Vahid Mateiko: Свет Единства становится ярче

С молодым талантливым композитором из Германии Вахидом Матейко наши читатели познакомились пару лет назад. В №6/07 "Jazz – Квадрата" публиковалась рецензия на его дебютный альбом Come Together и интервью с Вахидом. Последователь религии бахаи, человек, в чьих жилах смешана иранская, польская и немецкая кровь, Вахид Матейко избрал основной темой своего творчества поиск путей слияния в музыке традиций разных культур, разных народов, населяющих нашу планету. Это не world music в обычном понимании этого термина, задача, которую поставил перед собой Вахид, глубже, и его первый альбом продемонстрировал весьма интересные результаты поисков композитора. За прошедшие годы Вахид продолжил работу в том же направлении. Свидетельством тому стал его новый проект Light of Unity ("Свет Единства"), рецензию на который можно прочитать здесь: http://www.nestor.minsk.by/jz/cd/2009/07/0100.html. Профессиональный рост музыканта также налицо – Вахид блестяще закончил обучение в Кельнском университете музыки. Одновременно он активно работает и над другими проектами – изданием учебных книг-пособий с нотным материалом для тех, кто интересуется музыкой клезмер. Независимо от вашей конфессиональной принадлежности, национальности и взглядов, гуманистический характер творчества Матейко, привлекающего к своим проектам музыкантов из разных уголков мира, трудно переоценить. Название его нового альбома тоже не случайно. Свет Единства – это символ братства всех людей нашей планеты. Нет сомнения, что, благодаря творчеству Вахида он становится ярче. О музыке и не только о ней мы вновь беседуем с этим интересным и разносторонним человеком.

Леонид Аускерн: Три года разделяют альбомы Come Together и Light Of Unity. В твоей жизни за этот период произошло много событий. Какие из них ты бы назвал главными?

Вахид Матейко: За это время я написал ряд книг по музыке для различных инструментов со своими композициями и аранжировками, к каждой из книг приложен еще и компакт-диск. Некоторые их них уже изданы и их можно купить не только в Германии, другие готовятся к выпуску в ближайшее время, а некоторые будут изданы в будущем году.

Я сочинял музыку самого разного характера для разных заказчиков. Это музыка самой разной стилистики, включая поп-музыку. Примерно половину своего времени я уделяю работам под заказ в качестве композитора – аранжировщика и продюсера, а другую половину посвящаю работе над собственными проектами. Заказные работы для разных клиентов частенько помогают мне найти новые интересные идеи, потому что такая работа открывает прелесть тех или иных направлений в музыке, которые предпочитают заказчики. Сочиняя музыку под заказ, я постоянно анализирую особенности и привлекательные стороны соответствующей стилистики, чтобы отразить их в своих композициях. Мне доставляет огромное удовольствие процесс открытия новых музыкальных горизонтов, и мне очень хотелось бы, чтобы эта радость познания еще неизведанного в огромном мире музыки никогда меня не покидала. Мне кажется, способность к изменениям, к развитию, открытость ко всему новому очень важны для композитора. Вся жизнь должна быть непрерывным развитием.

Другим знаменательным событием для меня стало получение прошлым летом диплома с особым отличием и наивысшей оценкой по специальности "джазовая композиция и аранжировка" в Кельнском университете музыки. Я имел удовольствие и честь работать в эти годы с рядом выдающихся и знаменитых артистов, что также стало для меня источником вдохновения и дало толчок к развитию в собственном творчестве. С некоторыми из них у меня сложились также очень хорошие личные отношения. Я бы сказал, что прошедшие три года стали для меня временем возмужания – как в частной жизни, так и в музыке. Это было время интенсивного развития, и я благодарен за него Богу.

Л.А.: Мне кажется, работа в обоих твоих проектах строилась на сходных принципах, но автор, разумеется, чувствует разницу. Что бы ты мог сказать по этому поводу?

