Vahid Mateiko: Ода "К радости" ХХI века

"Обнимитесь, миллионы!" – призывали музыка Бетховена и стихи Шиллера в начале ХIХ века. Великая музыка, прекрасные слова, навсегда врезавшиеся в культурную память человечества. Увы, мечты о братстве всех людей так и остались мечтами. После оды "К радости" мир пережил множество войн, включая две мировые, Освенцим, Хиросиму… Молодой композитор из Германии Вахид Матейко, живущий в нашем трезвом и рационалистичном мире, не менее своих великих соотечественников озабочен несовершенством его устройства. Но его мечты несколько скромнее. Вахид призывает не к всеобщему братству людей, а хотя бы к единству культур разных народов Земли, через союз носителей этих культур – музыкантов из разных стран и с разных континентов. Откровенно говоря, поражает смелость и решительность, с которой этот, в сущности, очень юный человек взялся за громадный по масштабам проект под названием Come Together. Не буду здесь подробно останавливаться на этой работе – об альбоме Вахида Матейко можно прочесть в нашем CD-Обзоре, причем желательно это сделать до чтения данного материала. А необычный проект вызвал желание поближе познакомиться с его создателем, больше узнать о творческих целях и жизненных идеалах этого музыканта. Разговор с Вахидом практически сразу вышел за рамки чисто музыкальных вопросов и затронул другие темы, от самых высоких до очень земных, но, думаю, стал от этого еще более любопытным. Впрочем, судите сами…

Леонид Аускерн: Как возникла идея проекта Come Together?

Вахид Матейко: В настоящее время в профессиональном плане я – по преимуществу композитор и аранжировщик. Если в прошлом чаще сам играл на фортепьяно, то теперь больше пишу музыку, которую исполняют другие.

И в проекте Come Together я в основном записывал и продюсировал записи различных своих композиций, которые ранее писал исключительно для себя. Я долго анализировал музыку разных культур и постепенно начал ее понимать. Но отнюдь не стремился к копированию. Вместо этого я смешивал с джазом и современной классикой отдельные музыкальные элементы, характерные для различных культур, с целью добиться принципиально нового качества, основанного на сближении музыки разных народов. Меня восхищают многие композиторы прошлого, например, Тед Джонс, Дюк Эллингтон… Но Музыка – это нечто тесно связанное с обществом и потребностями времени, в котором она создана. Современный мир полон войн, конфликтов между разными странами, и мне кажется важным показать средствами музыки, в которой в единую ткань собраны частицы, свойственные разным культурам, что в таком единстве есть свои преимущества, и оно приносит прекрасные результаты, что во имя нового никогда не надо ломать существующие культурные ценности, а культуры разных народов должны сближаться. И при этом всегда остается место для вплетения в единую ткань новых компонентов.

Все музыканты, которым довелось услышать в записи мои композиции, построенные на этих принципах, в один голос уверяли, что это отличный материал для альбома, и что я не имею права оставлять столь необычную музыку только для себя, что ее необходимо сделать достоянием многих. И тогда я начал уже целенаправленно сочинять музыку для CD-проекта. Так что, название Come Together означает призыв к единству культур, людей, музыки.

Л.А.: Как ты отбирал музыкальные темы для этого проекта? Почему ты написал, скажем, пьесу Kalimera, построенную на основе греческого фольклора, и не сочинил что-то, связанное, к примеру, с фольклором кельтским?

В.М.: Действительно, в мире есть множество интереснейших культур, у каждой из которых своя музыка. Если даже кто-то посвятит всю свою жизнь изучению музыки из различных уголков мира, он все равно не сможет объять необъятное. Многие композиции в Come Together навеяны разнообразными мотивами из фольклора разных народов, из музыки, которую я много слушал, анализировал и работал с ней, поскольку она была мне интересна. Помимо фортепьяно я играю на иранском народном инструменте тар и, в этой связи, неплохо знаю иранскую музыку и восточную музыку в целом. В моем следующем альбоме будут, конечно же, пьесы, где с джазом соединены элементы и других культур. Бахаисты уважают все иные религии и считают все верования равными. И я очень горд, что среди музыкантов, принимавших участие в записи Come Together, были и христиане, и иудеи, и мусульмане, и все они гармонично работали вместе. Мне кажется, это убедительное доказательство того, что мы можем жить в мире и гармонии друг с другом, даже если у нас разные корни и культуры.

