Vilnius Jazz 2006

Как обычно, в середине октя­бря — с 12 по 15 октября 2006 года — в литовской столице, городе Вильнюсе, прошел 19-й фестиваль нового джаза и импровизационной музы­ки Vilnius Jazz 2006. И, как обычно, его программа пест­рела массой музыкальных открытий и эстетических удивлений.

Пожалуй, главное отличие нынешнего фестиваля от предыдущих — наличие в его программе конкурса моло­дых исполнителей Vilnius Jazz Young Power. Фестиваль на протяжении всех лет свое­го существования активно пропагандирует Вильнюс­скую джазовую школу'. За 18 лет проведения Vilnius Jazz воспитал несколько поколе­ний литовских исполните­лей и ценителей джаза. С 2006 года эта активность воз­росла до пестования нового джазового поколения путем непосредственного участия в его карьере. Несколько слов о конкурсе: отборочный тур прошел в мае 2006года. Заяв­ки на участие в нем могли по­давать группы и исполните­ли (не старше 27 лет), кото­рые должны были исполнить перед жюри (в которое во­шли профессионалы джазо­вой индустрии Литвы, а воз­главил легендарный музы­кант и педагог Владимир Чекасин) оригинальную ком­позицию и любую джазовую тему из списка, предложен­ного организаторами. Из 10 конкурсантов было отобра­но три финалиста: квартет Lietaus uzdanga, дуэт For Free и команда Magic Mushrooms, им на фестивале был выделен особый концерт и право по­бороться за Гран-при кон­курса (победа присуждалась путем зрительского голосо­вания и решения профессио­нального жюри).

Сразу скажу это был один из интереснейших концер­тов фестиваля! Есть привыч­ка узнавать о новых литов­ских джазовых проектах на фестивале "Бирштонас", ко­торый ориентирован имен­но на представление мест­ных коллективов. А тут вдруг!...

Первая вышедшая на сцену команда — квартет Lietaus uzdanga ("Покрывало из дож­дя"). В выступлении чувство­вались как крепкая рука вез­десущего Чекасина-педагога, так и наследие Скирмантаса Саснаускаса, активно ис­пользующего корневой ли­товский фольклор в своих музыкальных эксперимен­тах. В составе Lietaus uzdanga — вокалистка и пианистка Божена Буйницкая, скрипач Тадас Дешукас (назван луч­шим инструменталистом в конкурсе), контрабасист То­мас Жостаутас, барабанщик Мантас Аугустайтис.

...Погруженная в темноту сцена. Звук ударных В свете красного прожектора де­вушка читает как будто бы литовские колдовские заго­воры, держа в руках пучок су­шеных трав. Сбрасывает ка­пюшон, и садится за клави­ши электропианино. Ее пе­ние — один сплошной моно­тонный заговор, временами переходящий в демоничес­кий крик или стон. Ей вторит капризными нотами элект­роскрипка, и нервный кон- трабас, и журчащий шепот "дерева дождя". Очень литов­ская музыка! По школе ис­полнению и по насыщенно­сти фольклорными элемен­тами. В анкете голосования я ставлю плюсик напротив на­звания группы, несмотря на то, что вокал Божены опре­деленно мешает мне насла­диться композицией и мас­терством игры молодых му­зыкантов. Но, на мой взгляд, музыканты вступили на до­статочно уникальный путь создания именно литовско­го джаза, без компромиссов и без цитирования.

