что-то, что становится естественным. Долгое время я был профессиональным музы­кантом и искал то, что может от­разить мои мысли и чувства. Именно это делает мою музыку такой странной смесью арген­тинского джаза и классики. Я действительно не направленно делаю музыку таковой, какой она получается. Я просто хочу выразить себя.

—Как ты совмещаешь работу профессионального музыкан­та, преподавателя и композито­ра?


— Да я не знаю, удается ли мне это (смеется). Я пытаюсь, кроме того, изучаю английский (смеется). Я пробую быть очень занятым, если я не буду этого делать, ничто не будет возмож­но. Очень важно, что я дисцип­линированно распределяю свое время на повседневные заботы, сочинение музыки, преподава­ние, управление группой, орга­низацию концертов и промоцию, подспудно занимаясь бизнесом.

—Ты гонишься за целой ора­вой зайцев!


— Да, гонюсь! (смеется) Я на­деюсь найти концертного мене­джера, это было бы здорово. Од­на из моих целей в этом году — привезти мой октет в Европу. Но я выяснил, что мне нужны еще люди, которые будут этим зани­маться. Ведь я не хочу оказаться в ситуации, когда я приглашаю свою же группу играть ту музыку, которую сам и сочиняю.

— Ты учился игре на форте­пиано по методу Susana Bonora. Как повлияла эта школа на твою игру и выступления?


— Очень повлияла. Своим учением Susana изменила мою жизнь. Я до сих пор посещаю ее занятия каждый раз, когда бы­ваю в Аргентине, или когда она приезжает в США, для того что­бы провести семинар по своему методу. Вся моя преподаватель­ская карьера, работа и сочине­ние музыки напрямую связаны с занятиями с Susana. Она научи­ла меня методу игры на форте­пиано САРТО. Эта техника под­толкнула меня к преподаванию игры на фортепиано и сочине­нию музыки и дала мне возмож­ность, чтобы мои ученики изуча­ли этот метод.

— Насколько я понимаю, ты написал две статьи в журнал EI Muslquero о пианисте Bill Evans и его музыке. Этот музыкант был одним из тех,кто повлиял на тебя в твоем раннем творче­стве?

— Да, Bill Evans был для меня одним из самых первых авторите­тов. Я был без ума от его музыки. Когда я впервые его услышал, это было то, что я так долго искал. Я аранжировал и анализировал многое из его музыки. Все имеет смысл. Его музыка очень организованна, эмоциональна и выра­зительна. То, что он делал, было великолепно. Я также люблю классическую музыку и подра­жаю стилю ее мастеров. На ран­них этапах на меня повлияли Astor Piazzoolla, Egberto Gismonti, Bill Evans и Igor Stravinsky.

— Как ты думаешь, куда дви­жется джаз?


— На сегодняшний день джаз процветает, многие люди имеют на него широкий взгляд, так что джаз сейчас трудно определить. Это хорошо. Когда что-то изме­няется, это значит, что оно живо, когда что-то трудно определить, это потому, что оно развивается. Я не знаю, куда движется джаз, но он отлично выглядит и отлич­но себя чувствует. Некоторые люди очень многое делают сего­дня для джаза. Когда я размыш­ляю над джазовой музыкой и ее перспективами развития, то ду­маю прежде всего о том, как она сочиняется.

— У тебя много планов. Где ты видишь себя через пять лет?


— Большинство моих выступ­лений с октетом прошли в Нью- Йорке. Мы ищем новые возмож­ности для концертов. Я очень счастлив тем, что сейчас делаю. Я просто надеюсь на то, что про­должу этим заниматься и что все будет развиваться. Я вижу себя играющим на фортепиано и со­чиняющим музыку для моей группы и, возможно, делающим это в более спокойной обстанов­ке. Я очень счастлив заниматься тем, что я люблю. Группа была основана в 1999 г., и, отталкива­ясь от нашего творчества, могу представить нас делающими большой вклад в джаз.

Beatrice S. Richardson
Перевод А.Шаркевич


Jazz-Квадрат, №1,2002