Сергей Пукст - Панк-джаз - это я

Камерный зальчик, пианино средней степени paccтроенности. Исполнитель,который почему-то - CTOИТ, а не сидит за инструментом и исполняет джазовые стандарты в крайне анти-академичной манере.

Звучат произведения вполне знакомые, некоторые - до тошноты. Даже прочитать названия без зевоты невозможно: Yesterday; Summertime, I wanna be loved by you, но то, КАК это сделано, повергает в недо- умение. Затем - интригует. А затем - когда ты более-менее начинаешь верить своим ушам - с каждой нотой напоминает тебе какую-то удивительную игру, правила которой написал сам музы кант - Сергей Пукст.

Всегда существует проблема ВПИСАННОСТИ и ВПИСЫВАЕМОСТИ неординарных исполнителей вi рамки каких-либо стилей и направлений. С этим связа­на причина их относитель­ного «неуспеха», поскольку у людей отсутствует КОД УЗ­НАВАНИЯ. Разрушены кли­ше бопа или джаза. Собст­венно, рецепт своей музыки Сергей Пукст раскрыл сам, давая пояснения по ходу од­ного из концертов: «Я впол­не нормально исполняю ле­вую руку и голос, но то, что делает правая рука, как раз и ломает унылую стройность донельзя замыленных эвер- гринов".

Пукст имеет отчетливую джазовую родословную - это исполнители раннего бопа, которые бескомпро­миссно ворвались в мир традиционного джаза. Разу­меется, они были приняты в штыки старыми мастерами. Пукста тоже принимают да­леко не все. Многие из джа­зовых новичков были само­учками. В известной степени это относится и к Сергею.

Наш герой придерживает­ся мнения, что систематиче­ское джазовое образование губит саму живую основу джаза, и в доказательство этого тезиса он разработал индивидуальный, внятный, веский и нервно-паралити­ческий стиль.- панк-джаз.

Исходя из его следующих слов, вопрос понимания его музыки и целевая аудитория остаются для Сергея полной загадкой.

«У меня пару лет назад был концерт в рамках ме­ждународной програм­мы «Ночь Музеев». Очень угарное было выступле­нние. Пришло довольно много людей, в основном - молодые люди где-то до 25 лет. Но после концерта гримерка заполнилась ка­кими-то консерваторскими бабушками с внуками: "Илюша мне сказал, что он не просто там по клавишам рыпает, он очень хорошо играет»... И мы начали на память фотографироваться! Я - в окружении бабу­шек и их академических внуков!».

Экспрессивность его исполнения временами про­изводит впечатление полной неподготовленности, тем не менее, его концерт в Академии музыки имел колоссальный успех.

"Я полагаю, что именно людям, плотно связанным с музыкой, интересна и притягательна, не побоюсь этого слова, НАГЛОСТЬ, с которой я обращаюсь с тем, что для них забронзовело и покрылось патиной и паутиной. С другой стороны, они, как никто другой, чувствуют: то, что я делаю, не случайно».

Интересно, подумала я, ЧТО Сергей Пукст скажет на ЭТО? И задала вопрос, который вылился в «панк- интервью»:

Сергей, многим (да и тебе самому) кажется, что твой стиль («панк- джаз", как ты его определяешь) на данный момент уникальный. Но - была же (!), была фигура в джазе, делавшая аналогичные вещи! Почти единственная! Это - Жако Пасториус. Не случайно Стэнли Кларк назвал его «Сидом Вишесом джаза». Да и сам Пасториус признался в интервью одному журналу : «Я - панк из Флориды, уличный мальчишка. В течение десяти лет я называл свою музыку панк-джазом", пока эта музыка не появилась в Англии".


Сергей Пукст: Жако Пасториус - это не панк- джаз. Я - панк джаз. И поня­тие это само по себе очень объемное, очень широкое. Мо-о-ожет быть, где-то еще есть какой-то нигилистиче­ский джазмэн, но... Просто тут - вопрос неизбежности, невозможности выбора. Есть нигилистическая со­ставляющая, которая идет от того, что у меня - НЕТ джазовой культуры, я НЕ ЗНАЮ джазовой последо­вательности, благодаря ко­торой можно обыграть лю­бой стандарт... Это - вопрос джазового образования... И поэтому у меня - собствен­ные способы выкручивания из ситуации, и эти способы я постигал сам. Кому-то они могут показаться радикаль­ными, резкими, малопо­нятными и могут оставить ощущение полного неуме­ния играть на инструменте... После меня это ощущение остается как после никого! И это, я считаю, - моя за­слуга...

Твоя фишка...

