Игорь Варашкевич и группа «Крама»

В конце сентября в одном из столичных клубов состоялся концерг-презентация дол­гожданного альбома группы «Крама» "Усё жыццё - дз1уны сон". Безусловно, это меро­приятие значимое как для самих музыкантов, поддер­жать которых аж из Москвы приехал известный блюзмэн Николай Арутюнов, так и для всех поклонников, кому посчастливилось на него по­пасть (событие практически не афишировалось). Кстати, последних было немало, что красноречиво свидетельствует - творчество лучшей блюз-роковой группы Бе­ларуси любят многие. Но поскольку "Крама" на неко­торое время невольно ушла с белорусской рок-сцены, возникает подогретый здо­ровым интересом вопрос: чем же занимались музыкан­ты за трехгодичный период молчания? Поиски "крамовского" лидера Игоря Варашкевича дались мне нелегко, но за них я был награжден вдвойне - побеседовать со мной согласился еще и близ­кий друг и наставник Игоря, человек, немало сделавший для белорусской рок-музыки, гитарист Леонид Веренич. Итак, о жизни, о музыке, друг о друге и о себе музыканты рассказали в нашей беседе.

Максим Козлов: Игорь, выход нового альбома - для вас событие зна­чимое? Ведь его выпуск задержался более чем на полгода. Было нелегко?


Игорь Варашкевич: Безусловно, значимое. Надо отмегить, что между пла­стинкой "Хавайся у бульбу" и этим альбомом был еще диск The Best, все песни для которого, в том числе но­вые, были полностью пере­писаны. Я его считаю само­стоятельным альбомом, но гак как в нем были и наши старые песни, получается, что между выходами новых пластинок был довольно большой промежуток вре­мени: с 2001 года по 2007. Это больше чем много, даже для группы «Крама», которая выпускает альбомы раз в три года. "Усё жыццё - дз1уны сон" мы записывали при­мерно 12 месяцев: начали где-то в начале позапрош­лого лета, и планировали выпустить его до нового года. Но процесс затянулся — успели записать только первые шесть песен. Работа же над второй частью за­держалась по многим при­чинам. Презентация тоже не получилась в свете из­вестных событий - весной в министерстве культуры нам не дали разрешения на про­ведение этого мероприятия, и все клубы и рестораны от­казались его проводить.

Однако, не так давно один из клубов каким-то чудом согласился, и все прошло. И на мой взгляд, и по мнению многих людей, презента­ция была замечательной. Да, была нервозность, ведь нам приходилось репети­ровать в довольно сложных условиях - с Арутюновым мы вообще провели только пару репетиций, и на саунд- чеке было тяжело, но я счи­таю, что сам концерт был лучшим концертом группы «Крама». И он был очень ну­жен именно в психологиче­ском плане, потому что нас не просто затравили... Даже хорошие знакомые стали давать в прессе какие-то гад­кие комментарии и в адрес группы «Крама», и в адрес всего белорусского рока, ставя под сомнение его су­ществование. На это я могу' сказать одно: попробуйте спеть по-белорусски, чтобы вас начали слушать хотя бы сто человек - тогда пойме­те, насколько это тяжело.

Многие музыканты из других белорусских групп принимали уча­стие в презентации...

И. В.: Да, это уже вошло в добрую традицию. Вот, Ле­онида Веренича я на протя­жении многих лет пригла­шаю играть в «Краме», но по разным причинам он этого не может себе позволить. Тем не менее, он играл в альбоме "Хавайся у бульбу" в композиции про себя само­го, и в новом альбоме песни "Стефка. Праз 20 год" и "Буп у начы" практически пол­ностью сыграны им. Руся из группы "1ндыга" исполнила вторую вокальную партию в композиции "Неба". Алек­сандр Сапега (Apple Tea), как сессионный барабанщик, записывает с нами уже вто­рую пластинку. Так делают многие группы. Почему? - объяснять не буду. К сожа­лению, Виктор Молчанов в записи этого диска не смог поучаствовать, потому что играет в одном из составов «Песняров».

