"Джаз над Волгой" от "А" до "Я" - часть 1

Прошедший в Ярославле "Джаз над Волгой 2003" можно смело заносить в книгу рекордов Гиннеса. Семь дней джаза с 7 вечера и чуть ли не до 7 утра!!! Такого еще в российской практике не было! Весьма представительное и разнообразное джазовое меню состояло из 20 коллективов в фестивальной программе, 11 малых составов перед джемом в джазовом центре и 7 концертов по области. В рамках события прошел и III Региональный конкурс-фестиваль детских джазовых коллективов и солистов "Музыкальный родник —детям".

Конечно же, фестивальную программу вел Владимир Фейертаг — почетный член ярославского клуба, "талисман" и бессменный его ведущий с 1981 года. А руководил всем джаз-действом директор джазового центра Игорь Гав­рилов. Впрочем, обо всем по порядку. Но прежде — немного истории.

Начиналось все с обыкновенного джаз-клуба 14 марта 1974 года. Каждый год клуб отмечал свой день рождения небольшими концертами под названием "Дни джазовой музыки". Эти концерты росли- росли, пока не выросли из "больших" в двухдневные. А свое пятилетие клуб "гулял" уже три дня. И хотя по-прежнему это не называлось "фестивалем", в действе приняло участие 20 коллективов с приглашением джазменов союзных республик

Название "Джаз над Волгой" родилось в 1981 году. На Первый фестиваль, длиною в 6 концертов, прибыло 36 оркестров и ансамблей из 12 республик. Наиболее яркие выступления были записаны на грампластинку фирмы "Мелодия". Затем — 8 лет тишины (внутренние причины + российская перестройка). Зато следующий фестиваль был уже Международным. Приехало 47 (!!!) коллективов, из которых только биг-бэндов было 8, в том числе Кима Назаретова, Олега Лундстрема, Владимира Василевского...

Координация всех действий велась из Ярославского Джазового Центра (директор И.В.Гаврилов). Центр (открылся 29 мая 1999 года) расположен в здании, являющемся архитектурным памятником первой половины XIX века. Это небольшой уютный двухэтажный дом с мезонином, в котором расположились концертный зал на 80- 100 человек, репетиционные классы, студия звукозаписи, библиотека, фонотека и весьма обширный материал для будущего музея. Организация жизни Центра лично у меня вызвала жгучую зависть, а коллектив единомышленни­ков — непреодолимое желание "присоединиться".

День первый


Фестиваль открылся под веселые звуки ярославского диксиленда "Первый причал", начинавший свою историю в знаменитой ярославской студии Владимира Сизова, и приветственные слова администрации города (заместитель мэра города В.В.Величко) и области. Из традиционной речи меня поразила фраза, сказанная Ю А Ивановым, ди­ректором департамента культуры и туризма области: "Мода приходит и уходит, а джаз — остается". Думаю, при таком руководстве джазу в Ярославле жить и процветать долгие лета.

Эстафету ярославских музыкантов подхватил биг-бэнд им. Валерия Павлушова. Оркестр был создан Валерием Николаевичем в 1965 году. Активный участник всех джаз- событий в Ярославле, он гастролировал и за рубежом. Особенно плотными гастроли были в середине 90-х: тогда биг-бэнд побывал в Германии, Венгрии, США. В 2002 эстафету принял сын Евгений. В репертуаре широко представлены джазовая классика и джаз- рок, но есть и собственные композиции: например, пьеса саксофониста оркестра Валентина Русакова "Ночной Хаслок" (есть такой городок в Германии).

Полнейшим контрастом был камерный 2 сет, отданный московскому трио пианиста Михаила Окуня (в составе Игорь Уланов — бас, Яков Окунь — ударные). На смену плотному звуковому массиву и эдакой "прямолинейности" подачи музыкального материала — прозрачная фактура и прихотливость музыкальной мысли. Музыканты совершенно не позволяли слушателю отдыхать, заставляя его активизировать внимание и постоянно следить за всеми звуковыми метаморфозами. С первых звуков слушатель погружается в бесконечное путешествие вслед за непредсказуемостью музыкальной мысли: будь то "Softly" Ромберга или "Осенние листья" Космы. Особенно — в "Листьях". Здесь яркие и легко узнаваемые интонации темы были так искусно гипертрофированны, что просто диву даешься изобретательности Михаила Окуня. А что они сделали со знаменитой песней Мэри из старого филь­ма Александрова "Цирк"? Это надо было слышать!!!