Можно так сказать. На самом деле, у человека соз­дается полное ощущение свободы. Свободы - да не- свободы!Ялюблю повторять Ингмара Бергмана: любая импровизация должна быть идеально подготовленной! Существуют моменты им­провизационные, да. Но - как только ты начинаешь играть ПО-НАСТОЯЩЕМУ импровизационно - ты мо­ментально теряешь мысль. Это - вопрос логики. У меня есть масса знакомых, кото­рые прекрасно знают, КАК идет развитие любой темы, ЧЕМ надо заканчивать, ГДЕ делать кульминацию и т.п. Любой джазовый музыкант это знает! А я этого - НЕ ЗНАЮ... И в этом мой плюс.

А ты ХОЧЕШЬ это знать?

Поскольку я слушаю джаз, то стараюсь находить в джа­зе то, что отлично, а не то, что - сходно. Я не вывожу правил, а очень люблю лю­дей, которые как раз таки эти правила в джазе лома­ют... В этом плане такие ис­ключительно классические концепции, как кул-джаз - это все мимо! Все - не для меня. Да, это - красиво. И даже оригинально. Но - нет динамики, хот-джаза... Тут: джаз - и классика, джаз - и еще что-то... Мне это неин­тересно. Когда Чик Кореа врезает в импровизацию кусок из Рахманинова - это НЕ ДЖАЗ. Для меня ВОТ ЭТО с джазом не ассоциирует­ся. К сожалению. А когда я слушаю Чарлза Паркера, Гиллеспи, вообще - ранних боперов, которые начина­ли в те времена, - вот там я понимаю: у людей (именно на раннем этапе) происхо­дит ОТКРЫТИЕ, и эта вот ШЕРОХОВАТОСТЬ откры­тия - она для меня очень важна... Когда человек впер­вые что-то находит, нащу­пывает, само это прикос­новение - оно уже очень много несет в себе. Когда начинают потом нещадно эксплуатировать, развивать эту плодотворную идею, то на самом деле сразу стано­вится слышно, что - КУЛЬ­ТУРА ЗВУКА совершенно другая, она превращается в «прикультуреннук», при­бранную уже... Они же все это изучили! Представляе­те себе, что есть академия, где Чарлза Паркера разо­брали по нотам?! Уже Чар­лзов Паркеров штампуют в Америке! В вузах! Ну и что? Приблизились они к Чарлзу Паркеру?! Я думаю, это чис­то протестантский подход к делу: взять - и расчленить, разложить, и вроде бы по­нять, в чем секрет...

...Это - обычный метод массовой культуры.

Да-да. Можно сказать и так. Но ведь бессмысленно пытаться растиражировать Чарлза Паркера! Чарлз Пар­кер - это постоянное дви­жение, это - фиксация. Как в даосизме: «Нельзя ни на чем концентрироваться»... Такая же история и с ним проис­ходит. Что касается меня - я в себе тоже провоцирую именно ДВИЖЕНИЕ. Дви­жение мысли. Потому что - на самом деле... (Смущен­но.) Я говорю о таких ве­щах - ВНУТРЕННИХ - сей­час... Такого типа мелодий, музыки, которая является РЕЗУЛЬТАТОМ МЫСЛИ, ее очень немного. По-настоя­щему плодотворное зерно - оно очень небольшое в каждом произведении. И у меня тоже. Я хоть стараюсь, чтобы таких зерен было побольше в каждой компо­зиции. Стремлюсь достичь какой-то уникальности... Понимаю, что это - невоз­можно, что ГДЕ-ТО ЧТО-ТО КОГДА-ТО уже игралось. Но тут - вопрос уже не в том, чтобы быть абсолютно оригинальным, а в том, что нужно быть ТАКИМ, каким МНЕ НУЖНО. И я использую любые средства - и даже те, которые были до меня - но я должен быть ИМЕННО ТА­КИМ!

Ты хочешь сказать, что когда исполняешь ту или иную свою вещь, ясно видишь тот самый «свет в конце туннеля», кото­рый притягивает тебя, и на который ты ведешь своего слушателя?

Свет в конце туннеля в моем исполнении возни­кает там, где возникает НЕ­РЕГУЛЯРНОСТЬ: как только ломается квадрат и преры­вается КРУГЛОСТЬ какая-то, округлость произведения, мелодии... То есть: как только у меня играется консонанс - можно считать, что это провал... Мной руководит всегда сильная тяга к обо­стрению, к музыкальному напряжению, комбинации звуков, которая ни в коем случае не должна звучать проходно! Можно даже в принципе бросить тему, не развивать, можно оставить, законсервировать звуковую комбинацию и - просто ее послушать, вслушаться! Я часто ловлю себя на мыс­ли, что играю СЛИШКОМ БЫСТРО. Люди просто не успевают услышать то, что когда-то услышал я...

