Ефим Барбан – Искусство возможного. Встречи с музыкантами ХХ века. От Мессиана до Штокхаузена

Связанные с джазом, основной сферой интересов Е.С.Барбана, книги этого долгие годы живущего в Великобритании российского музыковеда, критика, журналиста, порой требуют, так сказать, парного рассмотрения. Так было со сборником интервью Е.С.Барбана с ведущими джазовыми музыкантами мира «Джазовые диалоги», который очень интересно читать параллельно с его же ныне двухтомными «Джазовыми портретами», где прямую речь героев первой книги сменяет авторский анализ их творчества во второй. С появлением новой книги Ефима Семеновича «Искусство возможного. Встречи с музыкантами ХХ века. От Мессиана до Штокхаузена», выпущенной в 2018 году издательством «Композитор – Санкт-Петербург», такая же пара выстраивается и в его работах, связанных с академической музыкой.

Прочитав авторское предисловие и первых два из тридцати трех составивших книгу очерков, я понял, что могу двигаться дальше, только положив рядом другую книгу того же автора, выпущенную тем же издательством много раньше, в 2006 году, - «Контакты», и рассказ о новой работе Е.С.Барбана не получится без обращения к ней.

Итак, «Контакты». Подзаголовок – «Сборник интервью». Мир академической музыки ХХ века. Работа на Би-Би-Си, программа современной академической музыки «Музыкальная студия», которую Е.С.Барбан вел в течение десяти лет, дали ему возможность беседовать (порой – неоднократно) со множеством ярких личностей из этого мира. А уж искусством задавать точные вопросы Барбан-журналист владеет в совершенстве. В предисловии к российскому изданию «Диалогов с Бродским» С.Волкова Яков Гордин писал в свое время: «…Волков отнюдь не ограничивает себя функцией включения и выключения магнитофона. Он искусно направляет разговор, не влияя при этом на характер сказанного собеседником. Его задача – определить круг стратегических тем, а внутри каждой темы он отводит себе роль интеллектуального провокатора…» В огромной степени эти слова можно отнести и к Ефиму Барбану, добавив, что его вопросы связаны прежде всего с творческими и в значительно меньшей степени – с биографическими моментами из жизни собеседников. Внушительная по объему книга разделена на два больших подраздела: «Композиторы» (57 интервью) и «Исполнители» (33 интервью). Панорама имен – широчайшая: от Тихона Хренникова до Джона Кейджа, от Исаака Стерна до Лучано Паваротти. Широчайшая – но не беспредельная. Мне, к примеру, до сих пор жаль, что автору не удалось побеседовать, скажем, с Арво Пяртом или Луиджи Ноно… Каждому интервью предшествует подготовленная Е.С.Барбаном биографическая справка – короткая, сухо-информативная, в стиле заметки из энциклопедического словаря.

Но, видимо, хотелось Ефиму Семеновичу и самому, не ограничивая себя только системой тех или иных вопросов, высказаться прямо о творчестве своих собеседников. И вот, через двенадцать лет появилась книга, и послужившая поводом для этого текста: «Искусство возможного. Встречи с музыкантами ХХ века. От Мессиана до Штокхаузена». Каждая из частей, этого составного, как многоступенчатая ракета, названия требует пояснения.

В авторском предисловии Барбан объясняет использование крылатых слов Бисмарка вопросом эстетических границ, тенденций к их расширению или ограничению для различных направлений в академической музыке, для творчества тех или иных мастеров, для эволюции этих границ в эстетических взглядах даже одного конкретно взятого композитора в разные периоды его деятельности. Искусство возможного – это о постулатах и о времени, которое их неумолимо подтачивает. Как пишет сам Барбан в предисловии, говоря о второй половине ХХ века, «Музыка обрела черты бисмарковского утилитарного «искусства возможного», а по существу «искусства вседозволенного» - запретного, невозможного ранее для нее выхода за пределы эстетических и этических доктринальных предписаний европейской музыкальной системы в ее классическо-романтическом понимании». Это касается, в том числе, и системы записи музыки: рисунок на обложке книги воспроизводит систему графической нотации современного американского композитора и перкуссиониста Уилла Редмэна.

«Встречи с музыкантами ХХ века»… Очень важный и характерный нюанс. Если в «Контактах» были собраны интервью с композиторами и исполнителями, то в новой работе представлены только композиторы. Однако, в названии книги этого слова нет, есть – музыканты. Значит ли это, что к таковым Е.С.Барбан сознательно относит только творцов музыки, оставляя за чертой исполнителей – интерпретаторов, в том числе выдающихся? Не знаю. Мне почему-то кажется, что вслед за этой работой еще должен появиться ее как бы «второй том»… Автору виднее, и можно только пожелать ему сил и здоровья на новые книги.