Завершил большой фестивальный концерт "Джаз-контакт" флюгельгорниста Олега Степурко. Вторым солистом секстета был саксофонист и флейтист Анатолий Герасимов, в прошлом игравший в оркестрах Мерсера Эллинг­тона и Тэда Джонса/Мэла Льюиса. Опять же контраст: напористые скоростные пассажи флюгельгорна и пас­тельные тона умиротворенно медитирующей флейты.

После концерта — полуночный джем. Он начался с концертной программы музыкантов, по той или иной причине не "поместившихся" в основную часть. В целом было представлено четыре города в разных вариантах: Киров, Иваново, Ульяновск- Москва. С видимым удовольствием "оттянулись" и "дневные" музыканты (в том числе
— Михаил Окунь!), к которым присоединялись то барабанщик из Архангельска Олег Юданов, то ярославский сак­софонист Алексей Терентьев. Впрочем, об этих и многих других музыкантах — в свое время.

День второй

Видно, долгая ярославская зима (говорят, она там чуть ли не полгода!) помогла ярославским джазменам определиться в стилистике: многие предпочитают горячий рок или жаркий фанк Не стали исключением и выступающие следующего дня: оркестр ДКиТН "Славнефть" Сергея Болдырева и джаз-комбо "Прогрессив" Евгения Егорова. В нынешнем составе с руководителем Сергеем Болдыревым оркестр существует около трех лет. А вообще он был организован более 25 лет тому назад Вячеславом Тихоновым и почти сразу рискнул приехать в Ростов-на-Дону на 1-й Всесоюзный фестиваль биг-бэндов (1984) и вошел в пятерку лучших коллективов. А еще оркестр был частым гостем джазовой студии ДК "Москворечье" и Джаз-клуба МВТУ им. Баумана.

Оркестровый джаз-рок сменился секстетом гитариста Евгения Егорова (в составе саксофонист Александр Попов, трубач Александр Серов, клавишник Михаил Бушуев, басист Андрей Копылов и барабанщик Александр Нестеров). Этому коллективу уже 5 лет. Музыканты показали по 6 композиций (M.Stern, E.Svensson, N.Langren), а начали с огненного "In a Fonki Mood" N.Langren, задав тон всему выступлению.

Ярославские команды уступили сцену концептуальному джазу квартета саксофониста Алексея Круглова (в составе клавишник Дмитрий Братухин, басист Роман Бубнов и барабанщик Петр Талалай). Мощное и умное выступление. Почти взрослое. Я вспоминаю Алексея на конкурсе молодых исполнителей в Ростове-на-Дону 3 года назад. Тогда он поразил техникой и желанием показать абсолютно все, на что способен, причем — в каждой композиции. А здесь — рациональный подход, лишь иногда нарушаемый внезапным эмоциональным всплеском. И все же потом на джеме Алексей мне понравился больше: то ли звук в зале был слишком плотным (буквально сливались партии), то ли этим музыкантам ближе камерная обстановка...Когда я поделилась своими впечатлениями с Владимиром Борисовичем Фейертагом, он как-то странно посмотрел на меня и сказал: "Может быть, не знаю. Я слушал из-за кулис, и впечатление очень сильное".

Последний сет был отдан чешскому трио "M.T.S. — Art Ensemble" (гитарист Pavel J Ryba, скрипач Zdenek Starka Dvorak и перкуссионист Jiri Kollman). В целом это был фолк-джаз, в котором были и чешские напевы, и цыганские (венгерские, мадьярские?), и латиноамериканские... Павел собрал свой коллектив в 1999- Через год записал диск "Yes, yes, no, по". Блестящий отзыв, напечатанный о нем в Jazziz Magazine (USA), привлек внимание произво­дителей престижных бас-гитар Warwick (Германия). Pavel J.Ryba стал обладателем такого инструмента — одним из 10 известных музыкантов, удостоенных этой чести. Ансамбль гастролировал в Голландии, Австрии, Венгрии, Румынии, Польше, США, Китае. В России выступают впервые.