Композиции из ново­го альбома дались вам не просто?

И. В.: Самая длинная ис­тория вышла с песней "Лес арла". За время записи аль­бома она претерпела три трансформации, из-за чего, в итоге, пришлось полно­стью переделать припев. С первым вариантом этой композиции нам когда-то еще удалось попасть на "На скрыжаваннях Европы", а тот вариант, который во­шел в альбом, радикально отличается от начального. Это действительно выстра­данная песня. Многие ее не совсем понимают, говорят, что она не «крамовская». Объясню это тем, что, в от­личие от других песен груп­пы «Крама», эта композиция создана из риффа, который сделал Сергей Труханович.

Как вы относитесь к распространенной прак­тике выпуска альбома, когда записывается две-три хитовые компо­зиции, а пространство между ними просто за­полняется?

И. В.: Плохо отношусь. «Крама» тем и отличается, что у нас этого нет. Я вооб­ще не люблю «проходные» песни, хотя они, безусловно, бывают. У нас есть несколь­ко композиций, которые мы вообще никогда не испол­няем на концертах. Одна из них - «Мiшка» (английская версия - "Baby") - на бело­русском языке так и не была записана.

Как насчет джэмовой практики в ваших кон­цертах?

И. В.: Нормально, хотя джэм не всегда хорош. Осо­бенно, когда в нем участву­ют какие-нибудь не совсем хорошо играющие и исте­ричные личности, поэто­му спонтанные джэмы я не очень люблю. Например, джэм с Арутюновым был отрепегирован и согласо­ван - именно поэтому и по­лучился. А когда подпившие люди в завершении концер­та вылезают на сцену и на­чинают соревноваться друг с другом, это обычно пре­вращается в бардак

Что в вашей жизни, и в жизни группы «Крама» произошло за период молчания?

И. В.: Мы были заняты записью альбома - полно­стью погружены в творче­ство. Так как с концертами у нас не все в порядке в этой стране, то мы выступаем в основном в Польше. Ни о каком туре по Беларуси не может быть и речи, потому что нам его просто не да­дут сделать. Да и отсутствие всякой рекламы делает свое дело. Например, на это чу­дом удавшееся выступление я собирал народ сам, обзва­нивая всех, кого знаю.

А на каких площадках вы хотели бы выступать больше всего?

И. В.: Больше всего меня устраивают площадки, рас­считанные на три-пять со­тен человек. Мне не нравят­ся стадионные концерты, я не очень люблю «каменные мешки», типа КЗ «Минск» - в них очень плохая акустика, и звучание там оставляет желать лучшего. «Крамовские» площадки - это клубы до пятисот мест.

Как вообще появляют­ся ваши песни: просто ли, сложно ли, спонтанно?..

И. В.: Из воздуха, сами собой, ведь я не профес­сиональный композитор. После концерта, утром, я могу сесть и придумать не­которые ходы, из которых можно сделать потом пол­ноценные композиции.

Леонид Веренич: Если человек сумел распознать в мировой культуре какие-то тенденции и сам смог двигаться в определенном русле, значит, этот человек талантлив и может что-то создавать. Игорь пропове­дует ортодоксальную му­зыку рок, и играет’ ее очень понятно и просто, непо­хоже на тот детский лепет, которым нас «радуют» мно­гие и многие современные группы.

Эти ходы получаются всегда?

И. В.: Нет, не всегда. Есть очень много сырого мате­риала, записанного на кас­сетах, который не востребо­ван до сих пор. Этим летом мы с Димой Демидовым из группы «1ндыга» как раз на­чали заниматься разбором этого материала. Было запи­сано где-то 13 демо-песен, которые «Крама» исполнять не будет - они стилистиче­ски другие. Если все полу­чится, это будет уже совсем другой проект позитивной музыки.

Возможность чувство­вать и создавать музы­ку люди всегда считали сверхъестественной, почти демонической способностью. Каково ваше мнение на этот счет?