Л.А.: Несколько слов о процессе работы над альбомом. Как тебе удавалось координировать столь крупномасштабный проект с участием более чем сорока музыкантов из разных стран?

В.М.: Да, это была действительно нелегкая работа. Практически в каждом треке альбома менялся состав музыкантов и набор инструментов. 42 музыканта никогда не собирались все вместе в одно время. Для меня было особенно важно, чтобы в записи пьесы, основанной на музыке определенной культуры, участвовал музыкант, для которого эта культура является родной. Такой человек играет и интерпретирует данную музыку совсем иначе, чем те, кто не ориентируется в ней столь свободно. Не всегда было просто найти музыкантов из соответствующих стран, но я старался. Важно было также, чтобы в записи участвовали и музыканты из других стран, носители иных культур, потому что проект основан на принципе сплава разных компонентов.
Мои друзья также помогали мне в поиске исполнителей, которые на тот момент находились в Германии. Многие из них при этом работали в совершенно разных оркестрах, к примеру, один – в греческих Афинах, а другой – в турецком Стамбуле. Но мне просто повезло, что оба оказались рядом именно тогда, когда это было необходимо. Кроме того, многие из музыкантов, с которыми я сотрудничал, на тот момент жили и работали в Германии.

Л.А.: Ты поместил изречение Бахауллы, основателя бахаизма, на обложке альбома. Мне кажется, что идеи веры бахаи перекликаются с идеей твоего проекта. Насколько я знаю, имя Вахид – это название девятнадцатилетнего цикла в бахаистском календаре. Это совпадение или ты происходишь из семьи бахаистов? Что ты думаешь об этой религии?

В.М.: Бахаисты верят, что есть только один Бог, и все мировые религии происходят из одного божественного источника. Он лишь принимал разные обличья в разные времена и давал людям идеи и направление развития, соответствовавшие данному времени и степени зрелости человечества. Цель религии бахаи – это единство человечества. Изгнание несправедливости. Равенство мужчины и женщины. Религия и наука должны работать рука об руку, а не противопоставляться друг другу. Религия должна быть логичной и понятной каждому и не превращать людей в фанатиков. Если люди убивают друг друга во имя веры, то уж лучше вообще ее не иметь, потому что фанатизм ведет к забвению и смысла, и предназначения, и идеалов, во имя которых и возникало то или иное учение. Очень важно, что в бахаизме каждый несет ответственность за свой, индивидуальный поиск истины. В этой религии нет священников, и она не приспособлена к миссионерской деятельности. Мы только передаем информацию о своей вере другим людям, и их дело решать, какой путь они выберут. Есть много путей решения проблем, стоящих перед современным обществом. Как музыкант и верующий бахаист, я стремлюсь передать людям идеи моей веры посредством музыки. Бахаисты других профессий стараются делать тоже самое, используя свои возможности.

Имя Вахид – это арабское имя и его можно перевести, как "неповторимый, уникальный". Один из героев ранней истории бахаизма тоже носил это имя, но я не имею отношения к роду Основателя Бахауллы и его потомков.
У бахаистов нет обряда, подобного крещению. Дети бахаистов получают свободное образование, а в возрасте 15 лет получают право самостоятельно определять свой дальнейший духовный путь. Я родился в семье бахаистов. Однако, к четырнадцати годам мне хотелось быть полностью уверенным в выборе своей истины, а не следовать путем своих родителей только потому, что они – верующие люди. Я знакомился со многими верованиями и встречал людей, принадлежащих к разным конфессиям. Но только в вере бахаи я нашел ответ на мучившие меня вопросы, и только эта религия дала мне ключ к решению проблем современного мира.

Л.А.: Что ж, мы, кажется, плавно переходим к вопросам биографического характера. Несколько слов о твоих корнях, твоих первых шагах в музыке, твоих учителях.

В.М.: Моя мать родом из Ирана, а у отца смешанные, немецко-польские корни. Так что, Вахид – это арабское, иранское имя, а Матейко – фамилия польского происхождения. Я родился в Западном Берлине. С детства я слушал самую разнообразную музыку. Я хорошо знаю немецкую культуру, но и иранская мне не чужда. Я рос в мире обеих культур.