Для этой твоей «шеро­ховатости», «нерегуляр­ности», о которых ты говоришь, неплохо бы придумать некий тер­мин, облегчить работу критикам, обозначать, так сказать, флажком: «явление Пукста», к при­меру, как в физике...

Подозреваю, что в усло­виях современной массо­вой культуры это придется делать именно так К со­жалению, все привыкли к «флажкам», «инди», «нео-хард-боп-джаз»... Какой-то КРИТИКАНТСКИЙ термин обязательно должен быть придуман. Но я думаю (и знаю!), что за этими слова­ми (и в это верю!) - стоит достаточно большая куль­тура, и, возможно, даже НЕ ИМЕЮ ПРАВА придумывать некий абсолютно новый термин, потому что тут я как раз не новатор, за этим уже стоит большой джазо­вый авторитет - боповский, когда традиционный джаз сменился хард-боповым. И то, что Луис Армстронг пропел: «Смерть би-бопу..» - это не случайно. Он нена­видел боперов! Его колбасило ужасно, когда при нем называли Диззи Гиллеспи. Он, как представитель на­стоящего традиционного джаза, все это отвергал. И я в этом плане - на стороне боперов.

Культура, которая сто­ит у тебя за плечами, - на кого ты опираешься?

Чарлз Паркер, я уже гово­рил, Диззи Гиллеспи, конеч­но, и, как ни странно, как ни ПАРАДОКСАЛЬНО, - я опи­раюсь на совершенно уди­вительного, универсально­го человека, такого, как Дюк Эллингтон, который нашел в себе силы уже в престаре­лом возрасте взять - и все- таки сыграть с Колтрейном: тот уже был представителем совершенно новой, следую­щей джазовой формации! Есть люди, по-своему все­объемлющие и уникальные. Почему у Эллингтона полу­чилось? Да потому что он - это была ДВИЖУЩАЯСЯ ВЕЛИЧИНА, он НИКОГДА не застывал. Он всегда шел вперед, отталкиваясь от обстоятельств, и это - то, за что можно в принципе уважать музыкальную лич­ность. Это - то качество, которое я хочу сохранить и развить в себе.

Ты считаешь, что твой джаз можно популяри­зовать? Что он может быть доходчивым?

Под определенным со­усом - ДА, поскольку я все­гда стремлюсь к ясной и от­носительно емкой мелодии. Пусть даже - нестандарт­ной, неудобной, резкой... Но я уверен (!), что это легко можно популяризировать, поскольку эта джазовая сла­дость, джазовая слабость, «ПРОГНОЗ ПОГОДЫ» ужас­но надоел уже, и мне страш­но представить, как он надо­ест в будущем...

А какое будущее - у тво­ей музыки? Не загонишь ли ты сам себя в рамки постоянного обновле­ния? Это ведь очень на­пряженно, даже - изну­рительно?

Да, хотя... Ну, не так много я еще сделал в плане джаза... Я не скажу, что у меня вы­шло три-четыре альбома. У меня есть определенное количество ремиксов, стан­дартов, определенные вещи, которые играются в моем стиле. Я стараюсь их ис­полнять. А вообще - у моей музыки есть будущее до тех пор, пока в ней присутству­ет человеческая, звериная ЛЮБОВЬ К ЗРИТЕЛЮ, с по­мощью которой я стараюсь донести самого себя. Это и диссонанс, и разлад, кото­рый происходит во мне са­мом... Да, конечно, на самом деле эта музыка - трудная, и моя скромная задача - про­сто увеличить на один, на два, на пять человек число тех людей, которые будут способны (и которые забо­леют!) восприятием труд­ной музыки НАКОНЕЦ-ТО! То есть, когда они научатся все-таки УМЕТЬ СЛУШАТЬ... Пусть они не будут любить меня, пусть я буду у них каким-то определенным этапом, ступенькой к тому, чтобы, так скажем, диапа­зон восприятия у человека расширился, - для меня это очень важно. Может быть, я говорю очень абстрактно, но - тем не менее...

И последний вопрос: музыка для тебя - это мыслительный процесс или скорее эмоциональ­ный? Что ты предпола­гаешь больше отдать слушателю - мысли или чувства?

С помощью чувства я каж­дый раз планирую донести мысль. Потому что через чувства на каком-то подсоз­нательном, эмоциональном и энергетическом, не побо­юсь этого слова, уровне я собираюсь вколачивать... ну, не вколачивать (смеется) - ВНЕДРЯТЬ свою идею.

Беседовала Марина ТИХОМИРОВА

JAZZ-КВАДРАТ № 4'2007