В.М.: Что ж, с точки зрения идеологии это так. Фундаментом для обоих проектов является религия Бахаи, которая оказывает огромное влияние на всю мою жизнь, и последователем которой я имею честь быть. Изречение Бахауллы "Вся земля – это одна страна, а люди мира – граждане этой страны" безусловно, лежит в основе и альбома Light of Unity.

Но с художественной точки зрения я бы отметил значительное отличие двух этих проектов. Сочетание биг-бэнда с академическим оркестром – это гораздо более масштабный проект. В Light of Unity участвовало несколько выдающихся немецких солистов. Думаю, что я значительно приблизился к выработке собственного стиля в этом проекте. Другим отличием является то, что в Come Together я сочинял музыку только для западных инструментов, хотя и насыщенную элементами других музыкальных культур. А вот в Light of Unity музыка сочинялась уже и для различных национальных музыкальных инструментов в сочетании с западными. В этой связи мне пришлось встречаться с музыкантами, представляющими самые разные культуры и изучать возможности их инструментов, прежде чем писать для них музыку.

Композиция Iranian Journey посвящена бахаистской молодежи в Иране. Молодые бахаисты не могут себе позволить учиться в университетах, потому что не хотят становиться мусульманами. Правительство стремится заставить их предать свою веру, поскольку в ином случае они лишаются доступа к образованию. В религии Бахаи не бывает фанатиков, мужчины и женщины пользуются равными правами, нет конфронтации между наукой и религией и нет священников, которые собирают деньги с верующих. Я восхищаюсь мужеством этих молодых людей, они для меня – настоящие герои Ирана, защищающие свободу в своей стране и отстаивающие свою веру в лучший мир, а также будущее своей страны. Я верю, что в скором времени ситуация для них изменится к лучшему.

Л.А.: Oborido Suite занимает центральное место в твоем новом альбоме. Как родилась идея столь масштабного произведения?

В.М.: В названии Oborido соединены два понятия: Obo взято из Oboe (музыкальный инструмент гобой – прим.Л.А.), а rido – из didgeridoo (музыкальный инструмент австралийских аборигенов диджериду – прим.Л.А.). Было чрезвычайно интересно вводить звучание диджериду в классическую западную инструментовку для струнного квартета и гобоя. Одновременно я часто слушал музыку аборигенов и изучал полиритмические структуры пигмеев. Как композитор, я поставил себе специфическую задачу применить в столь большом произведении инструмент, который может воспроизводить только одну ноту или не более полутона над ней. В этой связи я использовал диджериду в нескольких функциях – не только, как бурдонный инструмент, но и для коротких реплик в сочетании с глубоким звуком виолончели, которой были приданы дополнительные важные функции, и даже для некоторых гармонических вариаций в аккордах.

Л.А.: От Feel The Energy до Singing The Blues – как бы ты охарактеризовал каждую из частей Oborido Suite?

В.М.: Feel the Energy – это начальная часть почти двадцатиминутной сюиты, основанная на вступительном ритмическом рисунке диджериду. Другая часть построена на иранском ритме на шесть восьмых, а также включает структуры нордического канона. Для Back to the Roots характерно широкое применение ритмических элементов музыки пигмеев, а Singing the Blues это олицетворение легкости и веселья, где блюзовая структура и приемы соединены с новой музыкой и джазовыми ритмическими структурами.

Я ощущаю эту сюиту, как коллективное путешествие по различным регионам мира, но, одновременно, и как проявление единства, в том числе и в области музыкального языка.

Л.А.: Отдельные этнические элементы в Light Of Unity легко узнаваемы, к примеру, восточные (иранские) в Iranian Journey, латинские в Dulces Recuerdos, клезмерские в Bazar In The Old City. Но другие композиции более "закрыты" для рядового слушателя в этом смысле. Не мог бы ты "расшифровать" этнические корни Mandiba Wata, Crafty Conversation или, например, титульной композиции?

