Азиза Мустафа-Заде - Куин Элизабет холл, Лондон

Едва не задев небрежно брошенный на софу большой тенор-саксофон, я села, дожидаясь назначенного мне приема у остеопата на большой кухне, переполненной людьми, пришедшими без назначения. Ровно в 4.30 он появился; я встала и сразу же упала обратно, потому что он включил чайник, поставил Чарли Паркера, затем закурил, схватил саксофон и начал аккомпанировать компакт-диску. Остеопат сочетал извлечение билетов на концерт квартета Чарльза Макферсона с достаточно грубыми гармониями на тему "Shoe Shine Swing" 1943 года, а затем "Body & Soul". Вдруг, так же неожиданно, как начинал, он уронил саксофон на диван и отвел меня в процедурную.

Два часа спустя с изрядно ноющей спиной я сидела рядом со сценой в Куин Элизабет Холле, ожидая появления Азизы Мустафа-Заде и рассматривая молодых людей, усеявших помещение. По мере того, как зал заполнялся, разбросанные там и сям группы людей превратились в огромную толпу, занявшую практически все места. Когда Азиза появилась, я сразу обратила внимание на то, что она привлекает не только своей музыкой.

Внешность этой азербайджанской вокалистки и пианистки исключительно притягательна — "прелестна", как описал ее один джазовый критик. Она родилась в Баку в 1969 году в семье легендарного джазового пианиста и композитора Вагифа Мустафы-Заде. Азиза занималась классическим фортепиано в местной консерватории и сейчас ее яркие уникальные композиции и стиль исполнения представляют собой смесь классики, джаза и азербайджанских народных и исламских мотивов. Открывающая концерт пьеса "Sea Monster", была иллюстрацией вокальной и пианистической виртуозности, которая сопровождалась звуками ветра, изредка извлекаемыми из свистка, спрятанного в ее декольте. Голос Азизы взлетал до самых вершин, опадал над клавиатурой и растекался вокруг, ошеломляя своим диапазоном и необычностью.

Как и во многих последующих композициях, в "Sea Monster" присутствовали элементы Нью-Йоркского стиля, молитвенных и средневековых распевов, и все это исходило из-за завесы пышных блестящих волос, ниспадающих до самого сиденья. На лицах многих мужчин я заметила выражение обожания, доходящего до экстаза. В "Испанских Картинках" ее голос звучал, как гитарное бренчание, сандалии на высоких каблуках превратились в кастаньеты, время от времени выбивающие ритм фламенко. Вокал Азизы возрождал перед нами Мавританскую Испанию, современный Мадрид, мотоциклистов и корриду. Ее трактовка "Take Five" (со вставками из Шопена, Бетховена и Бизе) была эксцентричной и захватывающей, хотя и перенасыщенной скэтом. "My Funny Valentine" была острой и трогательной, и Азизе почти удалось сделать эту мелодию своей: публика не могла угадать, какой голос прозвучит в следующий момент — маленькой девочки или опытной соблазнительницы.

Зо Шрамм-Эванс

Перевод Евгения ДОЛГИХ

1998г.