Zildjian - Секрет звучащего сплава

Без ритма нет музыки, осо­бенно музыки современной. Если исключить из записи все остальные инструменты и оставить только ударные, знаток достаточно уверенно определит музыкальный стиль и примерное время ис­полнения с точностью до не­скольких лет, оценит уро­вень игры всего ансамбля или оркестра. В составе удар­ной установки мы привыкли видеть разнообразные та­релки, слышать их на протя­жении всей композиции. От­куда они взялись? Кто пер­вый заставил их звучать так, как они звучат сегодня?

Этот музыкальный инст­румент впервые появился на Востоке — в Китае, Индии, Османской империи. Турки использовали тарелки и большой барабан во время войны и торжественных во­инских церемониалов. Глав­ным в тарелках янычарского оркестра считался материал — сплав должен был громко и эффектно звучать, сохра­няя прочность при мизер­ной толщине.

Сегодня трудно предста­вить, что еще в первой чет­верти двадцатого века тарел­ки слабо использовались в популярной музыке. Даже в джазе звон тарелок обычно лишь отмечал конец музы­кального номера. Именно армянский род Зилджян сде­лал из тарелок важную со­ставную часть ударной уста­новки, достойную полно­правного "голоса". Именно на тарелках марки Zildjian играли и играют до сих пор величайшие ударники джаза и рок-музыки. Сегодня ком­пания Zildjian — старейший семейный бизнес на терри­тории США.

Все началось в 1623 году в Константинополе, именно здесь произошел настоящий переворот, который привел к созданию музыкальных та­релок в современном, всем знакомом виде. Доподлинно неизвестно, при каких об­стоятельствах армянин Аве­тис открыл особый сплав ме­ди, олова и серебра. Семей­ное предание гласит, что он был алхимиком и пытался получить золото. Секрета превращения в золото он не открыл, зато получил бронзу удивительно яркого, богато­го обертонами звучания, то­го самого, что спустя три сто­летия было названо за океа­ном "зилджяновским" — зна­менитого Zildjian Sound.

Есть и другая, более прав­доподобная, версия. По ней Аветис был сыном мастера обработки металла Керопе, который перебрался в сто­лицу с черноморского побе­режья и стал руководить от­ливкой больших котлов для дворцовых нужд. Позднее сам султан Мустафа заказал Керопе тарелки для своей янычарской гвардии, кото­рая поднимала с помощью этого звучного музыкально­го инструмента свой боевой дух и старалась сеять страх среди врагов. Новый, пре­красно звучащий сплав, изо­бретенный сыном Керопе Аветисом, так понравился султану, что он заплатил мо­лодому мастеру 80 золотых и велел именоваться Зилджяном. Потомки Аветиса дейст­вительно носили фамилию Зилджян с турецким корнем и армянским окончанием. "Зил" по-турецки означает "музыкальная тарелка", "зил- джи" — мастер по производ­ству таких тарелок.

Многие другие мастера пытались разными ухищре­ниями добыть секрет чудес­ного сплава. Но в роду Зилд­жян "рецепт приготовления" никогда не доверялся бумаге. Его передавали устно от отца к старшему сыну. Секрет дей­ствительно стоило обере­гать, ибо спрос на тарелки все больше возрастал.

Османские военные орке­стры "мехтер" пользовались только зилджяновскими та­релками. Даже после 1826 го­да, когда янычарский корпус был расформирован, и все янычары истреблены по приказу султана. Еще в XVIII веке тарелки начали вводить в придворные оркестры Ев­ропы для придания музыке восточного колорита. Позд­нее, как музыкальная краска для восточной экзотики или торжественно-трагичной атмосферы античного ми­фа, тарелки нашли свое мес­то и в оперной музыке. Впер­вые партия тарелок появля­ется в клавире оперы Глюка La Rencontre imprevue (1764), затем в опере Моцар­та "Похищение из сераля" (1782). Гектор Берлиоз ввел тарелки в симфоническую музыку. Постепенно они пе­рестали отождествляться с Востоком и получили посто­янную "прописку" в любом оркестре. Окончательно за­крепили использование парных тарелок Россини, Верди и Вагнер.

