Шинкаренко, Чекасин - Минск: - послеконцертное

В начале декабря в Минске состоялся концерт чекасинского вокально-инструментально-джазового проекта. "Джазового" опять же по нашему скромному редакционному мнению: сам Владимир Николаевич категорически не согласен с этим определением. Играли: сам маэстро на саксофонах, Леонид Шинкаренко (бас-гитара), Линас Буда (ударные), Олег Молокоедов (клавишные), и еще пели три очаровательные барышни во главе с неподражаемой Недой Малунавичуте.

Этот проект Чекасина известен уже очень и очень многим по выступлениям в Москве, Питере и другим городам (теперь вот и в Минске), поэтому не будем говорить о собственно концерте, а послушаем немного самих музыкантов.

Леонид Шинкаренко:

-- Даже не помню, когда и с кем последний раз играл в Минске. С Минском я знаком очень давно. И вот что поразительно: этот город совершенно не меняется. Мы вот сейчас проехали по улицам: ничего не изменилось совершенно. Ни-че-го! Как было, когда я здесь служил, так все и есть. По-моему, даже те же самые краски остались. А люди... Я в основном только своих друзей встретил. Они-то, конечно, не меняются, взрослеют только. У меня был такой шок, когда меня прямо на вокзале встретил мой давний друг Саша Терехов, что я чуть не расплакался! Не думал, что будет так, что меня здесь так помнят. В Литве ведь о том, что происходит в белорусской музыке, мы получаем информацию только от вас лично или через "Джаз-Квадрат". Вот и про "Яблочный чай" так узнали… А вообще, до меня доходили слухи, например, что в Минске джаз загибается. А я вижу по залу – что-то есть живое. Минская публика очень тонкая: только в самом конце выступления дает тебе понять, приняла она происходящее на сцене или нет.

Чекасин Владимир Николаевич:

(Первоначально этот проект посвящался объединению Европы. Но в Минске Чекасин торжественно объявил, что отныне это творение посвящается всем объединениям. Всех со всеми. Дело было накануне подписания Союзного договора России и Беларуси.)

-- Я думаю, что нас все равно ничто не разъединит, если это подписание не состоится. А также не объединит, если состоится. Насколько мы едины, столько единства в нас и есть. Там наверху трудно что-то разрушить или создать. Могут, пытаются, но... Вот мы сейчас с вами разговариваем и чувствуем себя объединенными нациями. Ведь главное — чувство общности, когда людям хорошо вместе. Мне сейчас очень хорошо с вами, так что, считайте, что мы объединились…

-- Как долго готовятся подобные проекты?

-- Они в голове у меня могут долго готовиться, а по репетициям – быстро. Это зависит от того, как работать. Можно ведь и годами программу готовить.

Первую часть этой программы я делал для Парижа. Она концептуальна. Вторая часть сделана для русскоязычной публики. Но сценарий читали и там, в Париже, но по-французски.

Я в Минске выступал три или четыре года назад, тоже в филармонии. Гениального Пригова мы тогда озвучивали произведение. Нетленное. Мы же занимаемся только нетленными произведениями?!. Дмитрий Александрович – один из нетленщиков. Так вот... Это была программа с участием замечательного русского актера Саши Пепеляева. Были и мои замечательные барышни, но другие. Вот, Аушра Пруселайтите – она сейчас в Австрии.

— Где Вы находите таких замечательных девушек для своих проектов?

-- Таких замечательных барышень – абсолютно гениальных — в Вильнюсской музыкальной академии больше, чем где бы то ни было. Мне приходится много где работать: и в Европе, и в России. В России вообще ничего интересного не найти. Я имею в виду в смысле концептуального мышления. Его на нормальном уровне в России сегодня нет.

Культура исполнения и произведения того, что черные родили. — этого везде хватает. Могу сказать, что и в Москве прекрасно мейнстримы играют. Воспроизводящая культура в Москве на достаточно высоком уровне. А вот созидательная базируется там исключительно на воспроизводящей. Они всего лишь манипулируют блоками, заложенными в мейнстриме. Это концептуально другой подход. Я не говорю, что это хорошо или плохо. Мейнстрим — это тоже замечательно. Но из всех московских звезд совместные проекты я хотел бы делать только с Крамером, Разиным или Толей Герасимовым. Это те, кто более-менее раскован. А потока таких музыкантов, о которых можно говорить в плане концептуального мышления, там нет. Россия, наверное, не создана для этого. Хотя в литературе и искусстве там совсем другое дело.

— Может, на это есть исторические причины?

— Если человек хочет импровизировать, ему не запретишь. Мы тоже все в Советском Союзе жили. Свобода – это вопрос желания. Можно ходить по улицам в Советском Союзе и быть свободным внутри себя. Если хочешь быть свободным, будь им.

-- Алексей Козлов, будучи недавно в Минске, сказал, что настоящая импровизация – это когда музыкант играет по нотам...

-- А я скажу, что импровизации вообще нет! Все должно быть приготовлено. Как спектакль ставится: все знают свои слова, а порядок этих слов, интонация может варьироваться. И смысл действия от этого в какой-то степени будет меняться.

-- Вам московская школа ближе или новосибирская?

-- Какая московская школа? Ни то, ни другое не существует. В Москве есть только конкретные персоналии, а школы никакой нет. Есть личности, да. Мне в Москве помогают Даниил Крамер и очень хороший пианист и композитор Андрей Разин. Я хочу делать в дальнейшем подобные проекты с московскими звездами, но у меня это не получается пока. Транзит же западных музыкантов довольно частый, и я делаю совместные проекты с ними. За счет транзита так и живем. За счет него и имеем возможность творческого контакта. Стараюсь один раз в месяц сделать вот такой большой проект в московском Доме художника. Есть такой клуб "Дом" около метро "Новокузнецкая". Там регулярно такие мероприятия интересные проводит Коля Дмитриев.

— А что с проектом "Снежные дети"?

— "Снежные дети". Существуют ли они сейчас? Остался только CD, выпущенный 15 лет назад. Что теперь об этом вспоминать? Конечно, хорошо вспоминать о тех, кто умер. Это светлая память: ходить на могилы и молиться там перед крестиком. Но мы-то живем. И на чужих их костях торжествуем...

Анастасия КОСТЮКОВИЧ
Дмитрий ПОДБЕРЕЗСКИЙ

Фото Павла КОРБУТА