Джаз в Драме

Не пугайтесь, джазовые дру­зья и подруги, и не злорадст­вуйте недруги! Джаз все еще жив и довольно неплохо вы­глядит, о чем и поведал на­шей публике традиционный весенний фестиваль "Джаз- Транзит" в последние дни ап­реля. А Драма — это всего лишь обиходное название драмтеатра, на сцену кото­рого выходили музыканты из Польши, США, Италии, Москвы, Петербурга и Екате­ринбурга.

"Если хотя бы половина фестивальных групп пред­ставляет европейский либо мировой уровень — это бе­зусловный успех", — реплика из зала. В данном случае, по мнению автора, таких было четыре из шести.

Вопреки фестивальной традиции (оркестр Н.Бара­нова) местная диаспора бы­ла представлена на сей раз малым составом под назва­нием "Моби Джи", т.е. мо­бильный джаз. Это моло­дежное трио клавишника Ильи Макарова, явно начи­нающего делать себе регио­нальное (пока) имя под па­тронажем более старших, опытных и уже региональ­но именитых тромбониста Виталия Владимирова и сак­софониста Марка Иванцо­ва, которые, по сути, и "выта­щили" в целом эпигонскую музыку "Моби" (а такой в джазе всегда было в 1ООО раз больше, чем творческой) на "транзитный" уровень. За последние пару лет Иван­цов стал вполне индивиду­альной музыкальной лич­ностью (т.е. джазмэном по определению), а Владими­ров — безусловно лучший тромбонист в сегодняшней России — своими эффек­тивными и содержательны­ми импровизациями, осно­ванными на собственной композиторской практике, почти "передавил" (или завуалировал) стилистичес­кое несоответствие между юными джаз-рокерами и вполне зрелыми джазовыми солистами. Хотя подлинно музыкальный диалог между последними только начина­ет вызревать.

Итальянский квартет сак­софониста Массимо Д'Авола (не по названию ли знамени­того сорта винограда и мар­ки одноименного фирмен­ного вина?), потеряв своего лидера пианиста Романо Муссолини, в значительной мере утратил прежний музыкальный шик и биографическую интригу. А что осталось? Подразумеваемые се­ренады, итальянские опер­ные арии, а по большому сче­ту — все та же квази-европейская модель американского мэйнстрим-джаза, культиви­руемая во всем мире тысяча­ми музыкантов и ансамблей. Никаких новых открытий или озарений эта музыка не содержит: стильно, доброт­но и профессионально. Се­годняшняя среда ее обита­ния — респектабельные клу­бы-рестораны, посещаемые vip-персонами и прочими важными шишками.

Американский ритм-энд- блюзовый и блюз-роковый гитарист, вокалист и шоумен Хайрам Буллок (по-нашему Быков) появился на фестивале благодаря содействи Генерального консульства США в Екатеринбурге, и выйдя на сцену, тотчас начал подтверждать свою громкую репутацию в современной разновидности национального жанра американской музыки. С технологической точки зрения (инструмен тальное мастерство, интонационная подлинность, динамические перепады от грохота до шепота) все было о'кей, насчет души (в блюзе — это смех сквозь слезы) скорее подразумеваемо, не­жели очевидно. А очевид­ным был явно коммерциали­зированный шоу-блюз — вполне конъюнктурный то­вар черных американцев на рынке современного шоу-бизнеса. И, наконец, тело, ко­торое практически в любой народной музыке следует за душой. Здесь Буллок оказался в равной мере отвязным (драйв и экспрессия) и раз­вязным, о чем свидетельст­вовали двусмысленные тело­движения, явно обращенные к залу, которые, на мой вкус, производили впечатление навязчивого позерства. С другой стороны, многочис­ленные октавные прыжки-скачки, ускорения-замедле­ния темпа, с радостью узна­ваемые публикой цитаты из знаменитых шлягеров ("Биттлс" или Гершвина) и временами почти человеческий голос блюзовой гитары — все это значительно ближе к джазовому (или блюзово­му I содержанию, нежели "авторский" визуальный ряд. Хотя первозданного аутен­тичного блюза в спектакле Баллока оказалось все же не­много.

Совершенно противоположное отношение к фольклору. благодаря эмоцио­нально-психологическому погружению в корневую си­стему народной музыки, продемонстрировали на фе­стивале два российских ан­самбля — петербургское ’Волковтрио" с фольклор­ным вокалистом Сергеем Старостиным, который по собственному признанию ощущает себя "онтологичес­ким" музыкантом, и москов­ское "Второе Приближение" пианиста и композитора Ан­дрея Разина, исполняющее современную письменно­импровизационную музыку в самом широком контексте всеобщей "мировой дерев­ни".