Параллельно с растущей популярностью экзотичес­кого инструмента расширя­лось зилджяновское произ­водство. Начиная с 1851 года Аветис Второй решил актив­но рекламировать свою про­дукцию в Европе, лично представляя ее на различных международных выставках. В 1865 году впервые произо­шло небольшое отступление от традиции. Арутюн, стар­ший из наследников семей­ного бизнеса, стал адвокатом в Стамбуле, и дело возглавил его младший брат Керопе, за­воевавший славу одного из лучших специалистов в роду Зилджян. Со своими непре­взойденно тонкими тарелками марки К. Zildjian Керопе также участвовал во многих европейских международ­ных выставках, завоевав де­сятки медалей и дипломов.

Серия тарелок К Zildjian выпускается и теперь по спе­циальной технологии про­извольной ковки с последу­ющей отделкой. В отличие от большинства других серий, которые сегодня принима­ют окончательную форму под программируемым прессом, каждая из тарелок К.Zildjian вручную оббивает­ся молоточком на наковаль­не, лежащей на деревянной колоде. Для такой тарелки характерно "суховатое", "ма­товое" звучание, широкий диапазон низких и интен­сивные оттенки высоких ча­стот. Она удивительно гибко реагирует на малейшие осо­бенности техники исполне­ния, выгодно выделяя все нюансы игры настоящего мастера. Специально для симфонических оркестров на основе знаменитой серии К.Zildjian в недрах зилджяновской звуковой лаборато­рии недавно были созданы серия К. Constantinople и К. Constantinople Vintage.

Но мы забежали вперед... После смерти Керопе в 1909 году во главе фирмы встал его младший брат Арам. Вскоре, как участнику ар­мянского национально-ос­вободительного движения, ему пришлось, спасаясь от ареста, бежать в Бухарест. Здесь он открыл новую фаб­рику, в то время как сестра Виктория управляла рабо­той старой фабрики в стам­бульском пригороде Саматия. Позже Арам вернулся в Турцию и снова возглавил основное производство, экс­портируя продукцию по все­му миру. В 1923 году с уста­новлением в Турции респуб­лики было запрещено име­новать Стамбул первона­чальным названием Кон­стантинополь. Компании пришлось сменить торговую марку К. Zildjian Constanti­nople на К. Zildjian Istanbul.

В 1927 году произошло пе­реломное событие в исто­рии рода. Арам написал письмо в Америку племян­нику Аветису, наследнику Зилджянов по старшей муж­ской линии, предложив тому возглавить семейный биз­нес. Аветис уже не первый год жил за океаном и быстро ус­воил американский дух предпринимательства. "За­чем работать на кого-то, ес­ли можно работать на себя", — объяснял он сыну. Посту­пив работать на кондитер­скую фабрику, он очень ско­ро открыл собственное кон­дитерское производство. Аветис хорошо помнил, как его отец Арутюн отказался от наследственной привиле­гии, поскольку сложное и хлопотное дело перестало приносить достаточную прибыль. Беря пример с ро­дителя, Аветис наотрез отка­зался переехать в Стамбул, но его жену предложение Арама вдохновило гораздо больше. Именно по ее насто­янию муж не ответил окон­чательным отказом, предло­жив перевести производство в США Неожиданно Арам со­гласился и сам приехал в Америку, чтобы помочь пле­мяннику на первых порах — колоритный толстяк, совер­шенно лысый, с седыми уса­ми и бородкой-эспаньолкой.

Компания Avedis Zildjian Со. была основана в 1929 го­ду в Куинси, штат Массачу­сетс. Казалось, все складыва­ется удачно — в Америке как раз окончательно наступила "эра джаза". Аветис Третий (третий по счету Аветис во главе семейного бизнеса) стал лично посещать круп­нейшие музыкальные мага­зины, пытаясь получить за­казы... Но тут началась Вели­кая Депрессия со всеми ее "прелестями" — безработи­цей, банкротствами. Закры­вались тысячи заводов и фа­брик, не говоря уже о мелких предприятиях.

Аветис не сдавался, он сам трудился на собственном производстве, участвуя во всех циклах от плавки до точки — а ведь работа велась по традиционной технологии, и труд был далеко не лег­ким. "Продукт" проходил не­сколько этапов: сначала бронзовый сплав разливался по формам, где застывал большими толстыми блина­ми. Потом блины больше де­сяти раз подвергались горя­чей прокатке, в них выпрес- совывались чашки. Ковка тогда была не машинной, а ручной, что придавало каж­дой тарелке индивидуальное звучание. При последующей точке на внешней стороне тарелки нарезались канавки, влияющие на распростране­ние звуковых волн. Только потом специальные работ­ники проверяли ее звучание, и на изделии ставилось клей­мо.