Явный лидер Павел играл то на пятиструнной бас-гитаре, то переходил на ритм-гитару. Иногда невозможно было отличить, на чем именно он играет. А порою просто использовались фортепианные приемы. Перкуссионист, сняв обувь, играл очень аккуратно, как-то "по лисьи" и преимущественно щетками. У скрипача постоянно срывались цыганские интонации, которые тут же "упаковывались" в тремоло. Очень смелый смычок, практически без пиано и какого бы то ни было изыска. Я тут же вспомнила Давида Голощекина: уж он бы потешился над интонацией, прежде чем ее завершить.

...На джеме я долго выжидала, когда можно будет поговорить с "Надеждой года 2000". Алексей буквально как на амбразуру кидался в каждую композицию. Отойдет, посидит чуть-чуть — и снова вперед. Я почти час пыталась улучшить момент, а потом во время очередного глотка минералки просто взяла за руку и предложила отвлечься минут на 10 для разговора. Сначала Алексей говорил как по написанному, хотя и запыхавшись. Чувствовалось, что с этим текстом он уже "сжился" или "сросся". "Аранжировка обязательной программы для конкурса в Риге мне приснилась ночью. Я просто встал и записал ее. И занял 1-е место", — заученно и старательно выговаривал молодой талант. А я ему: "Вот видишь, значит надо чаще спать!" Леша в первый раз улыбнулся и как-то "отпустил удила". Теперь можно и поговорить.

Ты прошел достаточно жесткий путь "кругловских" экспериментов, даже частично переборол в себе стиль "а ля Чекасин". Это было трудно?

Я с Владимиром Чекасиным два года взаимодействовал. На какой-то момент мне стало интересно делать нечто похожее. Он меня привел в театр Бориса Мильграмма. И мне было интересно почувствовать себя не только музыкантом, но и еще наполовину актером. Это уже второй раз я попадаю в театр. Первый раз это было в 13 лет. Тогда я окончил музыкальную школу и пришел в класс-центр Казарновского. Там театральные люди — совершенно особые. Я недоумевал: как можно, я играю на саксофоне, а тут человек монолог какой-то читает. Я стал работать, что-то делать.И потом мне судьба как бы предоставила второй шанс встречи с театром (это когда я познакомился с Чекасиным). На самом деле сейчас это тоже уже пройденный этап: хочется чего-то большего. Делаю свои проекты, перфомансы. Я хочу собрать свой оркестр: биг-бэнд со скрипками, вокалом (блюзовая певи­ца Тина Кузнецова из Казани, Анна Бутурлина, Анечка — дочка Чекасина). Я это делаю в культурном центре "Дом" у Николая Дмитриева.

Сделал проект по Высоцкому "Спасите наши души" — 70- минутная композиция, рассказывающая о борьбе социу­ма и творческой личности. Использовал и оригинальные песни Владимира Семеновича, и его стихи, и собственные аранжировки (баллада, рэп). Надеюсь, этот проект можно будет еще показать и в других городах.

Концепция, тематика — здесь твое отношение понятно. А за каким стилем ты видишь будущее джаза, куда он идет, как ты чувствуешь?

Он до сих пор сохранил свою традиционную основу. Но в последнее время преобладают современные стили типа джангл, фьюжн. В Европе сейчас очень активно идет использование того, что делал в свое время Арнольд Шнитке или Эдисон Денисов. И я этим увлекся. Написал пьесу "Song С-494 +1", которая была удостоена награды как лучшая авторская композиция 2001 года. В ней использована серийная техника в сочетании с джазовыми приемами. Я пробую разработать несколько композиционных технологических средств, взаимодействующих и внутри ансамбля, и на слушателя.

Что-то здесь я не очень поняла. Это что—уже из области психологии или медицины? Как желудочные таблетки? Ладно. А сейчас ты увлекаешься музыкально-поэтическими или литературно-музыкальными...

...перфомансами. Я уже сделал 5 литературно-музыкальных представлений: "Дайте родину мою" (на стихи С.Есенина), "Спасите наши души" (на стихи В.Высоцкого), "Всем семи небесам" (С. Есенин, В.Мая- ковский, М.Цветаева), "Квадратура крута" (Памяти Казимира Малевича), "Люблю" (В.Мая- ковский), "Перевоплощение" (С.Есенин, А.Блок, М.Цветаева). Есть еще на стихи Д.Хармса, на собственные стихи. И все это должно быть очень органично. Вот так я и пытаюсь разработать свой стиль.

Отпустив Алексея, я тут же захватила чешского гитариста и композитора Павла. Мы говорили на странной смеси чешско-русско-английского, но желание пообщаться было сильнее незнания языка. И вот, что у нас получилось.

