Энвер Измайлов - Гитарное "двурушничество"

В Берлине прошла Неделя крымско-татарской культуры, программу которой украсили выступления гитариста и композитора Энвера Измайлова. Он из тех творцов, которые категорически не воспринимают оседлый образ жизни в искусстве. Измайлов неустанно ведет поиск оригинальных звучаний, нестандартных тактовых размеров и диковинных для уха жителя Запада ладов. Побывав на выступлении этого неординарного музыканта, многие меломаны словно заново открывают для себя, казалось бы, изученный вдоль и поперек мир чарующих звуков. Сочиняя музыку, Измайлов чаще всего обращается к фольклорным первоисточникам и, в первую очередь, к музыкальным традициям своих предков – крымских татар. Музыка Узбекистана, Армении, Индии и Балкан тоже оставила глубокий след в его сердце, и он щедро делится со слушателями своими впечатлениями от контакта с ней.

Измайлову довелось путешествовать не только по бескрайним просторам творческой фантазии, но и по вполне реальным земным тропам. Энвер родился и долгое время жил в Фергане (Узбекистан), армейская служба забросила его в Хабаровск, а в 1989 г. он вместе с семьей перебрался в Крым, где поначалу обосновался в колхозе с экзотическим по нынешним меркам названием "Заветы Ленина". Но Измайлов явно руководствовался заветами собственной души, а не Ильича, реорганизуя самым решительным образом манеру игры на гитаре и стараясь донести свою музыку до широчайших слоев населения земного шара. Начиная с 1990 г., он с успехом выступает не только в Украине, но и в Соединенных Штатах Америки, Германии, Франции, Голландии, Финляндии, Норвегии, Швеции, Бельгии, Дании, Италии, Эстонии, Литве, России, Молдавии и Турции.

В совершенстве освоив тэппинг (манеру игры на гитаре, при которой пальцы обеих рук ударяют по струнам над грифом), Измайлов экспериментирует с особыми строями инструмента (пианист Юрий Кузнецов метко окрестил их "первобытнообщинными") и виртуозно играет сразу на двух шестиструнках. Подобные подвиги не остались незамеченными, и в августе 1995 г. он стал победителем I Международного конкурса гитаристов Европы, проходившего в швейцарском городе Лозанна. Украина тоже отметила доблести музыканта, присвоив ему звание заслуженного артиста республики. В его дискографии – пять альбомов, изданных на Западе: "At A Fergana Bazaar" (1991), "The Eastern Legend" (1991), "Black Sea" (1992), "Dancing Over The Moon" (1995) и "Yarimada" (1997). Энвер охотно всколыхнул волны своей памяти ради читателей "ЕЭ".

– Отчетливо ли ты помнишь момент, когда впервые взял в руки гитару?

– Это очень интересная история. Мне было тогда лет 14. Мой дядя купил гитару и принес ее к нам домой. Это была обычная советская семиструнка по 9,50. Он взял гитару в руки и сразу стал "поливать". А там была такая грубая работа – струны очень далеко отстояли от грифа. Но он у меня штангист и без труда сыграл. Я подумал: "Елки-палки! Вот бы и мне так!" Но я не знал, как правильно извлекать звуки. Думал, что всё очень просто – приставил пальцы и играй. Однако ничего у меня не вышло. Дня два я никак не мог понять, как надо правильно прижимать струны. Играл украдкой: дядя боялся, что я сломаю гитару. Я очень расстраивался из-за того, что у меня ничего не получается. Всё думал: "Почему так? Почему?" Потом я посмотрел внимательнее, как играет мой дядя, и еще раз попробовал. Что-то уже получилось, и это был такой кайф… Ну а там я уже со своими сверстниками обменивался опытом.

– С каких тем всё начиналось?

– Мы с ребятами играли дворовые песни, что-то из "Бременских музыкантов" (поет): "Ничего на свете лучше нету, чем бродить друзьям по белу свету". Я не думал, что потом всё будет так серьезно. Когда я учился в Ферганском музыкальном училище, то специализировался в игре на фаготе – капризный инструмент. Гитара была для души. Я стал уделять ей всё больше и больше внимания, когда уже играл в разных группах. Мы исполняли многое из репертуара Deep Purple. Я "снимал" соло Ричи Блэкмора. Играл темы Карлоса Сантаны.

– А что тебя подвинуло пойти в обход устава гитарной исполнительской техники, согласно которому строго рекомендуется "левой рукой прижимать струны на ладах, а правой ударять по струнам сбоку розетки"? Как сформировалась твоя особенная манера игры?

– Идея играть двумя руками над грифом сформировалась постепенно. Когда я играл на гитаре без медиатора, то звук мне казался более чистым и привлекательным. Струны по-разному колеблются, если играешь с медиатором или когда ударяешь по ним пальцами сверху. Появляется другой тембр, другое звучание. Это первое. А во-вторых, медиатор вносит дополнительные искажения, иногда слышится неприятное шорканье.

– У тебя действительно особенное, индивидуальное звучание. Я уверен, что многие гитаристы проводили эксперименты, подобные твоим, но не все с успехом пользуются такой необычной техникой исполнения. Кроме тебя абсолютно естественно чувствует себя в этой "неуставной" гитарной стихии, пожалуй, лишь Стэнли Джордан.

– Да нет. Уже многие стали так играть.