Увлеченность Аветиса Третьего новым делом возра­стала все больше. Он лично познакомился с самыми из­вестными джазовыми бара­банщиками тех лет — Реем Бодиком, Чиком Уэббом, Джо Джонсом. Но ближе всех он сошелся с Джином Кру­пой. легендарным ударни­ком оркестра Бенни 1удмена. Джин часто гостил у Аветиса, подбирал для себя тарелки прямо в цеху, а потом они вместе с хозяином фирмы отправлялись на водную прогулку на зилджяновской лодке с восточным именем "Махал".

У Джина Крупы возникало множество новых идей по поводу использования таре­лок в ударной установке — например, он хотел передать тарелкам метрические функции большого бараба­на. Чтобы удовлетворить по­требности знаменитого ба­рабанщика, Аветис создал тарелку Paper Thin, (что в пе­реводе означает "толщиной бумаги") уникальную по чис­тоте и быстрому угасанию звука — вскоре уже многие джазовые барабанщики ста­ли держать ритм именно с помощью тарелки. Крупа по­мог ввести в употребление новые разновидности таре­лок, которые были изобрете­ны Аветисом, и стали потом общеупотребительными — splash, ride, crash, hi-hat, sizzle.

Создавая новую продук­цию, Аветис консультиро­вался и с другими великими маэстро ударных. Джо Джонс из оркестра Каунта Бейси помог усовершенст­вовать тарелку hi-hat. О сво­ем видении игры на ударной установке Аветису рассказывали Бадди Рич. возглавляв­ший собственный биг-бзнд и легендарный Луи Беллсон. которого авторитетный му­зыкальный критик Леонард Фезер назвал "одним из величайших барабанщиков в ис­тории джаза" Все они отно­сились к Аветису с огромным уважением, считая его одним из отцов-основателей современной индустрии производства ударных инст­рументов.

Случались и неприятности. В 1939 году взорвался котел в соседней прачечнзй. пожар уничтожил болышую часть зилджяновской фаб­рики. Однако уже через пять дней Аветису удалось снова запустить производство. В другой раз, когда он сам за­жигал рано утром печь, лроизошла вспышка газа. С ожо­гом лица Аветис попал в больницу но в полдень вер­нулся на работу с полностью забинтованным лицом и стал, как обычно, записы­вать счета.

Во время Второй мировой войны компания Zildjian получила государственный за­каз на обеспечение тарелка­ми военных оркестров всей страны Заказ поступил и от британского Адмиралтейст­ва. Такие заказы были осо­бенно важны, поскольку олово и медь распределя­лись только департаментом военной промышленности — при отсутствии заказов для вооруженных сил фаб­рику пришлось бы закрыть В целом 'эра свинга" при­вела к большому росту объе­мов выпуска тарелок, и зилджяновский бизнес оконча­тельно упрочился на амери­канской почве. Многие деся­тилетия Аветис увлеченно занимался делом всей своей жизни. Даже после 1976 года, когда он передал руководст­во фабрикой своему сыну Арману, он продолжал тру­диться полный рабочий день до самой смерти в возрасте девяноста лет. Сразу^- же по­сле своей кончины в 1979 го­ду Аветис Зилджян был из­бран в Зал Славы "Общества перкуссионного искусства" (Percussive Arts Society).

"Я многому научился от от­ца, — признавал Арман.—Он был решительным челове­ком и проницательным биз­несменом — прирожден­ным лидером При этом отец отличался скромностью и теплотой в отношениях с людьми. Он любил рассказы­вать истории из своей жиз­ни не переставал удивляться, насколько все изменилось вокруг с тех пор. как он мальчишкой наблюдал за караванами верблюдов, входящи­ми в Стамбул. Он был сыном древнего народа и верил в са­моотверженный труд". (Аветис действительно гордился своим происхождением, как и армянская община гордилась своим членом: в 1976 го­ду Армянский комитет по празднованию двухсотлетия Соединенных Штатов при­судил Аветису Зилджяну па­мятную медаль за достижения в области музыкального искусства).