— Музыку, которую мы исполняем, трудно определить под какую-то категорию. Мы играем не просто народную музыку, мы играем "себя". Я работал с самыми разными музыкантами, не только джазовыми: и с Ханной Загоровой, и Карелом Готтом.

Вы бас-гитарист, но на пяти-струнном басу играете как на ритм-гитаре.

Я играю и на басу, и на ритм- гитаре. Я делаю такой микст: играя на басу, объединяю и гармонии, и фортепианный принцип звукоизвлечения. Мой бас — и фортепиано, и гитара.

У вас различные составляющие джаза даются "порционно": проводится какая-нибудь тема (чаще чешская народная), затем дается ее свободное толкование, в которое приникают и латиноамериканские ритмы, и жесткие авангардные гармонии, и цыганские интонации.

Да-да. Мы так и хотим. Я в джазе уже 20 лет. А скрипачу Двораку 57. Вообще-то он гитарист, а на скрипке играет пять лет.

А что ему оставалось еще делать? Вы же отняли у него гитару!

Так-так, отнял (смеется). Дворак был гитаристом в самых разных коллективах, в том числе — в оркестре радио и телевидения "Прага". Я там тоже играл. Так мы и познакомились. Решили поиграть вместе. А потом мне стала ин­тересной такая необычная комбинация: бас, скрипка и перкуссия. И он согласился.

Перкуссионист практически не играл руками, а только щетками (хотя в беседе Павел и сказал, что программа рассчитана "половина на половину'). К тому же босиком. Почему?

Так-так. Но программа рассчитана "половина на половину". Это о щетках. Я как-то не заметил, как он играл. А за­чем снял туфли? Я бы тоже играл без обуви на перкуссии (смеется). Это удобнее: во- первых, обувь не стучит во время исполнения, а во-вторых, на 2 см ближе к земле!

День третий

Третий день подарил нам старый добрый джаз 60-х (оркестр "Радуга" из Рыбинска), авторские композиции "Плюс один" Вадима Майнугина (Ярославль) со специальным гостем из Донецка трубачом Валерием Колесниковым и современный мейнстрим квартета Петра Назаретова (Ростов-на-Дону).

Оркестру "Радуга" я бы просто поставила памятник при жизни. Замечательный саунд: все чистенько, аккуратнень­ко, с красивой нюансировкой, точно выдержанной стилистикой и великолепным со- листом-трубачом. И это при том, что в Рыбинске вообще ничего джазового нет, а все музыканты — из муниципального духового оркестра.

Оркестр был организован в 1961 году композитором, певцом и клавишником Аркадием Шацким. И сразу получил название "Радуга". Коллектив выступал с концертами в Германии, Финляндии, Монголии, Польше, Болгарии, на Кубе и Островах Зеленого Мыса Неоднократный участник фестивалей джазовой музыки в Москве, Ленинграде, Ярославле, Рязани имеет и собственную пластинку, выпущенную фирмой грамзаписи "Мелодия".

"Того самого" состава нет уже лет 15. Но до сих пор оркестр Шацкого является своеобразным джаз-университе­том или джаз-ликбезом, через который прошли практически все местные музыканты Сам Аркадий Исаакович умер буквально на сцене год назад спел песню, вышел за кулисы — и все.

Свое выступление оркестр начал со знаменитого "St. Louis Blues" (У.Хенди), который сменился не менее зна­менитой пьесой Г.Манчини "Dear Hart". А когда четыре трубача блестяще отыграли "Trumpet Boogie" — зал друж­но зашумел. "Margi Grass", песни Ш.Трене, Д.Эллингтон, КДжонс... И все без дирижера, по "отмашке" тенориста Юрия Парменова. И последнее. Только у этого оркестра я увидела эффектное и "вкусно" сделанное автопредставление: когда В.Фейертаг называл каждую группу — она вставала и "делала" свой квадрат.

"Плюс Один" Вадима Майнугина. Основной костяк коллектива — барабанщик Михаил Фадеичев и клавишник Вадим Майнугин. На этот раз это был квартет (тенорист Станислав Майнугин и контрабасист Иван Комаров), а "Плюс Один" — трубач из Донецка Валерий Колесников. Это имя хорошо известно в стране с 1967. Блестящий бопер 8 лет играл в состве "Золотые мелодии джаза" (1977-85), затем — два года в ансамбле московского саксофониста Валерия Кацнельсона.

