Leszek Mozdzer - Хочу сыграть аккорд, который никто не слышал

29 мая в Минске выступил музыкант, которого бело­русская публика ждала уже давно. Пианист, компози­тор, аранжировщик, пре­вративший произведения Шопена в джаз. Если я добав­лю, что он поляк, любители джаза без сомнения узнают Лешэка Можджера.

Лешэку было 5 лет, когда он впервые сел за форте­пиано. Причем получилось это, по его мнению, случай­но: родители купили домой фортепиано больше как мебель, чем как музыкаль­ный инструмент. Потом была музыкальная школа и Гданьская академия музыки. До 18 лет Лешэк играл, в ос­новном, классическую му­зыку и даже не подозревал, что через пару лет критики впервые назовут его именно джазовым музыкантом. Во время учебы Лешэк отдавал предпочтение Прокофьеву, Рахманинову, Скрябину и, конечно, Шопену. Альбом Можджера с произведения­ми Шопена в собственной аранжировке, вышедший в 1994 году, принес ему все­мирную известность.

Честно говоря, относить Лешэка Можджера к джа­зу, как категорично делают это некоторые критики, не совсем правильно. Вряд ли в музыке осталось направ­ление, в котором бы Можджер себя не попробовал. В аранжировках он использу­ет элементы классики, элек­трической музыки и даже современной попсы. Его клавишное сопровождение можно услышать у многих рок-, поп- и даже хип-хоп музыкантов. Лешэка ни­когда не пугала новизна и сложность новых проектов. Он работал над музыкой к фильмам и спектаклям, делал аранжировки для мюзикла "Волосы" и поуча­ствовал в создании транс­оперы "Сон в летнюю ночь" - сделал всю музыку к нему, начиная от раскидки текста по нотам до аранжировок и написания партий для 18 человек.

Можджер брался за лю­бую работу, которую ему предлагали, если в ней была возможность по-новому раскрыть себя, опробовать­ся в новом качестве. "Есть мнение, что музыканты играют только для собст­венного удовольствия, - поделился Можджер с поль­скими журналистами, - но нам тоже нужно заправлять бензином бак и платить за телефон. Поэтому если спонсор предлагает устро­ить концерт или какое-то шоу, действо, почему бы и нет. К тому же это полезный опыт".

В Гданьской академии Лешэк впервые начал иг­рать джаз. Преподаватели говорили: "Если хочешь, ты можешь попробовать, но смотри, все не испорть". Ему прочили славу классическо­го музыканта, но джазовые вариации и переборы клавиш так его впечатлили, что джазу он отдал всего себя.

Он играл в квартете На­мысловского (Zbigniew Namivslowski), писал музыку к фильмам для 20th Century и Mira Мах, создал несколько альбомов со Збигневом Прейснером (Zbigniew Preisner), Томашем Станько (Tomasz Stanko) и другими известными на весь мир музыкантами. Ему аплодировал Карнеги-Холл. Кроме того, на счету Можджера 60 альбомов, 8 из которых выпущены под его именем и 6 - под псевдонимом Любовь (Milosc). Сам Лешэк ко всему этому относится снисходительно и не уделяет много внимания своей нарастающей славе, фотографиям на обложках журналов и первых полос газет. "Да, сначала все это льстило моему эго, - улыбается му­зыкант, - но потом я понял, что жизнь напоказ - это не жизнь, а шоу-бизнес - это жизнь напоказ. Одиночество - это мое". Тем не менее, Можджеру удается удачно совмещать участие в свет­ских тусовках и эпатажное поведение с замкнутостью и любовью к одиночеству. "Быть бескомпромиссным, модным и оригинальным или жить в подземелье? И то, и другое!" - провозгла­сил для себя Лешэк.

Его альбомы десятки раз получали престижные на­грады, а самого Мождже­ра читатели журнала Jazz Forum седьмой раз подряд признают пианистом года. В ответ на такую любовь публики Лешэк печет, как блины, новые альбомы и посмеивается: "Как это мож­но слушать Можджера? Его композиции тянутся целый год!" Сам Можджер призна­ется, что не слушает свои диски: "Могу вытерпеть ми­нут 10, не больше".

Единственная пластинка, которой Можджер полно­стью доволен - альбом The Time, записанный вместе с Ларсом Даниэлссоном (Lars Danielsson) и Зохаром Фреско (Zohar Fresco). По мне­нию Лешэка, только в ней есть настроение. Мнение это его поклонники не разде­ляют. С ним действительно сложно согласиться: вели­кий экспериментатор Лешэк Можджер придумывает для каждого альбома что-нибудь новенькое, и отсутствием на­строения его пластинки точ­но не грешат.

Польские журналисты говорят, что Можджер на концертах "препарирует" фортепиано. На самом же деле он просто пытается добавить к традиционно­му звучанию рояля игру на фортепианных струнах. Он засовывает между струнами ткань, кладет на них стака­ны. Получается необычно, публика приходит в вос­торг. "В тело пиано можно вживить все, что есть под рукой: стаканы, телефон, очки. Но это не значит, что я не люблю фортепиано. Я уважаю его, это ценный инструмент, и умелое "пре­парирование" не расстроит и не испортит его", - уверен Лешэк Можджер. Да и может разве музыкант сделать дру­гу больно, ведь на каждом концерте Можджер пред­ставляет публике и себя, и свой инструмент: "Здравст­вуйте, меня зовут Лешэк, а это мой друг".

Минской публике Можд­жер тоже показал свое уме­ние "препарировать" рояль, играть Шопена в джазовых вариациях, а также жести­кулировать во время игры и подскакивать на стуле - его фирменный «стайл» игры. После этого нельзя было не вызвать музыканта "на бис". Белорусы вызывали Мождже­ра на сцену 5 раз. "Когда меня просят выйти на сцену и сыг­рать что-то еще, - признался в одном интервью Лешэк, - в голове начинается паника: "Что я еще умею? Что еще я могу сыграть?" Но он выхо­дит и играет. И вряд ли насту­пит момент, когда Можджеру нечего будет сказать публике, нечего больше показать. Ведь однажды он поставил себе очень высокую планку, к ко­торой сложно подобраться: "Хочу сыграть аккорд, кото­рый еще никто никогда не слышал, и написать на его основе мелодию".

Александра МЯСНИКОВА



JAZZ-КВАДРАТ №4'2007