Арман Зилджян был не ме­нее замечательной фигурой, чем его отец. Он начал тру­диться на фабрике с 14-ти лет. проводя здесь школьные каникулы. Работал в плавильной, ставил фирменное клеймо на готовую продук­цию, проверял, как звучат та­релки hi-hat. Вернувшись из Филиппин, где он служил во Вторую мировую войну, он сразу же отправился рабо­тать на семейный завод в Се­верном Куинсе. В шесть утра заходил в плавильню, а в пе­рерывах между плавками принимал заказы Однажды, исполняя заказ из Швеции, ему пришлось прослушать подряд 276 пар тарелок hi- hat. Потом Арман часто вспоминал, какой звон стоял у него в ушах, когда он воз­вращался домой. Он создал модель успешного бизнеса, которую воспроизвели мно­гие компании в области про­изводства музыкальных ин­струментов.

Музыка была его страстью, "Всегда оставаться рядом с музыкой" стало его девизом. Он неизменно прислуши­вался к пожеланиям музы­кантов и гордо заявлял: "Они получают от меня то, что хо­тят".

"У Армана был огромный запас любви, — вспоминает Питер Эрскин. —- Любви к жене и детям, любви к боль­шой семье Зилджян — со­трудников компании, энту­зиастов и мастеровых. В его компании никогда не было резкой границы между рабо­чими и менеджерами, она работала по другим принци­пам. Сознательно или нет, но именно Арман создал drum­ming community — сообще­ство людей, так или иначе связанных с ударными инст­рументами".

"Фирменный" смех и скре­жетание его возгласа: "Чудес­но, бэби!!!" родились во вре­мя бесчисленных часов дружеского общения с дороги­ми его сердцу музыкантами, когда приходилось перекри­кивать звон и грохот испы­тываемых тарелок. Один из барабанщиков всего пару раз "пересекавшийся" с Ар­маном, вспоминает: "Несмо­тря на полное отсутствие ре­комендаций, он сразу отнес­ся ко мне, как к собрату по му­зыке. Потом, позже, он при­слал нашей семье соболез­нования в связи с постигшим нас горем".

Ветеран компании Джон Де Кристофер свидетельст­вует: "Самый большой урок, усвоенный мною от Армана
— урок уважения. Он оказы­вал уважение всем, независи­мо от того, какую музыку иг­рали эти люди и насколько успешно шли у них дела". Дружбу с Джином Крупой Арман унаследовал от отца. Его тесные отношения с Бад­ди Ричем, еще одной иконой джаза, все называли братскими. "Я никогда не слышал, чтобы Арман плохо о ком-то отзывался, — говорит другой его близкий друг, бывший директор NAMM Лари Линкин. — Так приятно было на­ходиться с ним рядом. Всегда с улыбкой на лице, огоньком в глазах, готовый рассмеять­ся и насладиться вместе с ва­ми кратким мигом бытия. Он умел и работать, и отдыхать на полную катушку!"

Сама работа была для Ар­мана радостью. Мастер при­емки и контроля тарелок Ле­он Чьяппини вспоминает, что Арман любил взять в ру­ки трубу и разразиться в се­редине рабочего дня импро­визированным соло. В со­вершенстве владея игрой на фортепиано и ударных, он мог в любой момент по наст­роению заняться в офисе му­зицированием.

В области игры на тарел­ках и их производства Арман обладал поистине энцикло­педическими знаниями, он следовал завещанным тра­дициям, одновременно при­меряясь к новым запросам рынка. "Отец был просто влюблен в продукцию ком­пании, — вспоминает Крэйги Зилджян. — Он не мог рав­нодушно пройти мимо та­релки, обязательно должен был испробовать, как она звучит. У себя в кабинете он держал несколько лучших, по его мнению, тарелок и время от времени заставлял их звенеть — будто общался со старыми друзьями. Вообще-то ему скучно было в офисе. Ему хотелось нахо­диться в цеху, наблюдать за изготовлением продукции, ведь он сам занимался этим в молодости. Он восхищался своими работниками и пользовался их огромным ответным уважением — все знали, что мой отец своими руками проделывал когда-то каждую операцию".

Однажды в городе давал концерт биг-бэнд Бадди Ри­ча. Арман скупил лучшие ме­ста, нанял автобус и привез всех сотрудников компании послушать знаменитый ор­кестр. "Мы прекрасно прове­ли время, — рассказывал он потом. — Мне хотелось, что­бы каждый парень с фабри­ки понял важность своей ра­боты, увидел, как использует­ся творение его рук".

