Минск Блюз 2006 - Блюз нового поколения

"Блюз живет в Минске" уже давно — это доказал еще Ген­надий Стариков, глава блю­зового Star Club, не первое десятилетие устраивающего одноименные фестивали. На фоне этого увесистого, про­веренного временем блюза, явление фееричных и юных Svet Boogie Band, случившее­ся в 2003-м, было шоком — блюз превратился в медиу­мическое явление; из юно­шей пылких начали выгля­дывать черные блюзовые де­моны прошлого века, в их го­лосах прорывались интона­ции откуда-то с дельты Мис­сисипи, а блюзовые фести­вали Европы и вовсе были в восторге. Теперь, как выяс­нилось, новая генерация бе­лорусского блюза — это не только Свет, но и целый па­рад всевозможных оркест­ров, которые и устроили све­женький фестиваль в "Аква­риуме".

Открыл фестиваль дуэт Danny And Willie Blues Mob,
презентовав минималис- тичный, сосредоточенный мягкий блюз без тени пафо­са и театральности. Звучит Route 66—зал в восторге. Му­зыканты настолько невозму­тимы, что возникает впечат­ление, будто на сцену вытя­нули старинный патефон с древними блюзовыми записями и крутят их прямо сей­час — даже непривычно не слышать характерного ши­пения. Никакой истерии — спокойные интроверты рас­сказывают неторопливые блюзовые истории не толь­ко с чувством, но с толком и расстановкой.

Следующими на сцену вы­шли Night drive Band из Гоме­ля: оркестрик под управле­нием человека по имени Сергей Курек. Гомель — сто­лица белорусского блюза, яс­ное дело. Как, кстати, и рэпа. Видимо, способствует там что-то развитию "черной" музыки (южные окраины Бе­ларуси? особый радиоактив­ный воздух?). Гомельский бэнд играет, скорей, блюз- рок, сильно замешанный на ритм-н-блюзе 50-х: получа­ется своеобразная презента­ция чувственно-эмоцио­нальных возможностей эле­ктрогитары в блюзе. Гита­рист спускается по лестнице в зал, чуть ли не падает на ко­лени а-ля Хендрикс (тут бы еще облить гитару бензином из баллона для зажигалок и поджечь — вот вами Вудсток, дорогие дети!), выдает что-то в духе раннего Сантаны и изо всех сил пытается завес­ти толпу. Подключаются дру­гие музыканты, по очереди солируя (такие импровиза­ционные моменты в блюзе очень трогают — именно тогда музыканты начинают обмениваться краткими, значительными взглядами протяженностью в одну де­сятую секунды: интересно ловить эти взгляды и пони­мать, в какой момент соло, например, закончится или уступит музыкальное прост­ранство другому инструмен­ту).

