Arman Jalalyan

Достаточно трудно назвать армянский джазовый или эстрадный коллектив, в котором бы не играл лучший на сегодняшний день барабанщик Армении Арман Джалалян. Началось все с детского ансамбля «Аревик», потом был Государственный джаз оркестр Армении, а параллельно – квинтет Time Report, Armenian Navy Band, септет «Катунер»... А еще были и есть многочисленные эстрадные образования с самыми разными солистами. На скольких альбомах и каких исполнителей можно услышать его барабаны, не может ответить даже он сам. Чтобы получить ответ на этот и многие другие вопросы я отправился домой к музыканту. Застать его дома оказалось достаточно трудно. Работа в студии, репетиции, концерты и выступления в клубах – времени ни на что больше не остается. И это если он в городе, а ведь в составе самых разных коллективов он чуть ли не 50% времени проводит за пределами Республики!

Армен Манукян: Как все начиналось?

Арман Джалалян: Мой дядя – профессиональный барабанщик Гагик Адамян был всегда для меня примером. Он играл в Госджазе Армении и, слушая его игру, я тоже начал стучать. Правда, учиться музыке я не стал и до сих пор знаю лишь специальную нотную грамоту. Играть мне помогает в основном природное чувство ритма. Сколько себя помню, я всегда выбивал ритм на всем, что попадалось под руки. Включал пластинки и пытался подражать. После армии попал в вокально-инструментальный ансамбль «Айер» Надежды Саркисян. Вместе с этим коллективом объездил всю Армению, выступали в Москве, в Сирии. Правда, это была эстрадная музыка. Но любовь к джазу во мне тлела со времен детства – дядя приносил много хороших джазовых пластинок, и я их с удовольствием слушал.

А как началась твоя профессиональная джазовая карьера?

Меня пригласил играть в свой экспериментальный состав Funky Brass саксофонист Арсен Нерсисян, и тогда же я стал основным барабанщиком Госджаз-оркестра Армении п/у Армена Мартиросяна. С этими же коллективами я и выступил на Первом ереванском джаз-фестивале. Но с поп-исполнителями я тогда не порвал и играл, например, с Татой Симоняном, Нуне Есаян. На фестивале познакомился с Арто Тунчбояджяном. Он уехал, потом вернулся и собрал знаменитый сейчас на весь мир Armenian Navy Band. Записали первый альбом, который сразу же стал популярным в Ереване. Ну а потом пошло-поехало. Гастроли по всей Европе, Азии, сольные концерты, фестивали, знаменитое совместное выступление с группой великого Джо Завинула, награда британской радиокорпорации ВВС как самой популярной этно-джазовой группе Европы. Тогда же я заменил барабанщика квинтета Time Report в первый раз – их пригласили на международный фестиваль в Тбилиси, а Александр Григорян не смог поехать. Взяли меня. Потом еще и еще, и так я и остался в этом коллективе. А еще через несколько лет Ваагн Айрапетян собрал джаз-роковый состав «Катунер». Год они играли с другим барабанщиком, а потом пригласили меня. Так и получается, что я играю чуть ли не во всех имеющихся ансамблях.

Armenian Navy Band и Time Report часто представляли армянскую современную музыку, основанную на фолклоре, в Европе. Как ее принимают европейцы? Я понимаю, что, например, испанцам и итальянцам она частично может быть близка, все-таки тоже южане. А вот как реагируют на нее западные и северные народы?

Немцы, например, просто в восторге. У Armenian Navy Band уже есть постоянные фанаты, которые из Германии едут в любую точку Европы, когда узнают, что мы будем там выступать. Слегка настороженно вначале нас приняли в Норвегии, но через минут 10-15 «замороженные» слушатели уже хлопали в такт нашей музыке. Ну а в Греции, Испании, Италии, Швейцарии и в Турции нас принимают просто на «ура».

Чем ты это объясняешь?

Я думаю, что, конечно, некий фактор экзотики конечно существует. Но это не главное. Наша музыка и вправду очень красивая. Кроме того, Арто – звезда мировой величины, и его хорошо знают и ценят по его выступлениям со многими звездами жанра в прошлом и настоящем. Ну и, наконец, наши ребята тоже не лыком шиты. Ваагн Айрапетян, Армен Уснунц, Вардан Григорян, Норайр Карташян – музыканты европейского уровня. Об этом нам всегда говорят после концертов не только слушатели, но и профессионалы, и коллеги.

Что ты скромничаешь? Почему не упоминаешь себя? Ведь ты, насколько я знаю, единственный барабанщик, получивший статус Yamaha Artist в регионе и таким образом вставший в один ряд с такими супер звездами джаза, как Стив Гэдд, Билли Кобэм, Дэйв Уэйкл.

Года три тому назад ко мне обратились представители Yamaha и сказали, что компания ищет очередного кандидата на это роль. В результате из Закавказья выбрали меня. Подарили новенькую великолепную ударную установку, мечту любого барабанщика, и теперь я представляю эту всемирноизвестную компанию во время всех выступлений, записей, интервью и всего прочего.

Кстати, а с кем из западных звезд приходилось играть вместе?