И. В.: Я тоже разделяю эту точку зрения и считаю, что музыка - это самое необъ­яснимое, что есть в мире искусства. Когда ты рису­ешь - все понятно: берешь карандаш или кисть, и с каким-то материалом на­чинаешь работать. А откуда берется музыка - я не знаю. Наверное, это не только де­моническая способность, но и божественная, хотя я не особо верующий человек, однако считаю, что в мире все взаимосвязано, а значит, есть и то и другое - и в этом вся прелесть.

Л. В.: Все-таки, это боже­ственная способность. Из каких-то наигрышей рож­даются настоящие компо­зиции... Как будто звоночек прозвенит в мозгу, и дума­ешь: «Да, что-то из этого может’ получиться». Когда такой звоночек прозвонил - надо браться за песню, думать над аранжировкой. Но вот этот первый толчок - это то, что появляется сверху. Высиживать можно и стили, и аранжировки, но что-то должно толкнуть на создание музыки. У Игоря эти звоночки звенят чаще, на мой взгляд, чем у других, поэтому коллеги согла­шаются работать с ним, и песня приобретает тот вид, который потом нравится людям.

А вы до конца уверены, что музыка - ваше при­звание?

И. В.: Теперь да. Хоть я и профессиональный интерьерщик, но практически не работаю по специально­сти и думаю, что моя миссия в этом мире тесно связана с музыкой.

То есть, у вас не возни­кало вопроса: «А на кой ляд мне все это нужно?»

И. В.: Были разные пе­риоды в жизни - и падения, и депрессии, которым под­вержен любой творческий человек Но я с этим спра­вился, и в сорок семь лет чувствую себя гораздо луч­ше, чем в тридцать семь.

А что помогало удер­жаться на плаву?

И. В.: Вера в то, что ты делаешь,уверенность в правильно­сти выбранного пути. То, что «Крама» осталась верна своему стилю и никуда с него не свер­нула, хотя нам неоднократно предлагали утяжелиться - уже показатель этого. Такие груп­пы как Alman Brothers Band, Lynyid Skynyrd существуют до сих пор и очень успешно вы­ступают, а это доказывает, что такая музыка - правильная, не однодневная, и имеет право на существование, так как ее слушают очень много людей.

Нравится ли вам, когда «Краму» называют «би­зонами» белорусского рока?

И. В.: Нет, абсолютно не нравится. Я терпеть не могу такого рода титулы. А когда их дают людям, которые во­обще ничего не сделали - это просто смешно. Rolling Stones - легенда, это понят­но, а мы гораздо скромнее. Эдакие скромные труже­ники белорусскоязычного рока.

На концерте Николай Арутюнов объяснил, почему любит выступать с вами, и почему спе­циально приехал в под­держку вашего альбома. А почему вы любите иг­рать вместе с ним?

И. В.: Все это произошло отнюдь не по чьему-то при­казу. Наша дружба возникла сама собой и довольно дав­но, и развивается уже более десяти лег, постепенно пе­рерастая в плодотворное сотрудничество. Я даже при­думал свою версию этого: страдая от того, что Игорь Варашкевич не обладает мощным голосом с хоро­шим диапазоном звучания, который нужен именно для той музыки, какую играет «Крама», он встретил такого человека, который воплотил его мечту в жизнь. Этот человек спел песню «Бяжы хлопец», которая должна звучать идеально, на все сто процентов, и он спел ее так, как надо.

Вопрос Леониду Вереничу: какой вы видите группу «Крама» в буду­щем?


Л. В.: Хочется видеть ее успешной - устоявшимся истеблишментом белорус­ского рока, а не жалобно просящей о помощи. По­тому что дух этой музыки, считаю, на высоком уровне. Да, Игорь говорил, что он не профессиональный ком­позитор. Зато он настоя­щий songwriter (есть такое английское слово). И ему удаются песни. Как бы там ни было, присутствуя на их недавнем концерте, я видел, как у многих людей после композиции «Падае дождж» слезы наворачивались на глаза. Можно сколько угод­но говорить о минимализме стиля и прочих тонкостях - это работа профессио­нальных критиков, и они не могут существенно вли­ять на мощь главной идеи. Игорю удается сочинять прекрасные песни, поэтому я желаю видеть их еще более совершенными с точки зре­ния звукорежиссуры.

