Аркадий Шилклопер - Универсальная музыка

Аркадий Шилклопер — московский валторнист, иг­рающий джаз и прочую им­провизационную музыку. По­скольку у него консерватор­ское образование и немалая академическая практика (на­пример, в оркестре Большого театра), считает себя универ­сальным музыкантом, что подтверждается постоянной востребованностью. Если прибавить к этому вполне профессиональное владение флюгельгорном и экзотичес­ким трехметровым альпий­ским рогом, а также полудю­жиной случайных инстру­ментов, получится "мульти­плейер".

Концертная биография Шилклопера столь же безгра­нична, как и его музыка, кото­рую он создает в контексте са­мых неожиданных сочетаний и комбинаций партнеров. Ежегодно он изобретает до двух десятков всевозможных проектов, не считая много­численных ангажементов, где большей частью продолжает играть ведущую роль катали­затора творческой музыки. В последнее пятилетие столич­ные и провинциальные джа­зовые критики набили нема­ло мозолей в погоне за гало­пирующим Шилклопером, неизменно посылая ему вдо­гонку титул "лучшего музы­канта года" (1997-го, 98-го... и 2001-го).

Сахаров: Если говорить о твоих последних проек­тах, в том числе с концерт­ным органом, — все ли уда­лось реализовать?

Шилклопер: Разумеется, уда­ется далеко не все, потрму что сначала мы ищем с партнерами путь к диалогу, а потом уже раз­говариваем на общем языке. Иногда все заканчивается на первой стадии. Несколько ут­рируя, могу сказать, что ан­самбль возникает тогда, когда музыка начинает звучать поми­мо его участников, они лишь управляют ее движением, ищут наиболее адекватные возмож­ности. Вот почему я не хочу быть лидером даже в собствен­ных проектах, вернее, стара­юсь не быть им. Я не люблю из­рекать музыкальные истины, которые ждут от меня коллеги, потому что... чаще всего просто их не знаю. Я предпочитаю пробовать, т.е. повернуть музы­ку в одном направлении, в дру­гом, сыграть так и этак, а затем посмотреть, что получится. Иногда получается очень инте­ресно, но бывает и так, что ни­чего не происходит. Самый творческий путь в искусстве — это метод проб и ошибок Даже при неудачном результате можно приобрести некоторый опыт и расширить кругозор.

Но какова степень риска в такой ситуации? На­сколько она соотносится с желанием понравиться публике, которая запол­няет зал и платит деньги?


Публика всегда болеет за своих, нравится нам это или нет, и еще поддерживает зна­менитость. В этом случае отда­ча от нее музыканту намного больше, и, следовательно, по­является дополнительный сти­мул — то, что ты называешь ри­ском, оправданным риском...

Или, наоборот, желание еще больше ублажить эту самую публику, как гово­рится, "поставить ее на уши". По моим наблюдени­ям, публика везде более-ме­нее одинакова и, как пра­вило, любит входить в от­крытую дверь. Например, "Караван" — отнюдь не са­мый удачный шлягер из ре­пертуара Дюка Эллингто­на. А если из классики, то наиболее высокий рей­тинг в хит-параде одной из местных радиостанций имеет "Полонез Огинского", "только вот имя автора я не помню". Так сформули­ровал этот курьез один из слушателей. А насколько Аркадий Шилклопер нуж­дается в поддержке публи­ки, в ее способности вос­принимать творческую му­зыку, которая находится совсем по другую сторону пресловутого "Полонеза"?


Могу откровенно признать­ся, что сейчас у меня происхо­дит некий творческий откат... Это не обычный творческий кризис. Дело в том, что в по­следнее время большинство моих концертов проходит в таких престижных местах, как Академическая капелла в Пите­ре, Московская консервато­рия... И как-то само собой полу­чилось, что доля риска, интри­ги в моей музыке стали сни­жаться. Я, как бы это сказать, стал бояться...

...незнакомой аудито­рии?

Скорее филармонической. Она для меня все-таки чужая. И еще — потери репутации.

Довольно странный ком­плекс для музыканта, име­ющего, пожалуй, самую высокую репутацию в им­провизационной музыке.


Это можно сформулиро­вать кратко: раньше у меня была более высокая репута­ция, а в последнее время — бо­лее широкая, которая забива­ет первую. Но, если серьезно, я все-таки остаюсь сторонни­ком компетентного слушате­ля. Публика должна иметь оп­ределенную установку и знать, что ее ожидает. Знать язык, эстетику, почему вал­торна или рог и т.д. Поэтому иногда я комментирую то, что собираюсь играть.

Ликбез...


Вот именно. Я просто рас­сказываю публике о том, что она должна знать еще до кон­церта.

И это происходит, разу­меется, за счет музыки. А публика, получив необхо­димую информацию, ока­зывается музыкально не­удовлетворенной.


Я не люблю продолжитель­ные концерты. Иногда полез­но выйти из-за стола с легким чувством голода.

Вторую часть нашей бе­седы я хотел бы посвятить твоим многочисленным проектам, но не в смысле их описания, а, как гово­рится, перехода количест­ва в качество. Меня интере­сует прежде всего качество музыки, ее духовное содер­жание и уже потом разно­образие — жанровое, сти­левое. А содержание связа­но с определенной художе­ственной позицией. Но мо­жет ли у творческого музы­канта, коим ты, безуслов­но, являешься, быть десять, двадцать, пятьдесят худо­жественных позиций? Здесь что-то не сходится.