Вадим Майнугин — хирург, профессор, доктор наук и пианист. 40 лет тому назад окончил ДМШ, 2 года играл в оркестре "Радуга" Аркадия Шацкого. Затем поступил на джазовый факультет мединститута, где 2 года играл в студенческом квартете гитариста Станислава Каширина. Защитил сначала кандидатскую, потом — докторскую. И тут же вновь повернул к джазу. В 1991 организовал малый состав "Плюс один". Каждый месяц — концерты в филармонии. "Я всегда был приверженцем мейнстрима и в джазовом реализме так и остался. Хотя есть и авангардные программы, точнее — стилистически менее конкретные", — рассказывает о себе Вадим.

...Квартет педагогов ростовской консерватории пианиста Петра Назаретова, в составе которого — саксофонист Олег Великанов, контрабасист Адам Терацуян и барабанщик Григорий Дерацуев.. Вновь мейнстрим, и вновь ав­торская музыка. Ровно 14 лет ростовские джазмены не появлялись на международном ярославском фестивале "Джаз над Волгой". В последний раз это было в 1989 году: тогда джаз-оркестр п/у первого российского профессора джазовой музыки Кима Назаретова вызвал продолжительные стоячие овации. И вот снова, спустя выше упомянутые 14 лет на ярославской сцене звучит и ростовский биг-бэнд, но п/у Михаила Радинского (об этом чуть позже), и имя Назаретова, но уже сына.

Все участники квартета Петра Назаретова — лауреаты международных джазовых конкурсов. В таком составе музыканты играют второй год, и буквально сразу же и весьма убедительно заявили о себе на джаз-фестивалях в Киеве и Донецке, Бердянске и Санкт-Петербурге, Владикавказе и Анапе. Явно отдавая предпочтение современному мэйнстриму, квартет продемонстрировал в Ярославле оригинальные версии джазовых стандартов и собственные композиции: "Горячий джаз еще раз" П.Назаретова, "Дорога в Эльдорадо" О.Великанова, "Шаги" А.Терацуяна. А рядом с этим — "Глас урагана" Х.Хенкока, "Вечеринка для всех" ДжСкофил- да, "Летняя ночь" Э.Уоррена, "Панноника" Т.Монка.

Вечером — как обычно, джем, который предварялся двумя командами: "Da Capo Jazz Band" Сергея Тихонова (Боровичи) и квартетом Алексея Румянцева (Череповец). Я заметила очаровательную японку и порадовалась: "Надо же, какая леди заинтересовалась джазом!". Но даже и предположить не могла, что ее появление — не праздное любопытство. Когда бэнд отработал свою программу, на сцену Джазового Центра вышло трио клавишника Алексея Румянцева в составе вокалистки Хироми Руманцевой и тромбониста Николая Сизова. Это был дивный "тот самый" регтайм 30-х, от которого все вокруг как-то посветлело и заулыбалось. Конечно, после выступления я тут же кинулась знакомиться.

Хироми Румянцева, 31 год. Джаз поет с 15 лет, играет на пианино, знает азы джазовой гармонии, прилично читает с листа. До знакомства с мужем самостоятельно занималась импровизацией и почти 3 года пела по клубам.
— Когда я познакомилась с Лешей в Германии, — это был 1994, — то и английский уже знала довольно неплохо (окончила Кембридж). Он меня послушал и сказал: "Ничего! Не очень как, но можешь". Так мы и начали. Сначала по 2- 3 пьесы в его программе, потом — больше.

А почему вы подошли к Леше?

Сегодня молодежь любит би-боп, латино и много играют такой музыки. А я люблю старый джаз: там и слова очень интересные, и такой "черный" юмор. С Лешей мы уже выступали не только в Японии и Германии, но и в России (Ярославль, Череповец).

А вы кто по специальности?