Во втором отделении — еще одни финалисты кон­курса: два саксофониста — Йозас Курайтис и Томас Размус, дуэт For Free. Выпускни­ки Литовской академии му­зыки и театра, ученики Пятраса Вишняускаса, предста­вили на конкурсе свою ком­позицию "21 с половиной страницы": диалог, соревно­вание, братание, перепалка, игра — на два дыхания и не­сколько саксофонов. Пона­чалу все кажется довольно скучным: обрывки фраз из стандартов, пародирование стилей, смена инструментов. Безусловная классность как инструменталистов, но без "ах!" в ходе мыслей. И вдруг, словно что-то щелкнуло, и они стали... играть! Появля­ются новые звуки, новые мысли — игра с предметами, выливающаяся в необычный звуковой ряд: засунутые в "жерло" саксофона длинные воздушные шары, раскру­ченная в воздухе пластико­вая труба-гармошка. "Из кус­тов" появляются кларнет, труба — ты ловишь себя на мысли, что не можешь ото­рваться ни от картинки, ни от звукового ряда, предлагае­мого тебе совершенно For Free. Признаюсь, забегая не­много вперед, я не думала, что столь камерная форма выступления сможет в зри­тельском голосовании на­брать максимум голосов: следом выступала достаточ­но раскрученная в молодеж­ной среде группа Magic Mushrooms — громко, ярко, бесшабашно. Смесь из доста­точно прямолинейного эй­сид-джаза, хип-хопа, фанка и диско. Лично я покинула зал на этом выступлении доста­точно быстро: с первых нот все понятно и предсказуемо, да мы и не на вечеринке в ночном клубе. И вернувшись в зал уже на оглашении ито­гов конкурса, в очередной раз убедилась в музыкальной образованности и тонкости литовской джазовой аудито­рии. Единогласно — по ито­гам голосования и вердикту жюри — Гран-при был отдан в руки саксофонного дуэта For Free!

Как говорится: "Победа — это только начало!". Как при­знался нам директор фести­валя Антанас Густис, Vilnius Jazz планирует опекать побе­дителей конкурса, представ­ляя и рекомендуя проект дру­гим международным фести­валям и конкурсам. А запись концерта лауреатов будет издана в виде компакт-диска, и этим будет положено нача­ло серии записей молодых творцов литовского джаза.

Выступление легендарно­го французского квартета Villerd-Ayler Quartet открыва­ло фестиваль. Нас там не бы­ло: удалось подоспеть в Виль­нюс только ко второму фес­тивальному дню. По этой же причине я не стала очевид­цем возвращения на литов­скую сцену молдавского Trigon’a. Последний раз му­зыканты выступали в Литве на фестивале "Бирштонас-98" — это было их первое и последние до сих пор литов­ское выступление. С тех пор состав Trigon'a изменился и вырос из трио до квартета. Также стоит отметить, что впервые за долгие годы на фестиваль Vilnius Jazz был приглашен коллектив из страны с постсоветского пространства!

В случае с пропущенным концертом Villerd-Ayler Quartet мне был дан шанс, что называется, впрыгнуть в последний вагон,- во второй день фестиваля музыканты квартета выступили в амплуа таперов на показе подборки лент звезды немого кино, ле­гендарного комика Гарри Лэнгдона (Harry Langdon). Но в этом месте нам потребуется сделать небольшое "лириче­ское отступление". Итак, французский Villerd-Ayler Quartet. В названии два име­ни: ныне здравствующего ли­дера проекта, француза Ги Виллера, и легендарного фри-джазового саксофонис­та Альберта Эйлера, скончав­шегося в 1970 году. За свою недолгую жизнь он успел стать культовой фигурой фри-джазовой сцены и даже изобрести новый прием иг­ры на тенор-саксофоне. Не­утомимые последователи его free-идей, авангардисты, уму­дренные сединами француз­ские музыканты — участни­ки квартета (кроме упомянутого Ги Виллера, это — кон­трабасист Эрик Брошар, ба­рабанщик Кристиан Ролле, гитарист Оливье Бост) в пер­вый день фестиваля играли свои фри-джазовые экспери­менты. Во второй день их взгляды были прикованы к экрану, а музыкальные мысли неотрывно следовали за каж­дым движением нелепого ге­роя Гарри Лэнгдона. Вовсе не значит, что они скатились до банального "саундтрека": здесь было место нетриви­альным ходам и странным звуковым решениям. Это был театр не только звуков, но и мимики музыкантов, сопере­живавших злоключениям эк­ранного героя и все свои эмоции выражающих всеми доступными средствами: ак­терскими и музыкальными. Но признаюсь: не столько ус­лышанная музыка, сколько этот комик стали для меня от­крытием и потрясением. Не­кий родной брат Чарли Чап­лина, забытый и потерянный во времени. Озвучивание не­мых фильмов с Лэнгдоном — один из многочисленных проектов в рамках CinesclaffARFI. Базирующаяся в Лионе (Франция) ARFI ("Ас­социация по поиску вымыш­ленного фольклора") — уни­кальная организация, ини­циирующая столь же уни­кальные проекты на стыке жанров. В 1987 году по ини­циативе ARFI был создан пер­вый live-саундтрек к леген­дарному "Броненосцу "По­темкин" Эйзенштейна, поло­живший началу целому цик­лу работ по эксперименту с озвучиванием шедевров не­мого кино.