Мир общины бахаи – это словно одна семья, так что с самого раннего детства я общался и с африканцами, и с индийцами, и с представителями других народов. Я рос, постоянно знакомясь с другими культурами, с другими людьми и я слушал их музыку с самого юного возраста.

А вот изучать музыку я начал очень поздно. Вначале я пробовал играть на различных ударных инструментах, но постоянно путал при этом гармонии и мелодии. К 15 годам я решил, что должен стать профессиональным пианистом. С тех пор я начал упорно заниматься каждый день, проводил за инструментом не менее семи часов. Довольно часто я менял педагогов, поскольку мне хотелось как можно больше узнать о разных направлениях в музыке. Через какое-то время я начал зарабатывать деньги, играя в различных группах, но меня это не очень удовлетворяло, потому что я был слишком связан со своим инструментом. Мне нравятся и струнные, и гитара, и этнические инструменты, оркестровая музыка, и есть музыкальные направления, в которые фортепьяно не вписывается. Так что полностью я смог найти се6я только в сочинении музыки. Я никогда не чувствовал себя столь свободным в мире звуков пока не начал писать ее сам. Я узнал много нового о различных инструментах, об оркестровке и изучал джаз в консерватории Кельна.

Я выбрал джаз, потому что мне близка идея о том, что композитор предоставляет музыкантам свободное пространство для импровизации и выражения собственной индивидуальности и собственных чувств в исполняемой музыке. Для меня это одно из важнейших достоинств джаза. Джазовая основа не пропадает, если вместо свинговой основы музыкант импровизирует, используя в качестве основы восточные мелодико-ритмические приемы и играя на дарбукке. Наряду с многими прекрасными педагогами и профессорами, меня очень многому научило умение внимательно слушать музыку, много самой разной музыки. Это бесценный опыт. Слушая музыку, можно часто обнаружить ответ на вопросы, поставленные композитором. Зрелость пришла ко мне, когда я научился внимательно слушать музыкантов, игравших написанную мной музыку. Иногда это бывает очень непросто, особенно, когда ты делаешь что-то совершенно новое, когда у тебя нет иных возможностей ощутить результат своей работы. Гораздо легче идти по уже проторенным путям, чем создавать что-то новое. Но зато в работе по созданию новой стилистики я ощущал собственный профессиональный рост. Часто лучшими учителями являются собственные уши и спрятанная в музыке истина.

Л.А.: Твои любимые музыканты в джазе и world music?

В.М.: В джазе у меня много любимцев. К примеру, это Джон Колтрейн, Майлс Дэвис, Лайонел Хэмптон, Чарли Паркер, Билл Эванс, Тед Джонс…

В world music мне нравятся Пако де Люсия, Рави Шанкар. У меня большая коллекция дисков с музыкой Тибета, Африки, музыкой аборигенных племен.

Л.А.: Что бы ты мог сказать о джазовой жизни и уровне джазового образования в Германии?

В.М.: О, в Германии можно услышать много фантастического и очень зрелого джаза. Есть талантливые люди со своим оригинальным способом самовыражения и самобытной исполнительской манерой. Джазовое образование поставлено очень солидно. В основе своей оно базируется на принципе развития индивидуальности музыканта в противовес системе копирования чужих образцов.

Л.А.: Ты возглавляешь собственное трио. Какую музыку вы исполняете в этом формате?

В.М.: Ну, сейчас я в большей степени композитор, чем пианист. Но когда есть время что-нибудь сделать в рамках трио, я в основном аранжирую для него музыку, которую сочинял для биг-бэнда или другие свои сочинения, в том числе и те, что вошли в альбом Come Together. Играем мы также фанк, блюз, латинскую музыку, музыку Балкан…

Л.А.: В своем письме ты упоминал о четырех концертных турах по Беларуси со своими проектами. Где и когда ты выступал в Беларуси? Какие впечатления остались от этих гастролей и от страны?