В.М.: В Mandiba Wata сильны африканские мотивы, полиритмика и мелодические построения, характерные для классического оркестра. Все эти разнообразные влияния по мере развития композиции "притираются" друг к другу и становятся единым целым. Музыка одновременно исполняется биг-бэндом и академическим оркестром. К финалу африканские и чисто классические мотивы сливаются и объединяются гармонически, создавая совершенно новый результат. Мир может стать таким, как Mandiba Wata, если мы будем больше доверять нашим сердцам, отбросим предрассудки и станем более открытыми друг для друга. Мы – разные, у нас разные корни, но, подобно тому, как в Mandiba Wata ряд различных музыкальных направлений, существующих по отдельности, начинают, соединившись, играть новыми красками, будет прекрасно, если мы объединимся, чтобы приблизить время мира.

Crafty Conversation – это композиция для биг-бэнда, построенная на принципах двенадцатитоновой музыки. Начала этой системы были разработаны Арнольдом Шенбергом. Типичным для этой системы является повторяемость основной мелодической линии в обратном порядке. Я часто использую и этот, и другие приемы, характерные для современных музыкальных форм и систем. Я провел регармонизацию атональных линий с помощью современных джазовых гармоний. Можно сказать, что я гармонизировал атональные линии. Осуществлению этих целей мне помогла джаз-фанковая ритмика. Вместо конгас и обычной для биг-бэнда перкуссии в композицию введен голос иранского томбака (барабана, на котором играют пальцами).

Light of Unity потребовала больше всего времени. Это композиция, в которой одновременно занято наибольшее число музыкантов – биг-бэнд и симфонический оркестр вместе взятые. В ней много непривычных размеров, современный балканский джаз и элементы классической музыки, но также и индийские ритмические структуры и много чего еще.

Л.А.: Возможно, тебе запомнились наиболее яркие или, может быть, наиболее драматические моменты в работе над Light Of Unity?

В.М.: Ярких моментов было много. Одним из ярчайших событий стало, к примеру, сотрудничество с легендой ударных, профессором Китом Коуплэндом (Keith Copeland). Он работал с такими людьми, как Стиви Уандер, ему довелось какое-то время играть с трио Билла Эванса и другими великими звездами джаза. Его отец, в свою очередь, играл с Телониусом Монком и так далее. Испытываешь совершенно невероятные чувства, обнаружив, как, в сущности, близка нашему времени история джаза. Я был очень тронут и горд, что мне довелось поработать с таким человеком. Столь же вдохновляющей была и работа с профессором Хайнером Виберны (Heiner Wiberny), первым альт-саксофонистом биг-бэнда западногерманского радио (WDR Big Band) в Кельне. Его соло в нескольких оркестровых записях просто уникальны. Другим замечательным опытом стала работа с иранскими музыкантами, которые не знакомы с нотной грамотой. Для того, чтобы они смогли исполнить свои партии, я играл для них эти партии на фортепьяно, а они заучивали музыку наизусть. Очень интересно было работать с Франком Гратковски, Клаудио Пунтином, профессором Михаэлем Низеманном. Это заняло много времени, но для меня открылись новые возможности в соединении звучания музыкальных инструментов разных культур с западными классическими инструментами.

Ну, а самыми яркими фактами стали любовь и огромный труд, вложенные этими разными артистами в наш общий проект. Я очень благодарен им всем и горд, что они участвовали в записи моего CD.

Л.А.: А теперь – вопросы, связанные с другим твоим интересным проектом. Я имею в виду две книги, изданные Alfred Publishing - Vahid Mateikos Klezmer Play-Alongs fur Klarinette и Vahid Mateikos Klezmer Play-Alongs fur Violin. Почему клезмер? Что привлекло тебя именно в этом виде этнической музыки?