Почему у этой группы так много проблем и трудно­стей? У них нет недостатка в хороших идеях, в расста­новке каких-то акцентов в аранжировке - вся беда в том, что нет постоянной творческой мастерской, им трудно записывать треки. Очень плохо, что отсутст­вует настоящая творческая база, на которой можно было бы работать, экспери­ментировать. Да и всем этим должен заниматься профес­сиональный продюсер, тот, который хочет эту продук­цию продавать. А в данном случае ребята - Игорь Варашкевич и Сергей Труханович - сами выступают не только как музыканты, но и как продюсеры всех своих аранжировок и компози­ций. Поэтому они не просто творцы, но и люди, до кон­ца отвечающие за свою дея­тельность. Мы - друзья, кол­леги или просто хорошие знакомые - те, кто всегда рядом с группой «Крама», стараемся помогать, как мо­жем, но предложения наши минимальны, потому что мы хотим извлечь из этого максимальную пользу в наи­более короткий срок.

Мы видим, что получается нечто, в большей или мень­шей степени позитивное - поэтому все удовлетворе­ны. Хотя мне кажется, что эту музыку можно сделать еще лучше, поэтому я вижу «Краму» в будущем как серь­езную, солидную и успеш­ную группу с отточенной программой и налаженной концертной практикой.

Что значит минима­лизм стиля в группе "Крама"?

И. В.: Насчет этого я могу сказать: не секрет, что ис­тина - в простоте. Моя лю­бимая команда, музыкантов которой могу считать одни­ми из своих учителей - это Creedence. Их музыка на­столько простая и честная, мелодичная, что я с боль­шим удовольствием слушаю ее до сих пор, практически каждый день, и мне это не надоедает. Смотрю все концерты Фогерти (John Fogerty) - безупречная ра­бота, а сам он - великий человек и превосходный вокалист.

В вашем, Игорь, твор­честве, Леонид Веренич занимает особое место?

И. В.: Да, именно особое. Леня - один из моих учи­телей, мы с ним знакомы с начала 80-х годов (когда он вернулся из Тюмени, где работал в ресторанах), и он изначально услышал еще в музыке «Бонды» ту линию, которую я продол­жаю в «Краме». Он все время меня поддерживал, крити­ковал, советовал, говорил, где хорошо, где плохо. Я считаю Леню, без ложной скромности, одним из луч­ших гитаристов Беларуси, самым эмоциональным и честным.

Л. В.: Я в свою очередь могу назвать Игоря в боль­шой степени культурным человеком, ибо он понима­ет, что происходит в музы­ке, и к этому пониманию он пришел сам.

Какие вы видите пер­спективы развития здо­ровой альтернативной музыки в нашей стране, и что нужно для ее успеха?

И. В.: Поскольку не явля­юсь музыкальным крити­ком, мне тяжело ответить на этот вопрос однозначно, но скажу, что есть много инте­ресных команд, причем я не обращаю здесь внимания на язык, на котором исполня­ются песни, хотя мое пред­почтение, безусловно, от­дано «беларускай мове». Их участникам я посоветовал бы две вещи. Первое: прида­вать большое значение про­фессионализму' что крайне необходимо в современном мире. Второе: не гнаться за быстрой победой - напри­мер, чтобы уехать в Европу. Подобные цели достичь со­всем не просто, и мало кому они удаются, да и в основном это представители тяжелых направлений. Просто так, без конкретной серьезной идеи невозможно снискать себе славу и уважение.