С Джоном Маклафлиным, с Мэтью Гаррисоном, Скоттом Кинзи, Билли Кобэмом, кстати, он великий барбанщик и замечательный человек. Но самое большое впечатление от встречи и игры с Чиком Кориа. Я его всегда любил, слушал его записи, смотрел видеоконцерты. И когда оказался после фестивального дня в клубе на одной сцене с кумиром своего детства и молодости, я был вне себя от счастья.

А теперь немного специфических вопросов. Сколько времени ты уже стучишь на барабанах?

Наверное, лет 30. Это если говорить об увлечении. А если брать во внимание только профессиональную деятельность, то около 20.

Ты каждый день занимаешься. Сколько часов в день?

К сожалению, не всегда получается заниматься каждый день, но очень стараюсь не нарушать самим же установленный график занятий. Ну, так, часов по 5.

Это очень красиво и нейтрально звучит «занимаюсь». А если представить, что кто-то рядом, по соседству стучит в барабан несколько часов подряд, становится слегка жутко.

Ты имеешь в виду соседей? Это пройденный этап. Раньше я занимался дома. Но однажды соседи собрались вместе и заявили мне, что в древности существовала пытка, когда наказуемого пытали сплошной барабанной дробью. Уверяли, что мало кто выживал после такого насилия. И я унес установку из дома. Но у меня кроме настоящей установки, есть еще и электронная. Она не издает никаких звуков, а ее звучание слышу только я, да и то в наушниках.

Человек непосвященный может подумать, что самая легкая роль в оркестре у барабанщика. Ведь нот у вас нет, только ритмы, которые делятся на десяток основных, вряд ли больше – рок-н-ролл, свинг, самба, босса-нова... То есть, получается, что человек может выучиться выстукивать десяток-другой ритмов и быть как минимум удовлетворительным барабанщиком.

Удовлетворительным может. А вот хорошим нет. Дело в том, что у каждого основного ритма есть множество оттенков, красок, звучаний, наконец. Чем больше вариантов одного и то же ритма может сыграть барабанщик, тем лучше и красивей звучание всего произведения. Одно и то же можно сыграть жестко или нежно, просто или усложнив до предела. Кроме того, существуют разные школы игры, разные манеры, разные стили. Одним словом, поверь: барабаны – это такой же инструмент как, скажем, скрипка или труба.

Тебе часто приходится играть с перкуссионистом. Как получается играть в паре?

Перкуссионисты – те же барабанщики. В джаз они пришли из латиноамериканской музыки. Там ей отводится большое место. Я люблю перкуссию, знаю, но сам чаще играю на ударной установке. Тут главное действовать согласованно и слаженно. Оба должны все время слушать друг друга и помогать один одному. Ритмы должны «сесть» один на другой. И тогда ритмическая картина становится сложнее, красивее и богаче. Как, например, у Сантаны. У него в ансамбле 4-5 музыкантов играют на перкуссии, и каждый четко знает свое место. Они буквально собирают по кусочкам из разнообразных ритмов один общий. В результате получается целая перкуссионная симфония.

Музыканты обычно делятся на классиков, джазмэнов, рокеров... К кому ты себя причисляешь?


Мне почти все равно, что играть. Я не ставлю себя в какие-либо рамки. Если приглашают играть джазмэны – играю с удовольствием, если рокеры – с интересом. Без проблем работаю с эстрадниками. Видишь ли, все это разные манеры, разные стилистики, и мне всегда интересно попробовать себя в них. Причем, я всегда честен в этом смысле – выкладываюсь на «все сто». Никогда не понимал людей, которые, скажем, будучи классическими музыкантами, когда их приглашают в эстрадные коллективы исполнить какую-нибудь партию, играют в полсилы, спустя рукава, считая ниже своего достоинства показывать все, на что они способны, «для этих». И напрасно. Музыка есть музыка. Именно от того, как ее исполнить, и будет зависеть ее успех или провал. Ведь очень часто бывает, что слабое произведение вытягивают исполнители за счет своего мастерства, техники, разных придумок. А кроме того, мне не пристало делить музыкантов по жанрам. У меня большой опыт, я играл и с теми, и с другими, и с третьими. Поэтому когда я играю, почти не чувствуется, что именно здесь я «чужой». Хотя, в музыке нет понятия «свой-чужой». Просто будет чувствоваться, что у этого барабанщика, как и у любого другого музыканта, другая школа. Если, скажем, звезда джазового барабана Дэйв Уэйкл возьмется играть с рокерами их музыку, то он сыграет ее так же хорошо, как и джаз. Но играть он будет по-своему, а не так, как обычно играют барабанщики-рокеры. Да и вообще, сейчас трудно делить музыкантов по жанрам. В мире музыки все так перемешалось, что трудно понять, кто и что играет. Существуют классные музыканты, и они могут одинаково хорошо исполнить все, что нужно. И, честно говоря, я не могу сказать, что мне ближе. Конечно, джаз я люблю больше, но играю все подряд. Мне было бы просто скучно замыкать себя в рамки чего либо одного. Кстати, и дома, в свободное время, я слушаю все подряд, хотя предпочтение отдаю, конечно, джазу.

Армен МАНУКЯН

Jazz-Квадрат, №2/2008