Сергей Жилин - "Я решил все сделать сам"

Исполнитель — хорошо. Исполнитель и композитор — очень хорошо. Исполнитель, композитор и аранжировщик — замечательно. Исполнитель, композитор, аранжировщик, руководитель малого и большого ансамблей — впечатляет. А теперь все то же самое плюс мощный деятель шоу-бизнеса, генеральный директор и продюсер. Что общего у этих людей? Многое, а главное — голова. И еще имя — Сергей Жилин.

… Почему-то при одном из первых появлений перед широкой джазовой публикой на большой сцене (1994 г., к/з "Россия", II Московский международный фестиваль, посвященный 60-летию оркестра Олега Лундстрема и внесению его в Книгу рекордов Гиннесса) Сергей был представлен как "тот самый пианист, который играл с Биллом Клинтоном". Тогда подумалось, что если сам музыкант делает акцент на этом событии, то ничего интересного от него ждать не стоит: звук президентского саксофона мог растрогать разве что впечатлительных домохозяек, а оказаться рядом в момент царственного вдохновения — дело случая.

К счастью, выяснилось, что и сам пианист относится к этому эпизоду своей биографии с иронией. Тем более что на вышеупомянутом фестивале в одной связке с первыми звездами российского джаза, а также зарубежными гостями — Деборой Браун, Лью Табакиным, Рэем Чарльзом — Сергей Жилин вовсе не выглядел бледно. Напротив, запомнился многим эффектной, яркой игрой. К тому же, на момент фестиваля он уже десять лет был руководителем собственного бэнда. Причем тут Билл Клинтон? Ох уж эта реклама…

Позже в музыкальном мире, конечно, разобрались и отдали должное исполнительскому и композиторскому таланту Сергея. Виртуозность, звуковая мощь, редкое чувство формы, умение наполнить содержанием любую композицию, создавая при этом яркий фактурный рисунок, — все это сделало музыканта заметной фигурой в российском джазе. На концерты пианиста стали ходить не только чтобы послушать, но и чтобы повариться в особой, колоссально энергетически насыщенной атмосфере: "Сергей Жилин относится к редким джазменам, которых с полным правом можно назвать артистами. Он не просто играет на фортепиано — он общается, как бы разговаривает с инструментом, провоцирует его то на оркестровую мощь, то на сентиментальную слезу. Концерт Жилина — это настоящее джазовое шоу, которое никого не оставляет равнодушным" (Владимир Фейертаг).

Для музыкальной карьеры уже этого было бы достаточно. Но ведь есть еще "Фонограф-Джаз-Бэнд", который Сергей создал в 1984 году. Сейчас он существует в составе: две трубы, два саксофона, тромбон, клавишные, бас-гитара, ударные и вокал. И в прессе о нем пишут: "Это новое поколение джазменов, лишенное комплексов, и это позволяет им создавать свою музыку самостоятельно, энергично и с использованием богатого опыта предыдущих джазовых поколений".

А в 1997 году появился "Фонограф-Джаз-Квартет", который критики советуют слушать вживую (хочется добавить: как и все, что в звуках связано с Жилиным). Это тоже — музыкальный фейерверк и незабываемое зрелище: "С творчества группы "Фонограф-Джаз-Квартет" можно начинать знакомиться с джазом в целом. И дело совсем не в простоте исполнения, а в сильнейшей энергетике и искренности, которые делают незаурядную джазовую музыку доступной и близкой даже непривычному слушателю" (из отзывов в прессе).

Казалось бы, вот жизнь музыканта, заполненная до предела. Но это — примерно половина для Сергея Жилина. Остальное — уже за рамками понимания нормального постсоветского джазмена. А началось все как раз с того самого выступления трио Жилина на II Московском международном джаз-фестивале.

С.Ж.: У организаторов были большие финансовые затруднения. Я проработал ситуацию и нашел человека, который дал на фестиваль довольно крупную сумму.

А.А.: Ваше выступление и так было ярким, а тут еще такая история.

— Да. Тогда я многое для себя понял.

— А ведь у Вас уже был коллектив. Как он существовал?

— Трудно. Мы организовались в 1984 году в джазовой студии "Замоскворечье". Потом я ушел в армию. Причем мне удалось служить буквально через дорогу — то есть я бегал на репетиции, и коллектив продолжал существовать. А в составе ансамбля песни и пляски в 1986 году я попал в Чернобыль — мы поехали туда с концертами.

— Кроме "Москворечья", какая у Вас образовательная база?

— Центральная музыкальная школа (по классу фортепиано). Сейчас я магистр каких-то там наук в Академии музыки.

— Заочно учились?

— Нет, экстерном прошел все за месяц. Это просто диплом, а учился я всему, работая с ансамблем. Когда мы занимались в студии, к нам приходили музыканты непрофессиональные, полупрофессиональные, была большая текучесть: кто-то не приходил на репетиции, кто-то спивался. Сейчас-то я уже в этом поднаторел: в ансамбле должна быть дисциплина, иначе все бесполезно.