– Я бы сказал, что они пытаются так играть. Например, у тебя есть абсолютно органичное сочетание необычной техники исполнения и ярких музыкальных идей. Ты пользуешься этой исполнительской манерой настолько легко и естественно, словно с детства играешь так. Для других же гитаристов подобная манера – не способ жизни в музыке, а просто трюк, попытка удивить своей музыкальной эквилибристикой. Мне кажется, что твоя необычная техника игры на гитаре помогает лучше выразить именно восточную тематику.

– Но шло не от этого. Ты можешь использовать любую другую тематику. Главное – создать интересный образ. Просто я больше знаком с восточной музыкой. Она мне ближе, и так мне легче воплощать свои идеи. Если, например, немец станет играть узбекскую музыку, то у него не сразу всё получится. Да и слушать его будет не так интересно – ведь он не вжился в нее. Есть и узбеки, которые играют джаз в Америке, но, опять же, это выглядит не совсем натурально по сравнению с тем, как это делают американцы. Я ведь тоже не сыграю в оригинале Восток, как истинно восточный музыкант. Не сыграю и джаз, как Стэнли Джордан. Но зато я могу совместить оба этих компонента, и у меня получится интересная музыка.

– И на 100% твоя!

– Да, и тут уже получается такая история: ни тот не сыграет, как я, ни другой. И я играю так не потому, что хочу показать – вот я какой особенный. Просто мне это интересно, это мне нравится. А ведь в свое время я играл и джаз, и рок, и эстрадную музыку.

– Когда ты впервые использовал необычную манеру игры на гитаре?

– В Фергане у меня была своя группа "Сато". Мы играли джаз-рок. В нашем репертуаре всегда были один-два моих сольных номера. Вот тогда я и демонстрировал всё свое умение. Когда же я переехал в Крым, то остался без бэнда. Аккомпанировать было некому, и я решил сам всё делать.

– Насколько трудно держать на себе весь концерт?

– Знаешь, когда интересно – нетрудно. Когда ты загораешься делом, то трудностей нет никаких. Только кажется, что трудно. Трудно, когда ты вынужден что-то делать по принуждению. Когда же дело манит тебя – трудностей нет.

– Но ведь ты, наверное, ощущаешь сильную эмоциональную усталость после концерта. Во время твоего выступления в зал уходит очень сильный положительный заряд энергии.

– Понимаешь, это нормально для меня. Я даже не чувствую усталость во время выступления. Усталость возникает после концерта только из-за того, что я теряюсь среди людей. Подходят знакомые, друзья. Я ни с кем не могу нормально поздороваться и пообщаться, и это меня начинает утомлять. Конечно, приятно, что мне оказывают так много внимания, но мне не хотелось бы участвовать во всём этом. Но, с другой стороны, никуда от этого не денешься. Никто, конечно, не обидится, если я сразу после концерта уйду, но (смеется) я же не могу всё бросить – у меня инструменты на сцене лежат.

– Очень интересно слушать, когда одновременно звучат сразу две гитары, с совершенно разным строем. Возникает впечатление, что слушаешь диалог людей с разными характерами.

– А я еще люблю добавлять немного вокала при таком исполнении.

– Удается ли тебе насытить музыку тем же уровнем эмоций при работе в студии?

– О, студийная запись и концертное выступление в любом случае всегда отличаются: совсем другая атмосфера, другое настроение. В студии как-то всё математически просчитано. Ты можешь записать еще один дубль темы и исправить те ошибки, которые сделал при первом ее исполнении. Но можешь при этом потерять вдохновение и сыграть не с теми эмоциями. Очень важную роль играет возможность выступить на одном дыхании. Есть, конечно, и приятные моменты при работе в студии, но во время концерта их больше.

– Ты давно перебрался в Симферополь. А раньше, когда жил в "Заветах Ленина", давало ли тебе природное окружение дополнительный творческий импульс?

– Да, но природа – это одно. Много значило и то, что я имел возможность оставаться наедине с собой. Никто мне не мешал, не отвлекал меня. Ты знаешь, что некуда пойти, концентрируешься на музыке. При этом остается один выбор – играть. Это сильно мне помогло. Я работал в местном клубе музыкальным руководителем детского коллектива. Проводил по вечерам двухчасовые занятия, а остальное время у меня было свободное. Сидишь один – играешь на гитаре, никто тебя не отвлекает.

– Вот они, истоки исполнительской супертехники!

– Ну, техника у меня была, в общем-то. Просто уже появлялись интересные идеи. Техника всегда нужна. Без нее оригинальные задумки не реализуешь.

– Ты продолжаешь совершенствовать технику игры на гитаре помногу часов в сутки?

– Уже нет, потому что город отвлекает. Всё время возникают какие-то мелкие проблемы. Куда-то надо сходить или съездить, кому-то позвонить.

– Некоторые музыканты говорят, что боятся впускать в себя чужие идеи и стили, а поэтому стараются не слушать музыку других исполнителей. Что ты думаешь по этому поводу?

– Слушать надо в любом случае. Мне всякая музыка нравится. Хорошая музыка, хорошие идеи. Предпочитаю слушать истинно восточную музыку. Люблю зажигательные балканские мелодии. Нравится слушать аккордеонистов.

– А где планируешь выступить в будущем?

– Планирую играть там, где меня хотят видеть. Идея придет, чтобы я поиграл, и – пожалуйста.

(c)Europa Express

Сергей ГАВРИЛОВ (Europa Express)

2005