Пташка - Легенда о Чарли Паркере

Первая книга из задуманной в С.-Петербургском клубе "Квадрат" серии "Джазовый Олимп". Оригинальная американская версия была издана в далеком 1962 году и включает в себя как заметки самого Рейзнера, известного джазового продюсера, так и краткие воспоминания более, чем 80 (!) других людей: музыкантов, журналистов, друзей Чарли. Перевод выполнен одним из основателей клуба "Квадрат" Валерием Мысовским.

Роберт Рейзнер проделал огромную работу, собрав такое количество воспоминаний, причем, что называется, "по свежим следам": после смерти Пташки прошло не так много времени и его помнили очень многие. Как пишет сам автор: "Его смерть глубоко переживалась в кругах хипстеров. (Хипстер - это андеграунд. Для второй мировой войны и последующих за ней лет он такое же явление, как дадаист - для первой, он аморалистичен, анархичен, мягок и не приемлет обыденности почти до упадничества... Он ищет что-то такое, что превзошло бы все это дерьмо, - и находит это в джазе.) И много дней спустя я видел на тротуарах и стенах домов корявые надписи, выведенные мелом или краской: "Пташка жив!" Лаки Томпсон заметил как-то: "Пташка пытается преодолеть звуковой барьер музыки".

Среди фамилий всех тех, кто говорит о Паркере, вы встретите и всемирно известных музыкантов, таких, как Ленни Тристано, Майлс Дэвис, Диззи Гиллеспи, Эрл Хайнс, Макс Роуч, Оскар Петтифорд, Арт Фармер, и тех, кто просто хорошо знал и любил его - журналист "Даунбита" Ален Моррисон, владелец самого знаменитого в Канзас-Сити клуба "Тутти'с мэйфэйр" Тутти Кларкин, преданнейшая джазу баронесса Панноника де Кенигсвертер (это в ее честь Монк назвал одну свою вещь "Pannonica"), одна из жен Пташки Дорис Паркер.

Некоторые свидетельства кое в чем противоречат друг другу, но Рейзнер оставил все как есть и не стал "прилизывать" высказывания или опускать эпизоды, выставлявшие Паркера в неприглядном виде. Он понимал, что участь гения - быть не таким, как все, причем буквально во всем. Это понимание делает книгу исключительно живой и естественной. Если автор описывает случай, когда Пташка появился на костюмированном балу в Гарлеме с саксофоном в руках, играя изумительное соло, но... совершенно голый, то он и не осуждает, и не хвалит музыканта, а просто рассказывает об этом с доброй усмешкой и абсолютно непредвзято.

Большинство знакомых Паркера в конце концов привыкли к его эксцентричности, и в их воспоминаниях все невероятные эскапады музыканта сопровождаются неизменными признаниями в любви к этому непредсказуемому человеку. Бенни Харрис, трубач, игравший когда-то вместе с Пташкой в оркестре Эрла Хайнса, так говорит об этом: "Все так любили Чарли, что просто портили его. Я его обожал, но не позволял водить себя за нос... Так что я никогда не уступал Чарли. Если он отказывался поделиться (заработком. - Пр. ред.) - я сам забирал свою долю, грозя разнести все в пух и прах. Когда он слишком уж "выступал", я переходил от обороны к нападению: "Сейчас как врежу в лоб", - и Чарли тут же успокаивался, не из трусости, конечно, а из здравого смысла". Но музыка... за музыку Пташке прощалось все - один парень настолько ошалел от этих звуков, что купил портативный записывающий аппарат и ездил за Чарли повсюду. Он сделал множество записей, они, к счастью, не пропали, и самые удачные впоследствии даже были отреставрированы и изданы. А когда оказалось, что многие подобные записи, сделанные разными любителями, имеют коммерческую ценность, начали даже появляться подделки - предприимчивые "изобретатели" переписывали на магнитофон какую-нибудь старую малоизвестную вещь Паркера, затем методом наложения добавляли звон стаканов, приглушенные аплодисменты и даже соло других инструментов - и "редкая старая запись" была готова.

В книге, помимо воспоминаний, имеется еще краткая хронология жизни Паркера и столь же краткое описание грандиозного концерта его памяти, устроенного в Карнеги Холл. Читая ее, просто невозможно удержаться от того, чтобы включить его музыку и попытаться представить себе, как это все происходило пятьдесят лет назад.

Роберт Джордж Рейзнер, перевод В.Мысовского
"ЛИК", С.-Петербург, 1996, 184 стр.

Евгений ДОЛГИХ