Если три слова — Perti Рера Paivinen—для вас всего лишь ничего не значащий набор слов, значит, вы, видимо, ни­когда не слушали финский джаз. Иначе бы непременно хоть однажды наткнулись на это имя и знали, что мультиинструменталист (играет на всевозможных разновидно­стях кларнета, саксофона и флейт) Перти Пепа Пайви­нен — один из наиболее ак­тивных и ярких участников финской фри-джазовой сце­ны. Джазовый трудоголик, Пайвинен принимал участие во множестве различных проектов — Braxtonia Энто­ни Брэкстона, группа Юки Толонена, квинтет Юккиса Уотилы, EBU Big Band Палле Миккельборга. Он — один из создателей саксофонного квартета Saxperiment. С 1985 играет в финском биг-бэнде UMO Orchestra; в 1981-1999 гг. был участником легендар­ного фри-джазового оркест­ра Эдварда Весалы Sound and Fury: его можно слышать на их хрестоматийном альбоме Ode to the Death of Jazz (1989). В 1997 году Пайвинен собрал собственное трио, и первый же проект Umpsukkelis (1999) был назван в Финляндии альбомом года. А в 2002 г. Рера Paivinen Trio стали номинантами в кате­гории "Лучший джазовый ансамбль" в Финляндии. В Вильнюс Пайвинен при­вез свой квартет в составе ги­тариста Timo Kamarainen, басиста Ville Huolman и бара­банщика Mikko Hassinen. Собственно, квартет возник после того, как к трио Пайвинена в 2004 году примкнул гитарист по имени Тимо и совершенно неподвластной транслитерации на русский язык характерной финской фамилией (смотри выше). Так произошел замес кок­тейля из прогрессивного ро­ка и фри-джаза, стилистиче­ски определяющий реперту­ар коллектива. Что еще ха­рактерно: не часто в осно­ванной на всемирном рок- и джаз наследии музыке чувст­вуется география. Эти же ме­стами мрачные, местами зве­няще прозрачные как тон­кий лед композиции не мог­ли быть написаны нигде, кроме крайнего севера. И при всей своей стопроцент­ной уникальности и ориги­нальности вызывали неволь­ные ассоциации — да про­стят меня пуритане джаза — с творчеством раскрученных готических рокеров-финнов HIM. Какой-то именно финский мрак сочился из каждой нотки. Отрадно, что музыку эту интересно слу­шать не только из эстетичес­ких побуждений: ее мрачная красота соткана из нетриви­альных ходов мысли ее со­здателей — слушаешь, вни­маешь и словно разгадываешь ребус, выписанный на снегу..

Проект из Израиля Yitzhak Yedid Trio "Myth of the Cave" представлял в фестивальной палитре так называемую ’третью волну" джаза, его смесь с академической музы­кой. Последователь идей Гюнтера Шуллера (который считается отцом этого музы­кального направления), 32- летний израильский компо­зитор и пианист Ицхак Йедид, имеющий за своими плечами блестящее образо­вание (Rubin Academy of Music в Иерусалиме и New England Conservatory в Бос­тоне), в своем творчестве ак­тивно сочетает элементы джаза, современной акаде­мической музыки и фольк­лора Ближнего Востока: ме­лодии традиционного араб­ского и еврейского фолькло­ра и структурные принципы джазовой и новой классиче­ской музыки. Представлен­ный на фестивале проект Myth of the Cave ("Миф о пе­щере") базируется на аллего­рии, взятой музыкантом из труда Платона "Республика". Произведение было выпу­щено в 2002 году на герман­ском лэйбле Between the Lines, с которым Йедид под­писал контракт. Это просто филигранный философ­ский музыкальный трактат! Казалось, во время его ис­полнения весь зал углубился в самосозерцание... Но! По­сле концерта у меня лично возник вопрос о причастно­сти подобного рода произ­ведений к джазу: неотрывное следование партитуре, каза­лось, совершенно не остави­ло места для импровизации. С этим вопросом я и обрати­лась к Ицхаку Йедиду, кото­рый рассеял все сомнения:

Ицхак Йедид: В "Мифе о пещере" есть несколько им­провизационных мест: не­которые из них появляются сами собой по ходу исполне­ния произведения, другие изначально прописаны. Все дело в том, каким образом написана партитура произ­ведения — она не совсем обычна. В ней импровизиро­вать можно, глядя не только на ноты, но и читая те мета­форические рассуждения, которые я вписал в текст пар­титуры. Потому что, испол­няя это произведение, осно­ванное на столь метафори­ческом философском про­изведении, важно следовать не только за линией музыки, но и чувственной атмосфе­рой, философской идеей, которую я вложил в компо­зицию.

Импровизация, конечно, присутствует! Иначе и быть не могло, потому что я полу­чил как классическое обра­зование, так и уроки джазовой импровизации. Вдаваясь в детали (если вам интересно это знать!), могу сказать, что исполнение этого произве­дения требует от музыкантов, во-первых, точного следова­ния ритму и нотному рисун­ку, прописанному в партиту­ре. Во-вторых, проявления личных чувств, мыслей и ощущения атмосферы про­изведения путем импровиза­ции в обозначенных для это­го в партитуре местах. И, в- третьих: свободная импро­визация и вольная трактовка музыки, которая зависит от личности музыканта. Столь завышенные мною требова­ния к исполнению "Мифа о пещере" — причина того, что наиболее близкое к первона­чальной задумке исполнение получается, только если я ис­полняю его со своими сорат­никами. Например, контра­басистка Ора Боссон-Хорев (Ora Boasson-Horev) играла эту музыку, как в самый пер­вый, так и в самый последний раз, когда "Миф о пещере" ис­полнялся публично.

Для выступления на джазо­вом фестивале Vilnius Jazz я сам выбрал именно "Миф о пещере", по той причине, что из всех моих произведений оно наиболее близко к джазу. Скажем, мой последний ре­лиз, Reflections upon six images 2004 года, написан­ный специально для Third Stream Festival в Вене—более сложный и строгий по струк­туре, я исполняю его только на фестивалях современной классической музыки".

Литовский джазовый фес­тиваль невозможен без ли­товского проекта на его сцене. Вильнюсскую джазовую школу на Vilnius Jazz представлял интернациональный проект молодого, но уже весьма авторитетного саксо­фониста Людаса Моцкунаса Mockunas & Pasborg TOXI­KUM Special.

Без приставки special груп­па TOXIKUM существует с 2000 года. У ее истоков — сценическое партнерство литовского саксофониста Моцкунаса и датского бара­банщика Стефана Пасборга, познакомившихся во время учебы в Копенгагене в Rhyth­mic Music Conservatory. Тут было бы уместно перечис­лить все многочисленные интернациональные проек­ты, в которых задействован Моцкунас, которого в по­следнее время все громче и чаще называют "послом ли­товского джаза"; тут же сле­дом должен был бы быть длинный список призов и титулов, полученных им на различных музыкальных конкурсах и фестивалях; пе­речисление имен звезд евро­пейского и мирового джаза, с которыми выступал на од­ной сцене Моцкунас... Но ос­тавим эти строки для музы­кальных энциклопедий и справочников. Слишком до­лог этот список! Нельзя не упомянуть, разве что, самое последнее достижение Лю­даса: в этом году Моцкунасу был вручен почетный приз, ежегодно вручаемый фести­валем Vilnius Jazz за вклад в развитие литовского джаза. Отметим, что вручается на­града только в третий раз (ранее ее были удостоены музыковеды Юрате Кучинскайте и Людас Шальтянис (посмертно), и при наличии массы достойных ее лиц на литовской джазовой сцене, это, конечно, огромный аванс молодому музыканту.