Но почему пятьдесят? Каж­дый раз, выходя на сцену, я ру­ководствуюсь только одной, личной художественной по­зицией, которую можно опре­делить двумя словами: универ­сальная музыка. Идея состоит в определенной идентичности всех фольклорных культур и музыкальных традиций. Суще­ствует натуральный звукоряд, который столь же естественен для природного человека лю­бой расы, как натуральные ин­струменты, сделанные из тро­стника или дерева.

Например, альпийский рог...

И рог в том числе. В этих ин­струментах нет никаких кла­панов, кулис и прочих приспо­соблений, которые придумало цивилизованное человечест­во. С другой стороны, джаз и, шире, — импровизация дела­ют современную композитор­скую музыку более открытой. Такая ситуация, естественно, требует универсального музы­канта, который способен ис­полнять любую музыку.

На любом инструменте?

Ну, это пока лишь приори­тет джазменов, хотя в обозри­мом будущем подобная тен­денция может коснуться и ака­демических исполнителей.

Дмитрий Ухов считает, что в обозримом будущем исполнители начнут иг­рать не руками, а мышью компьютера, а место му­зыкантов займут компью­терные ди-джеи.

Мне бы не хотелось дожить до этого времени.

Любопытно, что твой екатеринбургский коллега Сергей Пронь не разделяет доктрину универсального музыканта. Он считает, что 'Универсальный"—это чуть ли не синоним "никакой": поиграл тут, поиграл там, немного джаза, немного классики, рок, фолк—вмес­то того, чтобы сосредото­читься в какой-то одной об­ласти и добиться макси­мальной реализации. В об­щем, искать музыку в себе, а не себя в музыке.

Мне симпатична такая пози­ция, но я не разделяю ее. Для ме­ня разнообразие — жанровое, стилевое, инструментальное — помогает общаться с музыкан­тами различных культурных ориентаций. К тому же я—чело­век любопытный и мне нравит­ся путешествовать. По сути, джаз возник и развивался как форма обмена музыкальными идеями в виде инструментального диа­лога. Так что всякого рода альян­сы, встречи, джемы и т.д. заложе­ны в самой природе этого ис­кусства. Разумеется, есть не­сколько исключений — Джон Колтрэйн, например, частично Дюк Эллингтон — культовые фигуры, которые всю жизнь развивали и совершенствовали свой собственный язык, пыта­ясь найти нечто совершенное: то единственное озарение, ко­торое позволит "увидеть Бога"... Вот почему я уважаю точку зре­ния Проня. Но сторонников универсальной концепции все- таки неизмеримо больше.

Многие джазмены счи­тают себя композитора­ми, поскольку иногда со­чиняют темы или мело­дии главным образом "под себя". Интересно узнать твою точку зрения, имея в виду активное взаимодей­ствие джаза с композитор­ской музыкой.


Я тоже пишу различные нот­ные тексты, но не считаю себя композитором. Большинство так называемых джазовых опу­сов — не более чем рабочий материал для импровизации. А по-настоящему джазовый ком­позитор — это отдельная про­фессия. Их можно пересчитать по пальцам. Даже великий Дюк Эллингтон далеко не Барток или Стравинский...

Стоит подумать, прежде, чем согласиться

Сейчас многие джазовые композиторы обратились к фольклору, к так называемой "глобальной деревне", но яр­ких, интересных событий в этой области пока что не про­исходит, как раз из-за отсутст­вия у них профессионального композиторского навыка.

Очень смахивает на мо­ду. Или все же естествен­ное движение к более ес­тественной органичной музыке?

Это спасение. Спасение для отыгравших музыкантов, ко­торые бегут от самих себя. Это уже не творческая музыка. Ког­да Колтрэйн или Дон Черри изучали не европейские ладо­вые системы, у них была есте­ственная потребность расши­рить гармонический диапазон своих импровизаций. Боль­шинство джазовых музыкан­тов озабочено сегодня не по­исками совершенства, универ­сального звука или божествен­ных озарений, а тем, как "вре­зать на всю катушку". Они гово­рят: "Ну, мы им врежем по пол­ной программе!", — и в этом нет ничего хорошего. Москов­ский барабанщик Юра Мар­кин сказал замечательную фразу: "Настоящий художник — это камикадзе, оседлавший торпеду, направленную на ко­рабль окостеневших понятий". Таких камикадзе, к сожалению, осталось очень мало, и спаси­бо, что ты мне об этом напом­нил. Пожалуй, пришло время внести некоторые поправки в свое творческое кредо и, мо­жет быть, пересмотреть неко­торые представления... Когда я начал играть эту музыку, мои бывшие академические колле­ги решили, что я изменил вы­сокому искусству, а новые, из джазовой среды, считали меня слишком "чистым", академич­ным. К тому же валторна как-то не вписывалась в общеприня­тый инструментарий. Но я все­гда считал, что музыка — это одно целое и, следовательно, стоит попробовать все соеди­нить, тем более что джаз нако­пил уже достаточный опыт.

Т.е. ты хотел изобрести велосипед...

...собственной конструкции. Поэтому я придумываю самые невероятные проекты, неожи­данные комбинации, играю с разными музыкантами...

Неизменно оставаясь са­мим собой — Аркадием Шилклопером, и это, на мой взгляд, самое главное.


Геннадий САХАРОВ
Беседа с А.Шилклопером состоялась в марте 2002 г. по­сле концерта с органистом В. Хомяковым в зале Екатерин­бургской филармонии





jAZZ-КВАДРАТ №3, 2002