Л. В.: Творческие люди всегда сомневаются, пере­живают, ибо хотят понять, правильны ли их действия. И в этих сомнениях от мало­го до смешного - один шаг. Человек легко может поте­ряться в своих желаниях. Конечно, какой-то толчок творческим людям дается изначально. Почему - не знаю, но талант - не послед­нее, что есть у музыканта. Благодаря ему можно глуб­же понять стиль и выбрать правильное направление. Но немаловажно обладать еще усердием и упорством. А при разумной критике друзей можно добиться определенного успеха. Но достичь глобального успеха суждено лишь единицам.

И. В.: А по этому поводу не нужно переживать. Лич­но я не переживаю о том, что мы не ездим в Россию, не собираем огромные ста­дионы - значит, это не наша миссия. И тем более это не значит, что мы хуже тех, кто эти стадионы собирает. Самовыражение - вот что важно.

Каковы у группы «Кра­ма» планы на будущее?

И. В.: Запланировали сло­мать «крамовские» традиции, записав новый альбом, за что и возьмемся с Сергеем Трухановичем в ближайшее время. Идеи цельного альбома пока нет, многое возьмем из мате­риала, который был записан ранее, но пока не пригодил­ся. И будем создавать но­вые песни, ибо творчество - процесс непредсказуемый. Например, в пластинке «Усё жыццё - дз1уны сон* есть песни, придуманные бук­вально за пару часов - это "Стефка. Праз 20 год" и "Буп у начы". То есть, мы хотим быть постоянно в музыкальном процессе - это спасает.

Наша встреча столько раз откладывалась по оп­ределенным причинам, что не могу не спросить: как насчет единения с природой?

И. В.: Это, безусловно, влияет на меня положи­тельно... К сожалению, все реже удается выезжать, но я стараюсь использовать ма­лейшую возможность. Вот, летом уехал на двое суток с Димой Сурским, председа­телем Белорусского союза дизайнеров, в маленькое пу­тешествие по речке Сулла и получил массу впеча тлений: я не ожидал, что совсем не­далеко от Минска есть аб­солютно дикие места, где нет никого. В этой поездке мы здорово отдохнули и морально, и физически. Со­всем недавно Дима с друзья­ми поплыл на байдарках по Свислочи, а я не смог к ним присоединиться - ребята сообщили мне о своем ме­роприятии только вечером перед выездом, поэтому я, зная, что они уже сидят возле костра, погрузился в страшную депрессию и дико им завидовал (смеется).

Название вашего по­следнего альбома меня­лось, не так ли?

И. В.: Когда-то он дол­жен был называться "Mein Vaterland, auf Wiedersehen" (эта песня была записана года четыре назад). Но за прошедшее время многое изменилось, и мы решили остановиться на таком глу­бокомысленном названии - и не ошиблись, ибо никакой отрицательной реакции на него не последовало. Хотя название это отнюдь не ро­ковое. И сама песня очень светлая и позитивная.

Значит, «жыццё - тэта дзiуны сон»?

И. В.: Если говорить одно­значно, то мой ответ: «Да».

Л. В.: Эта сентенция Иго­ря в какой-то мере успокаи­вает и меня. Если мы будем думать о жизни, как о бес­конечной борьбе, или как о скопище каких-то нега­тивных эмоций, неудач, то лучше признать, что эта ко­роткая фраза более филосо­фична, нежели кажется.

И. В.: Есть опять же при­рода, которая не врет. Когда выбираешься на озеро, в лес - туда, где нет всей той гадо­сти, что скопилась в горо­дах, понимаешь, ради чего надо жить. Я езжу на при­роду отдыхать. Иногда это рыбалка или просто костер с гитарой и песнями, иногда это грибы, но грибы хоро­шие, съедобные (смеется).

Л. В.: Даже когда встреча­ешь сельских женщин или мужчин, слушаешь их про­стую речь - слышишь муд­рость, видишь спокойствие - это интересно. И отсюда идут наши корни. Без нацио­нальной идеи, без мощного подъема молодым неоткуда черпать вдохновение. Из воз­духа или из этих московских «фабрик звезд» ничего хоро­шего не будет. Нужно быть свободным, сильным духом и ногами твердо стоять на той земле, где родился - то­гда все получится.

