Солнечная серенада Якова Хана

В послевоенные голодные 50-е годы, когда в стране была популярна тушенка и яичный порошок из Америки, американские фильмы пользовались особой популярностью. Прекрасный выдуманный мир манил, а музыка добавляла еще большей прелести стране-раю. Кстати, в те годы – не только для советских людей, но и для англичан, французов и немцев.

Получивший мировую славу мюзикл «Серенада солнечной долины» с участием биг-бенда Глена Миллера шел в прокате в 50-е и в 60-е годы. И вот тогда-то красота джаза завоевала патриарха казахстанского джаза Якова Хана. Раз – и навсегда!

Дина Мосиенко: Яков Николаевич, вы закончили Чимкентское музыкальное училище по классу тромбона. Тогда-то вы и загорелись джазом, просмотрев фильм «Серенада солнечной долины». А что было дальше? Как вы стали играть джаз в… Республиканском корейском театре музыкальной комедии?!

Яков Хан: В 1968-м меня пригласили на работу в Республиканский корейский театр музыкальной комедии в качестве артиста оркестра и дирижера. А главным дирижером был композитор Эдуард Богушевский. В том же году, помимо драматической труппы, создали эстрадный ансамбль «Ариран», куда и входил эстрадный оркестр, но биг-бендом этот коллектив запрещали называть.

Д.М.: И у вас получилось совместить биг-бенд и корейский театр?

Я.Х.: Да. В 2018 году исполнится 50 лет со дня создания в Казахстане первого профессионального биг-бенда. Руководство театра мы заинтересовали идеей трансформации корейского фольклора «под джаз». Репертуар был выстроен так: 60 % корейские песни и танцы, 35 % советские эстрадные песни и 15 % – джаз. Не все слушатели, особенно бабушки-кореянки, понимали такую музыку (смеется), но не играть джаз мы, музыканты, не могли.

Д.М.: А затем вы уезжаете в Ташкент? Почему так вдруг?

Я.Х.: С 1973 по 1975 годы работал артистом оркестра в эстрадно-симфоническом оркестре Казахского радио и телевидения при Совете Министров КазССР. В 1976-м мне позвонили из Ташкента – звонил Пак Ен Дин, профессиональный композитор. Он меня пригласил на работу в Ташкент руководить корейским ансамблем «Коягым». Тогда я решил, что вот оно То Самое и поехал в Никуда, оставив мать и жену с детьми. Уже на месте выяснилось, что ни одного человека в коллективе нет и мне пришлось ездить по колхозам собирать самородков. Находил людей и спрашивал: «Хочешь танцевать?» Если отвечали: «Хочу!», забирал в свой коллектив.

Где-то месяца два собирал людей, три – готовил программу самодеятельного ансамбля, а потом гастроли. Естественно, общий уровень профессионализма меня не устраивал. Я вернулся в Алма-Ату.

Д.М.: И в вашей жизни вновь появилось «Варьете»…

Я.Х.: Да. Еще в 1975 году программу «Варьете» принимал сам Динмухамед Кунаев с Баукеном Ашимовым в гостиничном комплексе «Медео». Хорошо помню, как Динмухамед Кунаев стукнул по столу и воскликнул: «Быть алматинскому "Варьете"!». А далее, когда возникали трудности, у нас был козырь, потому что сам Кунаев сказал: «Да!». В Алма-Атинском «Варьете» я проработал 10 лет, с 1975 по 1985 годы с некоторыми перерывами.

Д.М.: Не было ли сложностей в наборе участниц в «Варьете» в те советские годы?

Я.Х.: В Алма-Ате существовала Эстрадная студия, которая готовила артистов эстрады – певцов, балерин, танцоров, музыкантов и т.п. Обучение длилось два года. Из студии вышли участники «Гульдер», Ансамбля песни и танца Казахской ССР (под руководством Лидии Чернышёвой) и нашего коллектива.

Конечно, участницы были совсем молоденькие 16-летние красавицы. Как говорится, «кровь с молоком». Ко мне приходили родители и ахали – настолько жанр варьете был непривычен для того времени. А я им показывал видео парижского кабаре и убеждал в том, что это красивое искусство.

Сейчас участницы и участники «Варьете» – бабули, дедули. Иногда встречаемся – вспоминаем – это были золотые времена. Мы были как одна семья:12 балерин, 2 танцора, 6 солистов-вокалистов, 8 оркестрантов.

Программа Алма – Атинского «Варьете» считалась одна из лучших в Советском Союзе. Дважды были на гастролях в Москве, выступали в Центре Международной торговли «СовИнЦентр», дважды были в Риге, выступали в гостинице «Латвия», дважды были на гастролях в Ленинграде – гостиничный комплекс «Балтийский».

Д.М.: Яков Николаевич, в 2004 году вы приходите в Республиканскую среднюю специализированную музыкальную школу-интернат для одаренных детей им. Куляш Байсеитовой. Скажите, чем вам так понравилось руководство детским коллективом?

Я.Х.: Очень хороший вопрос. Я всю жизнь работал с профессионалами. Но время идет, музыканты становятся «оседлыми». Я почувствовал, что мне не хватает «драйва». Директор алматинской филармонии пригласил меня художественным руководителем биг-бенда. Тогда я думал, что моя мечта сбылась. Но оркестранты постоянно отпрашивались, и в полном составе репетиций никогда не было. Для меня это был постоянный стресс.

В 2010 году провел I Международный джазовый фестиваль, посвященный памяти Тахира Ибрагимова. После концерта, который прошел «на ура», у меня произошло полное истощение организма. И я покинул коллектив. После этого я решил больше не работать со взрослыми музыкантами…

Коллега, Валерий Баннов рекомендовал меня директору Байсеитовки. Меня пригласили и я согласился.

Д.М.: Вот тогда-то и появилось знаменитое «Дядя Яша»?

Я.Х.: Да. Полтора года я работал с детьми, но у меня ничего не получилось. Я даже решил написать заявление. Но потом я понял, что дело во мне. И вот тогда-то они и стали «моими». Какое же это счастье! Дети – они такие чистые. Я «спустился» до их уровня, сказав, что я – никакой не педагог, а друг. И после этого учащиеся стали называть меня Дядей Яшей. Директор грозится до сих пор, но мне нравится. Детский биг-бенд – самое дорогое. Это мой тыл.

Д.М.: Яков Николаевич, вы талантливый музыкант и солнечный человек. Мы уже привыкли к тому, что вы нас постоянно удивляете и преподносите удивительные дары. Кстати, какие из них нас ждут в ближайшее время?

Я.Х.: Спасибо, Дина. В следующем 2018 году будет ровно 50 лет, как я начал профессионально работать музыкантом и 50 лет со времени организации биг-бенда. Я хочу отметить эту дату.

Беседовала Дина Мосиенко