В.М.: Мне нравятся меланхолическая грусть и веселье, соединенные вместе. Смех и слезы, восточные и западные мотивы одновременно. Это душевность, эмоции, энергия и жизненная сила. Мне кажется важным сделать эту музыку доступной к изучению и исполнению для многих музыкантов. Я надеюсь, что эти книги помогут создавать настоящую музыку, настоящее искусство, которое восхищает меня.

Л.А.: Мне видятся два направления в современном нео-клезмерском движении. Одно из них является более традиционным – я имею в виду музыку Гиоры Фейдмана и множества нео-клезмерских групп из Польши, Германии, Франции, Новой Зеландии и так далее. Другое направление связано с движением "Радикальная еврейская культура" - проекты Masada Джона Зорна, Hasidic New Wave, Pharaoh's Daughter и другие группы из нью-йоркского даунтауна. Мне кажется, что твоя клезмерская музыка ближе к первому из этих направлений. Так ли это и что ты думаешь о музыке Джона Зорна и музыкантов его круга?

В.М.: Ну, я бы сказал, что мои приведенные в книгах клезмерские композиции и аранжировки очень разные. Я написал несколько вещей с более традиционными аранжировками для людей, которые предпочитают близкий к оригиналу, аутентичный стиль, но в других композициях я смешал рок, фанк, поп, балканскую музыку и джаз по своему собственному рецепту для молодежи и тех людей, которые ориентированы на более современное звучание или любят играть в своем, уникальном стиле. Так что, каждый может найти в этих книгах что-то соответствующее его вкусам.

Я думаю, важно, что разные артисты, изучив основы музыки, выбирают разные пути. Очень хорошо, что при этом продолжаются поиски новых подходов. Но совершенно необходимо глубокое изучение основ для создания нового на этой базе. Я уважаю новаторов, но также уважаю и старых мастеров каждого стиля, слушая которых, учишься аутентичности.

Л.А.: Я с большим удовольствием слушал компакты с записями твоего клезмерского комбо, приложенные к книгам. Было бы интересно услышать несколько слов о солистах, участвовавших в их записи – профессоре Игоре Эпштейне (скрипка) и Клаудио Пунтине (кларнет)?

В.М.: Я изначально рассчитывал именно на этих музыкантов, и они идеально подошли для участия в этом проекте. Профессор Игорь Эпштейн (Igor Epstein) – блистательный еврейский скрипач высочайшего уровня, выросший на клезмерской музыке, но также прекрасно он играет и джаз. Это фантастический музыкант и человек. Клаудио Пунтин – это один из самых ярких кларнетистов, которых я знаю, необычайно одаренная личность. Оба они – прекрасный пример и образец для подражания в том, как может звучать музыка, когда ее исполняют на высочайшем уровне. Я очень горд, что эти музыканты принимали также участие и в проекте Light of Unity.

Л.А.: В твоих книгах упоминается Кельнская Клезмер Академия. Это исследовательский институт? Ты сотрудничаешь с этой организацией?

В.М.: Кельнская Клезмер Академия (The Klezmer Akademie Köln) – это музыкальная школа с широкими социальными функциями, поддерживающая музыкальную культуру и другие виды искусств, включая музыку клезмер. Она упомянута в книгах, потому что часть записей была сделана в ее стенах. Я не связан с этой школой непосредственно, но в тех случаях, когда я работаю с музыкой других культур, всегда стараюсь найти наиболее аутентичных музыкантов, связанных с данной музыкальной культурой.

Л.А.: Мой последний вопрос не слишком серьезен. Назови, пожалуйста, три музыкальных альбома, которые ты бы захватил с собой на необитаемый остров.

В.М.: Как хороший бизнесмен, я не могу обойтись без рекламы, а потому назову Come Together, Light of Unity и следующий свой альбом, который появится в будущем.

Л.А.: Спасибо за интервью! Желаю тебе в будущем новых успехов и музыкальных открытий!

Беседовал Леонид АУСКЕРН