С первых же порывов тот­час налетевшего фанк-рок-фри-джазового вихря "Вол­ковтрио" зал словно замер в ожидании пришествия все­поглощающей необуздан­ной сокрушительной лави­ны звуков, выпеваемых, вы­плакиваемых, выкрикивае­мых, выстукиваемых совсем не фольклорными инстру­ментами (акустический бас, гитара и ударные) и унося­щих современного урбани­зированного человека в до­подлинно языческую культо­вую и ритуальную символи­ку наших далеких предков. Либо, по контрасту, задумчи­во парящий мотив Сергея Старостина — нежный, от­решенный, трагический. умиротворяющий... Каким парадоксальным образом этот подлинно русский го­лос-инструмент вписывает­ся в совершенно инородныи музыкальный язык "Волковт­рио"? — одна из самых непо­стижимых загадок совре­менной альтернативной культуры.

Второе приближение — физический термин, означа­ющий максимально возмож­ное приближение к научной истине. А к музыкальной? Во все более расширяющемся пространстве современной импровизационной музыки это максимально возмож­ный баланс композиции и импровизации, обусловлен­ности и спонтанности, ре­зультата и процесса. Один из создателей "Второго При­ближения" московский джа­зовый критик и продюсер М. Митропольский позицио­нирует эстетику этой группы как результат культурно-исторических влияний поэти­ки Ф.М. Достоевского, поли­стилистики Сергея Проко­фьева и красочных абстрак­ций Марка Шагала, перене­сенных на русскую нацио­нальную почву. Я бы уточнил — на российскую, поскольку в музыке "Приближения" яв­но прослеживаются мотивы и интонации многонацио налыного российского этно­са: цыганского, татарского, еврейского... разумеется, русского, и каждый внима­тельный слушатель мог об­наружить в этой музыке свои национальные корни. И да­лее, уже за пределами нашей родины: балканский фолк, французский шансон и, на­конец, элегантное (скорее песенное нежели танцеваль­ное) танго в экспрессивно­-чувственной передаче Татья­ны Комовой, которая, по ме­ре постепенного отхода не­забвенной Валентины По­номаревой от импровизаци­онною авангарда, становит­ся едва ли не единственным в сегодняшней России про­фессиональным мастером неформальных и парадок­сальных "нечеловеческих" звуков человеческого голо­са,

Если расточать компли­менты в адрес шведского се­мейного диксиленда Кар­лингов (мама, папа, две доче­ри и два сына), трудно будет остановиться. Безупречное чувство стиля (от новоорле­анского до свинга), супер- профессиональный трехго­лосный контрапункт веду­щих инструментов, сокру­шительный драйв, завидное для любого шведа чувство юмора и еще много зажигательных прибамбасов (сценических и музы­кальных, кроме, пожалуй, не вполне уместных акробати­ческих и цирковых трюков), но прежде всего универсаль­ное мастерство и энтузиазм мульти-инстументалистки (прежде всего тромбонист­ки — без преувеличения од­ной из выдающихся в миро­вом традиционном джазе, — а также трубачки, пианистки, саксофонистки) и самой за­разительной шоу-вумен по имени Ганхилд, мгновенно воспламенили зал и сделали всех без исключения горячи­ми сторонниками шведско­го ансамбля.

Вот таким шведским апо­феозом и всеобщим ликова­нием местного джазового сообщества завершился ны­нешний весенний "Транзит", который явно выделяется среди прочих событий джа­зового сезона прежде всего высоким качеством музыки, стилистическим диапазо­ном (от традиции до аван­гарда), новыми таорческими идеями и, что особенно при­ятно отметить, более про­двинутым пониманием и оценкой жанровой специ­фики со стороны екатерин­бургской публики (пример тому — восторженный при­ем московского трио А Рази­на).

P.S. Если бы местные пра­вительственные чиновники и прочие vip-персоны посе­щали подобные праздники из интереса, престижа или хотя бы любопытства, а не протокола, музыкальная культура нашего города была бы. по мнению автора (нет, не богаче — она и так не бед­ная), более содержательной, а претензии Екатеринбурга на звание третьей столицы — более обоснованными.

Геннадий Сахаров

Jazz-Квадрат, №4/2006
­