Но среди сотен про­грамм и проектов, рас­считанных на массовую аудиторию, все-таки вы­деляется, пусть и неболь­шой, процент действи­тельно думающих и даже что-то делающих людей.

И. В.: Выделяется. Но этих людей, как и программ, крайне мало.

Л. В.: В той же поп-музыке люди тоже умеют работать качественно, и тоже могут стараться. Просто такое направление максимально рассчитано на привлечение слушателей. Эдакий модный формат.

И. В.: Но есть счастливые исключения - например, известная группа «Океан Эльзы», творчество кото­рой, безусловно, построе­но на глубочайшей нацио­нальной идее. Это красивая музыка с великолепным вокалом. Хотя они и поют о любви - это не режет ни уши, ни глаза.

А в вашем творчестве какое место занимает тема любви?

И. В.: Не самое главное, хотя в новом альбоме, в от­личие от предыдущих, эта тема по ряду обстоятельств и причин звучит сильнее, чем обычно. Есть в этом альбоме несколько серьезных песен о любви - о любви светлой и о любви трагической. Я сам себе сказал: наконец-то я созрел для этой темы.

Не вдаваясь в различие стилей, предположу, что слово рок (рок-н-ролл) звучит несколько дву­смысленно. Не кажется ли вам, что эта одна из причин сложнейшей ре­акции людей на такую музыку?

Л. В.: Эксплуатируя само слово рок, мы уже привле­каем слушателя. Для меня рок - очень сложная музыка. Изначально рок зародился как музыка протеста, но это не означает хаотического нагромождения каких-то элементов и форм. Рок - это прекраснейшая музыка, сложнейшая по композиции, и получается она далеко не у каждого. Поэтому рок-образ­цы поражают душу человека своей чистотой, своей гар­монией. Играть рок доволь­но сложно. Те люди, игра которых позволяет сказать: «Эго нормальная рок-музыка», - застуживают огромно­го уважения.

Музыку, которую создает Игорь, можно назвать такой. Да, это именно рок-музыка.

А если все везде будет идеально, возможен ли тогда какой-то протест?

Л. В.: Я бы не сказал, что музыка Игоря - это про­тест. Границы этой музы­ки довольно широки, ведь она и грустная, и лукавая, и мудрая. Мне кажется, у Иго­ря будет полно работы при любой ситуации.

И. В.: Я могу сказать, что на мое творчество не влия­ет то, как ни странно, то, что происходит, допустим, в этой стране. Я на сто про­центов уверен, что когда у меня будет все хорошо, то буду писать точно такие же песни. Вот темы, конечно, могуг меняться, возможно, и от политической ситуа­ции. Если бы все было нор­мально, мы бы больше пели о любви, о природе.

Давайте вернемся к корням. Почему группа назвалась «Крамой»?

И. В.: Это нормальное, емкое белорусское сло­во. Оно у всех на слуху, и в него можно вложить много разного смысла. На данный момент я не думаю, что это название несет что-то глу­бокомысленное. «Крама» - просто хорошее слово. А наполняйте его, чем хотите: «крамы» бывают разные. И в этом вся суть.

Что вы получаете от своего творчества вза­мен?

И. В.: Если то, что делаю я, что делает «Крама», помога­ет кому-то выжить, или про­сто жить, вызывает надежду, какие-то эмоции, слезы - если это кому-то надо, не­зависимо от их количества - это и есть своеобразная плата за творчество, отдача. И на последнем концерте у нас было полное единение с залом, не было вообще никаких проблем, которые были лет десять назад, ко­гда пол концерта я просто стоял и мучался, пока люди не начинали заводиться под наши композиции. Тут же мы с первой до последней песни понимали друг дру­га. Музыканты с огромным удовольствием играли и получали взамен массу по­ложительных эмоций. Этот концерт еще раз помог мне убедиться в том, что мои действия правильны, и что надо продолжать в том же духе, стараясь делать свою музыку только лучше.


Максим КОЗЛОВ

Jazz-Квадрат, №6/2007