Постепенно из "Москворечья" мы ушли, поработали в каком-то объединении, а потом устроились в областную филармонию. Я надеялся, что, поскольку мы теперь в профессиональной организации, у нас не будет проблем с зарплатами и концертами, но… в общем, там было по три-четыре концерта в месяц по каким-то тырловкам-пырловкам за копейки, музыканты часто менялись. И в конце концов я все сделал сам. Сейчас у нас фирма, которая может организовать все: от написания сценария до полного технического оборудования любого шоу.

— Соединение организаторской и творческой деятельности — просто необходимость или это отвечает Вашим потребностям?

— Сначала была необходимость: меня ведь учили музыке и больше ничему. А потом я сам занимался, создавал оркестр, старался, чтобы он лучше звучал, сам становился все более профессиональным и думал, что все будет хорошо: появится работа, все меня узнают и т.д. На самом деле нет: можно сколько угодно совершенствоваться, но если рядом нет человека, который бы вложился в тебя полностью (не только экономически, а, в первую очередь, эмоционально), стал бы твоим поверенным, половиной, ничего не будет. Либо это нужно делать самому.

— Вы до сих пор такого человека не нашли?

— В то время не попадался, а сейчас…

— … уже не нужен?

— Может быть, и нужен, но уже такого уровня — опытнее, сильнее меня.

— А у Вас за эти годы уже столько наработано…

— Достаточно. И потом, никому другому я настолько не нужен, как самому себе. Поэтому я сам решил организовать всю ситуацию. Сначала у меня был один администратор, а потом это выросло в фирму, которая все имеет свое: репетиционное помещение, офисное помещение, свой расчетный счет, бухгалтерию, штат администраторов. Есть заведующий поставочной частью, его заместитель, звукорежиссер, небольшой комплект звука, света, инструменты — все на наши собственные деньги.

— То есть на Ваши?

— Грубо говоря, да, на мои. Я бы мог взять все это, продать и купить себе, скажем, дачу. А я все вкладываю в дело. У нас нет ни копейки государственной. И никогда не было.

— Зарабатываете Вы организацией разных шоу и презентаций?

— Да, и вкладываем деньги в свой коллектив. На базе большого состава у нас еще существует два малых. Устраиваем большие концерты. Вот был концерт памяти Эллы Фитцджеральд в Театре эстрады, концерт, посвященный Оскару Питерсону, джаз-шоу "Мы хотим быть разными". Мы должны были принимать первые в России гастроли Мишеля Петруччиани. Вели переговоры, подписали контракт, нашли для него рояль (по его росту), забронировали люкс. Оставалось последнее: деньги, которые уже были в банке и должны были перейти на наш счет… И тут грянуло 17 августа. Деньги пропали.

— Джазовые мероприятия Вам денег не приносят?

— Нет, конечно. Слава Богу, музыканты это понимают и соглашаются работать за копейки.

— Вы завернутый на джазе человек, или те друзья, которые участвуют в Ваших концертах, олицетворяют стили, тоже Вам интересные?

— Конечно, мне очень нравятся рок-н-ролл, блюз. Я даже некоторое время работал у Коли Арутюнова.

— Ваше стремление к шоу — это творческий компромисс? Стараетесь ли Вы развлечь публику?

— Как-то у Луи Армстронга после очень удачного концерта, где он исполнял только популярные мелодии, спросили: "Почему же вы сегодня не играли импровизационной музыки?". Он ответил: "Знаешь, когда я прихожу в джаз-клуб, я играю то, что мне хочется, а здесь я должен исполнять популярную музыку". Как расценить то, что делают Чик Кориа или Бобби Макферрин? Артист должен быть артистом. Человек выходит на сцену, чтобы работать для публики.

— А Вас могла бы устроить только студийная работа?

— Нет, долго — нет, контакт с публикой не сравнить ни с чем. Я не стремлюсь превратить свои выступления в шоу, не играю ногами на рояле, не делаю акробатических упражнений. Но при этом слежу, чтобы был сценически оправданный визуальный ряд.

— Есть ли разница между реакцией на Ваши выступления разной публики?

— Во всех местах, где мы работаем, то, что запрограммировано (аплодисменты, бурные и продолжительные), так или иначе проявляется.

Говорят, большое видится на расстоянии. Сергей Жилин опроверг и этот афоризм, позаботившись о том, чтобы быть заметным повсеместно. Да и как не заметить человека, который 30-летие отмечает в Московском Доме композиторов, а 33-ий день рождения — в зале им. Чайковского? Даже если ничего интригующего дальнейшая жизнь вам не обещает, стоит ее продолжить ради того, чтобы посмотреть, как и где этот необыкновенный человек будет отмечать свое 40-летие, 50-летие и т.д.

Анна АЛАДОВА Фото Витктора ЗАЙКОВСКОГО