Наконец, третья часть названия: «от Мессиана до Штокхаузена». Из вышесказанного ясно, что книгу составили очерки только о тех композиторах, с которыми автору удалось побеседовать лично. (Кстати, книгу украшает еще и замечательная вклейка с фотографиями этих встреч, включая и первую, где Барбан в 1960 году, еще в Ленинграде, беседует с приехавшими тогда в Советский Союз Лукасом Фоссом и Аароном Коплендом.) На обложку вынесены имена знаковые: Мессиан, Штокхаузен. Но на самом деле Барбан пишет не только о представителях авангарда, первого или второго. Читатель найдет здесь очерки об Эллиоте Картере и Леонарде Бернстайне, Пьере Булезе и Янисе Ксенакисе, Эрнсте Кшенеке и Витольде Лютославском, Джоне Кейдже и Маурисио Кагеле… Нет смысла пересказывать оглавление книги. Важнее, что панорама музыки ХХ века, особенно выпукло – ее второй половины, предстанет перед читателем в портретах ее создателей во всем своем разнообразии: тональная и атональная, алеаторика и серийные системы, конкретная и электронная, минимализм и полимодальность, наконец, встреча европейской музыки с музыкальными системами народов Азии и Африки. Каждый очерк автор завершает списком наиболее значительных сочинений того или иного композитора, доводя его, порой, до непосредственно нашего времени, 10-х годов уже ХХI века.

Существенные объемы интервью с композиторами, помещенные в «Контактах», вошли в новую книгу Е.С.Барбана, как интегральная часть соответствующих очерков. Существеннные – но не интервью целиком. Понятно, «Искусство возможного» представляет собой интереснейший документ и без обращения к «Контактам». Но, повторюсь, впечатление от параллельного чтения обеих работ оказывается значительно более сильным. Да, очерков существенно меньше чем интервью. Автор производил отбор, писал только о тех, кого счел необходимым включить в эту книгу. Для меня осталось загадкой, почему он не стал говорить здесь о композиторах советских (российских), беседы с которыми есть в «Контактах», причем, как о тяготеющих к традиции (Свиридов, Хренников), так и об авангардистах (Губайдулина, Денисов и др.). Может быть, это станет темой отдельной книги?

Но, давайте вернемся к тому, что в книге есть. Есть фирменный барбановский анализ творчества композитора, который лично мне доставляет просто эстетическое удовольствие, есть «расшифровка» появления тех или иных вопросов в интервью. Е.С.Барбан приводит массу интересных и неожиданных фактов. Меня, к примеру, поразило творческое долголетие Эллиота Картера. Композитор скончался в 2012 году в возрасте 103 лет, при этом, как пишет Барбан, «между 90 и 100 годами им написаны 40 работ и более 20 созданы уже после 100 лет.» Поразительный факт! Большинство персонажей книги (но не все!) – люди высокой культуры и разнообразных интересов. Скажем, итальянский композитор и педагог Гоффредо Петрасси – большой знаток и коллекционер живописи, обладатель работ Шагала, Миро, Гуттузо, а испанец Луис де Пабло в качестве своей настольной книги называет «Философические письма» Чаадаева. При всей сдержанности Е.С.Барбана к описанию бытовых деталей и редкости оных в его работах, не может не позабавить, скажем, «просочившийся» в книгу рассказ о том, что Джона Кейджа русская по происхождению жена лечила от артрита… гречневой кашей, причем, как уверял композитор, весьма успешно!

Помимо творческих, Е.С.Барбан пишет и психологические портреты своих героев и собеседников. Нюансы поведения, поза или естественность в общении, категоричность или широта взглядов, порой даже манера одеваться – все это не ускользает от взора автора. За текстом отчетливо чувствуешь, симпатичен ли ему чисто человечески собеседник (как, например, Оливье Мессиан) или не очень (безусловно, есть и такие). Очерки в книге расположены в алфавитном порядке, но есть некая символика в том, что последний из них посвящен создателю так называемого «третьего течения» Г.Шуллеру, человеку, стремившемуся в своем творчестве соединить джаз и академическую музыку.

Тут-то и стоит плавно переходить к причинам появления рецензии на книгу Е.С.Барбана на нашем сайте, посвященном джазу, блюзу и этнической музыке. Среди прочих «инструментов» есть на сайте и метка «академическая музыка». И достаточно часто ее приходится применять применительно к обзорам альбомов многих европейских и американских музыкантов. «Новый джаз», экспериментальная музыка, наконец, этно-джаз с использованием элементов афро-азиатских музыкальных систем, для многих, чье творчество выходит за рамки мэйнстрима и джазовой афроамериканской традиции, не мыслим без использования техник, родившихся в академическом авангарде. «Пограничье» джаза и академической музыки оказалось весьма плодотворным для многих музыкантов. И уже поэтому, уверен, люди, интересующиеся современным джазом, с большим интересом прочтут «Искусство возможного. Встречи с музыкантами ХХ века. От Мессиана до Штокхаузена».

Ефим Барбан

Искусство возможного. Встречи с музыкантами ХХ века. От Мессиана до Штокхаузена

© Е.С. Барбан, 2018

© Издательство «Композитор – Санкт-Петербург», 2018

Леонид АУСКЕРН