Ефим Барбан - Джазовые портреты. Джазовые диалоги

Этой осенью российское джазовое музыкознание наконец-то пополнилось давно ожидаемыми новыми работами Ефима Барбана "Джазовые портреты" и "Джазовые диалоги". Нелишне будет напомнить, что первая из "барбановской серии" – "Черная музыка – белая свобода" вышла в 2002 г. в издательстве Уральского университета. Появившаяся впервые в самиздате еще в советские времена, она создала автору репутацию бескомпромиссного адепта джазового авангарда, наукообразного и трудно воспринимаемого философа-музыковеда, пишущего о джазе "как о классической музыке". Подобную репутацию лишь усугубляли многочисленные статьи, рецензии и комментарии, то и дело публикуемые Барбаном в самоиздаваемом им журнале "Квадрат". Парадоксально, однако, что мало кто из читателей его опусов обратил внимание на необычный для советского (а во многом и мирового) джазоведения перенос акцента с историко-биографического метода исследования свободного джаза на культурно-эстетический. Отсюда – многочисленные отсылки автора к философским, онтологическим и экзистенциальным проблемам современной музыки (оно и понятно, поскольку эстетика – это все-таки философская дисциплина). Советская джазовая публика, не менее закрытая, чем "посвященные" академические меломаны, и воспитанная на описательном методе буклетных аннотаций, оказалась совершенно неподготовленной к альтернативной "гармонической вертикали" барбановского метода, из которой следовало несколько парадоксальных и даже враждебных для мэйнстрим-джазовых пуристов и фэнов тезисов, например:

÷"джаз всегда развивался в русле европейской академической традиции";
÷"музыка джазмэна далеко не всегда адекватна его личности";
÷"типология восприятия свободного джаза во многом сходна с новой европейской композиторской музыкой" и т.д.

Аналитический метод Барбана сформировался в контексте хорошо известной и неизбежной оппозиции практически любого альтернативного искусства советской официальной культуре до-перестроечного периода. Эту оппозицию автор "полуавтоматически" перенес на "разрешенный" советский джаз и его американский прототип.

В конце концов, более чем двадцатилетнее проживание в Англии все расставило по местам. Находясь в самой сердцевине открытого общества и наиболее радикальной европейской школы свободной импровизации, Барбан отнюдь не стал ее британским подданным. Более того, сумел объективно определить значение и место традиционной и современной джазовой идиомы в музыкальной культуре. Причины подобной де-радикализации и эволюции Ефима Семеновича в сторону более взвешенной субъективности я усматриваю, прежде всего, в социо-культурном опыте его продолжительной эмиграции, способствующей снятию прежней идеологической оппозиции, личному общению с многочисленными героями истории джаза и, наконец, возрастную мудрость. Обо всех этих переменах автор российско-британского "джазового опыта" поведал мне в обширном интервью 2002 года, которое было опубликовано в jazz.ru под названием "Наш человек в Лондоне, их человек в Москве" (в Москву Барбан иногда наезжал в качестве собкора газеты "МН" в Лондоне). Из того московского разговора стало совершенно ясно, что мой собеседник по-прежнему оставался "нашим человеком в Лондоне", не утратившим ни одного из прежних "джазовых признаков", но значительно расширившим стилистическую область и географию своих интересов за счет популистской позиции Русской службы Би-Би-Си.

При знакомстве с "Портретами" и "Диалогами" по-прежнему удивляет энциклопедическая эрудиция автора и чрезвычайно уместное, т.е. органичное (иногда ироничное), ее использование в джазовом контексте. Заинтересованного читателя не покидает впечатление безграничного арсенала самой разной информации из области психологии, истории, литературы, эстетики и прочих гуманитарных наук. В сочетании с неистощимым словарным запасом, виртуозной стилистикой и профессиональным критическим методом все эти компоненты, сплавленные в единый опус, образуют некое подобие музыкальной композиции, в которой все элементы "гармонической вертикали" тщательно сбалансированы. И все-таки это ДЖАЗОВАЯ композиция, которая в каждом из кратких очерков содержит столь мощную энергетику и несравненный "барбановский драйв", что заставляет раз за разом свинговать джазового читателя.
Благодаря довольно жестким условиям издательства (не более 5000 знаков в каждом очерке), автору, помимо прочего, в полной мере удалось продемонстрировать завидную афористичность и лапидарность характеристик своих персонажей, а содержание вопросов в "Диалогах" (и диалогах) я бы назвал учебно-показательным материалом для джазовых журналистов. Не менее яркое впечатление оставляет незамаскированный, но вполне объяснимый субъективизм автора по отношению к нескольким выдающимся музыкантам. К примеру, сценический имидж Лестера Боуи – вряд ли фиглярство и, тем более, жизнетворчество, но, скорее – социальная пародия, ирония и самоирония на более высоком интеллектуальном уровне сознания афроамериканцев (любопытная параллель с "цирком" В. Чекасина). Но так или иначе, большинство "Диалогов" постоянно хочется продолжать (подобно импровизационному процессу в джазовой джэм-сешн), поскольку ни один из них не представляется окончательно завершенным либо исчерпанным. Не в этом ли очевидном стимуле для соучастия творческого читателя состоит высшая степень информативности практически всех опусов Барбана – от подпольного ленинградского "Квадрата" до нынешних публикаций, а также тех, которые еще ждут своей очереди?

И, наконец, короткое замечание, касающееся авторской транскрипции имен известных джазмэнов – Гантер Шуллер (вместо Гюнтер), Джон (или Джордж) Луис (вместо Льюис) и еще несколько, – которые, право же, режут российское джазовое ухо (автор объясняет этот факт американским/английским произношением этих имен). Впрочем, это не более чем досадная мелочь, ибо совершенно не умаляет содержания и значения джазового (шире – музыкального) СОБЫТИЯ российского масштаба. Действительно, как говорится, нет пророка в своем отечестве; и все-таки, спустя два десятилетия, наша северная столица возвращает долг своему прошлому в лице человека, который не смог реализовать свой талант под прессом коммунистической идеологии.

Ефим Барбан. Джазовые портреты. Изд-во "Композитор. Санкт-Петербург", 2006 г.
Ефим Барбан. Джазовые диалоги. Изд-во "Композитор. Санкт-Петербург", 2006 г.

Геннадий САХАРОВ, октябрь 2006 г.