В.М.: На сегодняшний день я побывал уже в 33 странах мира, а выступал при этом в более, чем пятнадцати. При этом Беларусь – это одна из самых любимых для меня стран, из числа тех, где довелось побывать. Особенно мне понравились гостеприимство вашего народа, его вежливость и естественность. Вспоминаю, у нас был как-то концерт в Гродно. После выступления мы пригласили всех желающих провести вечер у нас в гостинице. Много людей сразу поднялось на сцену, чтобы помочь нам с аппаратурой и инструментами. Мы поехали на автомобиле, загрузив основную часть оборудования, а те зрители, кто взялся нам помочь, пошли пешком несколько кварталов до гостиницы, захватив остальное. Не пропал ни один кабель!

А "приделать ноги" чему-либо из аппаратуры было очень легко. Меня восхитила эта порядочность и искренняя отзывчивость, желание помочь. Очень часто я встречал людей, которые, едва мы познакомились и начали беседовать, сразу приглашали к себе домой на обед. У меня много очень теплых воспоминаний об этой стране. Беларусь, я говорю совершенно искренне, - моя самая любимая страна из числа бывших республик Советского Союза. Если же говорить о мире в целом, то она входит в число моих самых любимых. Мне сейчас очень не хватает красного холодного супа "холодник". Русские здесь, в Германии, не знают такого блюда. Видимо, это белорусское национальное блюдо. Мне также очень понравились пельмени, пирожки с капустой, блины, манты, борщ и квас. Кстати, белорусская баня до сих пор остается для меня самым лучшим в мире видом сауны и водных процедур.

Я выступал в нескольких точках в Минске, в Витебске, Могилеве, Борисове, Гомеле, Гродно и в ряде других мест. Сегодня я уже не могу вспомнить все точно. Я ездил по Беларуси в рамках проектов "Мир без границ". Наши концерты были направлены против наркотиков, расизма и включали в себя танцевальные номера, поэзию, выступления различных ансамблей, мои сольные фортепьянные выступления. Мы работали совместно с разными белорусскими музыкантами, а в одной из поездок я выступал вместе с немецким вокалистом.

Из выступлений в России мне запомнился один концерт в Парке Горького в Москве. Наш первый тур был организован в 1998 году, второй – в 1999-м, и два тура – в 2000-м. Самым длинным оказался последний тур, занявший целых восемь недель. За время моей работы в России я даже выучил немножко русский язык. Теперь я пользуюсь им в путешествиях или при беседах с русскими.

Надеюсь, мне удастся однажды вновь побывать с какими-то проектами в Беларуси и России.

Л.А.: Мой последний вопрос банален, но неизбежен. Каковы твои ближайшие планы? Когда можно ожидать появления нового альбома? Какую музыку ты готовишь для него?

В.М.: Сейчас я действительно работаю над следующим альбомом и это займет еще какое-то время. Для нового проекта я пишу сочинения для биг-бэнда и симфонического оркестра, вновь соединяя в них джаз и этническую основу. В них джаз и классика будут соединяться с музыкой пигмеев и многими другими видами этнической музыки, которые я не затрагивал в предыдущем альбоме. Но мне не хотелось бы рассказывать о будущем проекте слишком многого, пусть остальное будет сюрпризом.

Я обязательно пошлю тебе один из первых экземпляров нового альбома, когда он будет готов. Разумеется, в новом проекте снова будут участвовать русские музыканты. Мой друг Евгений Янин (Jay Jay) – это фантастический исполнитель на дарбукке и джазовый барабанщик, он тоже будет участвовать в этом проекте. Он тоже из России, но уже много лет живет в Латвии, так что и его можно добавить к Тимофею. (Вахид имеет ввиду российского виброфониста Тимофея Бирюкова, участвовавшего в проекте Come Together и упомянутого в рецензии на альбом. Jay Jay также был занят в этом проекте – прим. Л.А.).

Хотел бы еще вспомнить любопытную подробность, связанную с моей композицией Trauriger Teddy из альбома Come Together. Это название можно перевести как "Грустный медведь" и обязано своим появлением большому бурому медведю, которого я увидел как-то после одного из концертов в России. Мы выступали в парке, где-то под Москвой, и местные работники показали мне этого медведя и рассказали, что по ночам его используют для охраны парка. Медведю очень хотелось подержать меня за руку, это было забавное приключение.

Л.А.: Вахид, большое спасибо за ответы! Желаю тебе новых успехов!

Фото предоставлено Вахидом Матейко

Леонид АУСКЕРН