Но вот из одного такого фестивального знакомства и выросла приставка special к проекту TOXIKUM. Один из самых оригинальных им­провизаторов, французский гитарист-самоучка Марк Дюкре услышал TOXIKUM в 2004-м, будучи гостем фес­тиваля "Бирштонас". Там же и тогда же родилась идея сов­местного выступления. В прошлом году на сцене Vilnius Jazz’05 публику радо­вал дуэт Дюкре-Моцкунас своим искусством чистей­шей спонтанной импрови­зированной медитации. В этом году до состава кварте­та трио Моцкунас-Пасборг- Дюкре разрослось благодаря приглашенному Марком Дюкре французскому кла­вишнику Полю Броссо, так­же самоучке и потому столь неутомимому энтузиасту, изобретателю новых при­емов игры и новых звуковых эффектов.

Как всегда внешне крайне экстравагантный Дюкре от­влекал всем своим видом от музыки, все время переклю­чая регистры публики с "прослушивания" на "про­смотр": в ярко-красных лако­вых кроссовках, джинсах "стреч", с блестящей в свете прожекторов головой и ли­цом опытного мима — он был неподражаем! Особен­но, когда, элегантно допив прямо на сцене пиво, бутыл­ку он стал использовать вме­сто медиатора. Публика за­ворожена, она не отрывает глаз, она не понимает — это всего лишь трюк. Сам фокус в другом — в музыке! Игрались в этот раз уже узнаваемые на слух композиции из репер­туара TOXIKUM. Понятное дело, новинки тоже были. Угадать авторство их было нетрудно: те, в которых до мелочей продуманы хитрые партии и самые узкие ходы для импровизации ударных — Пасборга, с просторными залами, в которые можно впускать сколько угодно кла­вишных партий — Поля Броссо, неординарные на­ходки для саксофонных со­ло — Моцкунаса. Не играли, кажется, ничего придуман­ного Дюкре: но никакой бе­ды в этом нет. В любое полот­но он как мастерская выши­вальщица вплетал свои не­тривиальные по ходу мысли гитарные соло, которые, как красную нить, не заметить было просто невозможно. TOXIKUM — отличное изоб­ретение, в котором от пере­мены мест слагаемых (да и самих слагаемых!) сумма не меняется: главное, чтобы бы­ло что слагать!..

Бесспорные хэдлайнеры нынешнего фестиваля, The Jamie Saft Blues Explosion, в лице гитариста и органиста Джейми Сафта, басиста Джо­натана Мэрона и барабан­щика Бобби Превита, не так давно бывшего гостем сцены фестиваля Kaunas Jazz...

Мультиинструменталист, композитор, продюсер Джейми Сафт — исключи­тельно крупного калибра персона на downtown-сцене Нью-Йорка. Спектр его му­зыкальных интересов про­стирается от оперы до джаза. Он исполнял оперу Джона Адамса I Was Looking at the Ceiling and then I Saw the Sky; со своим трио создавал каверы песен Боба Дилана; со­трудничал с John Zorn's Bectric Masada и Dave Douglas' Keystone. Он также извес­тен как продюсер и саунд- инженер: он делал записи для Джона Зорна, Икуэ Мори, Зины Паркинс, Бобби Превита и Дэйва Дугласа. После дегустации, кажется, всех бо­лее-менее громких музы­кальный стилей его интере­сы от современного импро­визационного "более-или- менее" джаза стали смещать­ся туда. где правит бал блюз. Хотя, конечно, отцы блюза не раз перевернутся там, где 5ы они сейчас ни были: ради их покоя в названии своего нового проекта Сафт рядом со словом "blues" пропечатал ’explosion" ("взрыв"). Так всем спокойней спится...

The Jamie Saft Blues Explo­sion критики уже относят к классике нового импровизационного направления jam band В составе группы—Боб­би Превит, одна из ключевых персон нью-йоркской им­провизационной сцены, один из лучших барабанщи­ков Нью-Йорка, партнер по музыкальным эксперимен­там Эллиота Шарпа и Джона Зорна. инициатор создания мультистилистических про­ектов (фри-боп группа Bump, соул-джаз-фьюжн проект Latin For Travelers, электрон­ный Empty Suits, акустичес­кий Weather Clear и другие). Ему даже посчастливилось писать музыку для спектаклей в театре кукол и представле­ний московского цирка. Спи­сок сценических партнеров Бобби Превита читается как энциклопедия современной импровизационной музыки: Стив Суоллоу, Марти Эрлих, Билл Фризелл, Чарли Хантер, Лу Солофф, Уэйн Хорвитц, Стив Бернстайн, Марк Дрессер, Джейн Айра Блум, Том Уэйтс... Третий участник про­екта — молодой басист Джо­натан Мэрон — имеет в своем послужном списке сотрудни­чество с гитаристом Дэйвом Фьючински и его группой Screaming Headless Torsos, за­писи с Мишелл Ндегеоселло и др.