О, у меня много профессий: преподаватель английского, переводчик, секретарь, журналист, поэт, даже было несколько публикаций в Нью- Йорке. Не японская поэзия — танку, хайку, а европейская, на английском языке. А сейчас я еще являюсь арт-директором коллектива. Если мы играем в Японии или Германии. А в России — Леша. Я еще с грамматикой не очень. А вообще я так знаю 10 языков: немецкий, французский, голландский, китайский. Я уже 11 лет живу в Европе, из них 7 лет в Германии, 2 в Англии. Мне интересно все новое, незнакомое. Мне джаз нравится своей свободой. В Японии человек живет так, как должен. Все абсолютно одинаковые, как в уни­форме. Мне трудно быть "как все", я хочу так, как я хочу. Я играла и Мендельсона, и Баха, много классики знаю. Но мне нужна свобода творчества, которую я нашла в джазе. Здесь я чувствую себя способной на многое. Думала, никогда больше не попаду в Японию. Но сейчас там очень много джаза: и большие концертные залы отдаются под джазовые выступления, и фестивали проводятся, особенно в Иокогаме. У нас даже есть "Blue Note" в Токио — филиал Нью-йоркского клуба. К нам приезжали и Майкл Бреккер, и Натали Колл, и Херби Хен­кок. Мне даже кажется, что у нас сейчас джаза больше, чем в Нью-Йорке. Просто "бум" какой-то джазовый!

Пианист, композитор и руководитель ансамбля Андрей Румянцев. Родился в Ленинграде, учился в Череповце, окончил среднюю специальную музыкальную школу (1987) при Ленинградской консерватории по специальности "композиция" (класс Александра Павловича Смел- кова и Сергея Николаевич Евтушенко). Даже один семестр учился в училище им. Гнеси- ных на эстрадно-джазовом отделении (у И.М.Бриля), но посещал только групповую импровизацию. Затем — армия (военный оркестр), Петербургская консерватория (класс композиции АТ. Мнацаканян). В 1992 поступил в высшую школу музыки Кельна по двум специальностям: "композиция" (класс профессора Кшиштофа Майера) и "джазовое фортепиано" (класс профессора Джона Тейлора). Здесь проучился до 2000. Выступает и с сольными программами, и в составе оркестра русских народных инструментов (даже оркестровал для этого состава японские народные песни), и с различными собственными джаз-комбо. 8 лет работал солистом в различных клубах Германии, что помогло определиться в стиле "stride piano", который не давался в интересующем его объеме в школе.

— Я в Кельне на какое-то время даже собрал собственный ансамбль "а ля Джимми Смит" (вокал, саксофон, гита­ра, орган, ударные).

А почему именно "stride piano"?

Во-первых, самые первые пьесы, которые меня заинтересовали, были именно этого стиля. Когда я услышал впер­вые "Нью-Орлеанскую сюиту" Дюка Эллингтона, это произвело буквально переворот в моем восприятии. До этого я ничего не признавал, кроме классики. Поэтому, еще учась в школе при Ленинградской консерватории, я стал посещать мастерские "Квадрата", даже играл в разных составах. Но саму традицию 20-30 годов мы плохо знали и не относились к этому серьезно. И даже в Гнесинке по истории стилей, которые нам читал Аркадий Петров, мельком проходили этот период. И просто когда я столкнулся с этим на практике, то действительно понял, что это для меня очень интересная эпоха, которую хотелось бы изучить. На это мне потребовалось пять лет.

В клубе Кельна, где я работал, много механических инструментов. Там есть такой Йозеф Бушман — достаточно известный коллекционер в Германии, он собирает музыкальные автоматы начала прошлого века. И не только Дюка на таких инструментах записывали. У меня на компакт-диске есть авторские записи, сделанные на механи­ческом фортепиано АН.Скрябиным в 1914 году, есть Эдвард Григ и Густав Малер... Там создана антикварная атмо­сфера 20-х годов, надо было ей соответствовать. Кстати, так называемую "салонную"музыку я никогда не играл, потому что мне это не интересно. А вот старую джазовую музыку — с удовольствием. Там есть такое активное ритмическое начало, от которого сам получаешь огромное удовольствие. Если действительно хорошо это делаешь, то можно "завестись" самому и "завести" всю публику. Когда- то я играл и би-боп, и традиционный джаз, и собственные композиции на достаточно современном языке. Но мне сейчас просто это ближе всего.

Вы хотите вернуться "назад к природе", чтобы погрузиться в чистый язык джаза, незамутненный со­временной чрезмерной интеллектуализацией?

Мне кажется, что в джазе происходят те же процессы, что и в академической музыке. Когда прошла авангардная волна Штокгаузена. В тот период это была революция, но время показало, что многое устарело.

Ольга Коржова

Jazz-Квадрат, №3/2003