После "ночного драйва" на сцену выходит легенда белорусского ритм-н-блюза, Артем Кричевский — им­позантный и блестящий брюнет с тяжелым взглядом и волосами, собранными в хвостик. "Кто-кто это?" — кричат в зале. "Кричевский и группа... ээээ... Ктулху?" (не расслышали, видимо). "Ну, какая разница, что за группа — главное, Кричевский!". Сам мэтр играет почти авто­матически — сказывается стаж, видимо. Его блюз — скорей, развлекательный, однако более чем професси­ональный. Пускай во всем этом не хватает безумия (из­держки профессионализма, видимо), зал наконец-то принимается танцевать, ибо звучало "старое-старое, доб- рое-доброе, любимое-любимое" (так сам Кричевский предваряет блюзовые стан­дарты). Танцующие радуют
— некоторые девы облаче­ны в фетровые мужские шляпы (сейчас это, судя по всему, модно), молодые лю­ди — сплошь в черных пид­жаках, из-под которых вы­глядывают белые манжетики. Кричевский выдает ка­кие-то "медляки", настрое­ние становится неумолимо ресторанным, вот уже зака­чались пары в чувственном танце. Всю эту атмосферу моментально разбил ор­кестр Old Shoes (ясное дело, тоже из Гомеля). Это — це­лый блюз-бэнд с рокабилльным антуражем — гигант­ским блестящим контраба­сом, на котором играет сов­сем юного вида парень в оч­ках, напоминающий амери­канского студента колледжа 50-х, этакий Холден Кол­филд. Сбоку от него стоит флейтист, издающий непре­рывную патологическую импровизацию — скорей, фри-джазовую, нежели тра- диционно-блюзовую. Под­ключается саксофон — впрочем, контрабас все рав­но оказывается на первом месте, даже когда его просто кладут на пол, временно пе­реключившись на соло на губной гармошке. "Старые шузы" играют не совсем блюз — это, скорей, арт- блюз или фри-блюз (впро­чем, таких стилей офици­ально, кажется, не существу­ет) с обилием импровиза­ции, мощной аутентичной основой и легкомысленной виртуозностью. Контраба­сист принимается петь — ка­жется, что голос старше его самого лет на 40-50 как ми­нимум. Толпа издает чувст­венные вопли и рвется тан­цевать. "Это — маленький Вилли Диксон!" — востор­женно кричит кто-то в зале (Вилли Диксон, кто не знает, — легендарный блюзовый контрабасист 40-х-50-х, ав­тор той самой Hoochie Coochie Man, без которой не обходится репертуар ни од­ного современного блюзмена).

Потом разгоряченную толпу веселили великолеп­ные Bowling Jack — пожалуй, самые серьезные конкурен­ты Svet Boogie Band в смысле глобальности. Пюпитр с тек­стами (или нотами?), белые рубашки с подтяжками, ма­нерная блюзовая аутентика и восхитительная жесткость исполнения приводят зал в исступление. Поэтому когда на сцену выходит сам Свет его бэнд, естественно — хэдлайнер), к сцене подтя­гиваются все; откуда-то дю­жие блюзовые молодцы вы­носят пианино с разобран­ным верхом и торчащими наружу молоточками-стру­нами. Свет в роли небольшо­го, но взрывоопасного доб­рого демона начинает укро­щать взъерошенное пиани­но чувственным буги. Он по­стоянно улыбается — то ли оттого, что в группу наконец-то вернулся гитарист Эл (Алексей Шилович, некогда половина блюзового дуэта Svet & А1, с которого все и на­чиналось, несколько лет ра­ботал в Сирии на диплома­тическом поприще), то ли потому, что на саксофоне играет сам Павел Аракелян, недавно объявленный "джазменом года" (Аракелян по этому поводу зарос пыш­ной бородой и стал похож на прекрасного горца), то ли оттого, что под сценой сто­ит толпа девочек и безоста­новочно визжит (Свет — своего рода секс-символ, что поделаешь). "Happy with the boogie!" — смешно под­ражая их визгу, кричит Свет в зал. "Happy with the boogie!" — верещат девочки в ответ. Свет, пожалуй, единствен­ный, кго превращает блюзо­вый концерт в настоящее шоу и общается с залом, то рассказывая о каждой песне ("Вечером, когда идет дождь, я не могу быть один..."), то на­прямую коммуницируя ("Са­мый грустный мужчина ве­чера получит в подарок ком­пакт-диск! Да-да, именно ЭТОТ мужчина, вот там, сле­ва!"), а то и вовсе выходя с гармошкой в народ: подход, как на квартирнике, с кото­рых эта группа когда-то и начинала. Группу зовут на бис — но выходит какая-то тетенька с добрым лицом (ибо часы пробили опасные 22.00) и кричит в микрофон что-то в духе "всем спасибо, все свободны".

Видимо, время блюза вы­шло.

Татьяна ЗАМИРОВСКАЯ,
"Бел Газета"




JAZZ-КВАДРАТ №6'2006