Итак, начало концерта. Ес­ли у кого и были пробки в ушах, эти люди на первых же минутах избавились от сего недуга. Прочие же слабо­нервные и тонкослышащие меломаны удалились почти сразу. Что и говорить: энер­гетическая наполненость и мощь звука The Jamie Saft Blues Explosion приносит утешение всякому, для кого словосочетание "прогрес­сивный рок" хоть что-то зна­чит. Остальных она "выно­сит"... из зала.

Замес стилей в этой музы­ке, конечно, экстремальный. Случайно забредший на джа­зовый Vilnius Jazz фестиваль и попавший на этот концерт металлист вдруг нашел бы на этом концерте усладу для своих ушей. Удивительно было, будучи гостем, все-та­ки, номинально джазового фестиваля, улавливать стой­кий аромат hard-rock и pro­gressive trance в этом густо перченом музыкальном проекте. Но всех ведь преду­преждали: взрывы будут — надевайте каски и берегите барабанные перепонки!

И все же давайте успоко­имся и расслабимся. И тут вдруг окажется, что эта, каза­лось бы, совершенно "стеноломная" музыка только на первый взгляд ("на первый слух" было бы правильнее сказать, но звучит странно) кажется столь прямолиней­ной и бескомпромиссной. При прослушивании на меньшей громкости в ней вдруг обнаруживаются до­статочно филигранные, и даже заумные гитарные им­провизации, точно просчи­танные математические хо­ды в партиях ударных, вязкая красота органных пассажей, некая общая гениальная продуманность композиции и надрывный нерв, без кото­рого в блюзе, как известно, никуда. Музыка, точно струк­турированная и с четко сформулированным мело­дическим рисунком, словно специально "ухудшенная" индустриальными шумами, чтобы быть "альтернативой". Добавьте сюда еще и вокал Сафта, который он время от времени вплетал в звукоряд и не останется на полке с музыкальными специями, кажется, ни одной баночки, содержимое которой он бы не всыпал щедрой горстью в этот свой взрывной "кок­тейль Сафта". При такой пес­троте гармонических основ и стилистической эклектики удивительно, насколько цельным является авторский стиль проекта, где генезис важнее аутентичности, а чи­стота эксперимента — сле­дования канонам.

Подумалось вот что: может быть в этом проекте Сафт так усердно старается отойти от образа крайне "свободного", но все-таки "джазового" му­зыканта? А может быть, про­сто хулиганит? Как бы то ни было, и то, и другое, и даже третье у него получается от­менно. Третье — это эпатаж, которого он достигает од­ним своим внешним видом:: камуфляжные одежды и та­кая устрашающе пышная бо­рода, что в каком-нибудь ме­нее толерантном, чем Виль­нюс, сити его бы вполне мог­ли заподозрить в провокаци­онном подражании визуаль­ному имиджу Усамы Бен Ла­дена.
Любопытно было видеть, что ритм-секция слушает и смотрит на Сафта как на Мессию. Причем, Бобби Превит смотрит с широко открытыми, а Джонатан Мэ­рон — с широкого закрыты­ми глазами. Весь концерт со­вершенно гениальный Боб­би не сводил взгляда с Сафта, словно, если бы он отвел гла­за, тот потерял бы ритм. Мэ­рон же напоминал эдакого пластмассового заводного робота: простоять почти два часа концерта с закрытыми глазами и как метроном без запинки отсчитывать ритм — это тоже своего рода ред­кий талант! Должен же быть хоть кто-то во "взрывном" проекте спокойным...

Анастасия КОСТЮКОВИЧ


JAZZ-KBAДPAT №1'2007