"Арман любил тарелки, как настоящий барабанщик, — вспоминал Макс Роуч. — Его глаза зажигались, когда ему удавалось нечто ухватить. Вы просто обязаны были это ус­лышать. Оставалось только выхватить палочки у него из рук "Дай-ка я попробую!""

Многолетнее тестирова­ние тарелок выработало у Армана своеобразную тех­нику игры. "Иногда он пока­зывал мне сверхъестествен­ные приемы, — признавался Роуч. — Из него мог бы выйти великий барабанщик". По словам мастера тестирова­ния Ленни ди Мьюзио работ­ники фабрики сравнивали технику хозяина с техникой Луи Беллсона и Бадди Рича, когда те приходили выбрать себе тарелки. Арман не усту­пал им в скорости. Если же говорить об игре на тарелках ride, тут он мог всех заткнуть за пояс.

Арман понимал необхо­димость поднять производ­ство на новый технический уровень. По общему мнению всех, кто имел отношение к фирме, это должно было произойти при его жизни, только Арману было под си­лу решить столь масштаб­ную задачу. Миллионы дол­ларов потребовались для ус­тановки ротационных пе­чей, молотов с компьютер­ным управлением и нового оборудования для плавиль­ни. Арман всегда повторял, что одна партия плохих та­релок может все разрушить. Ему удалось модернизиро­вать оборудование, сохра­нив завоеванную за долгий срок репутацию торговой марки. "Я за автоматизацию до тех пределов, пока она не идет в ущерб качеству, — го­ворил он в сентябрю 2002-го. — Сейчас наши тарелки луч­ше, чем когда-либо прежде".

Главным достижением Ар­мана стали образцы нового звучания, которое он не пе­реставал искать. Даже когда здоровье его ухудшилось, он спешил уловить новые вея­ния в музыке. Именно об этом он говорил в последнем своем интервью: "Какую му­зыку будут завтра играть, ка­кое звучание окажется вос­требованным?" Еще прижиз- ни, в 1994 году Арман удосто­ился чести попасть в Зал Сла­вы PAS и оказаться там вместе с отцом.

В отличие от своих пред­ков, Аветис передал секрет производства сразу двум сы­новьям: Арману и Роберту. Как и старший брат, Роберт начал трудиться на фабрике еще подростком. Отец пла­тил ему два доллара в день, пятьдесят центов наличны­ми, остальное — на сберега­тельный банковский счет. "So I quit and got a paper route, made four times that amount, and kept it all for myself', — смеется он. Потом были во­енные дороги Европы, демо­билизация после победы над фашизмом и возвращение к учебе в Дартмут, где он спе­циализировался по истории и философии. И снова род­ная компания. Роберт сме­нил здесь много должностей: работал бухгалтером, руко­водителем рекламной служ­бы и службы продаж, отвечал за контакты с музыкантами, много ездил по стране. "Мы с женой каждый раз отправля­лись на Национальную кон­ференцию музыкального образования и четыре-пять дней проводили на ногах возле стенда компании", — вспоминает он.

В 1968 году по поручению отца Роберт основал фабри­ку Azco в Медактике (Кана­да), где тарелки выходили под маркой Zilco, сюда же вскоре был частично переве­ден выпуск некоторых ос­новных серий компании. В том же году Роберту было до­верено выкупить для компа­нии Avedis Zildjian Со все од­ноименные торговые марки, в том числе К Zildjian.

Дело в том, что одна из вет­вей семьи осталась в Стамбу­ле и продолжала там выпуск тарелок, вначале в районе Едикуле, затем Байрампаша. Еще в 1926году, незадолго пе­ред своим отъездом в Амери­ку Арам Зилджян предоста­вил эксклюзивные дистрибь­юторские права продажи та­релок в США компании Fred Gretsch Со. С тех пор она про­должала импорт тарелок К.Zildjian из Турции, конкури­руя на американском рынке с Avedis Zildjian Со. С конца 40- х и до начала 60-х барабан­щики популярнейшего джа­зового стиля bebop предпо­читали более сумрачные и тепловатые тона зилджяновских тарелок ручной работы из Стамбула. Звучание "К" из Стамбула теперь можно ус­лышать на множестве клас­сических записей той поры — у Арта Блейки, Мела Льюи­са, Филли Джо Джонса, Тони Уильямса, Элвина Джонса, Арта Тейлора.

Стамбульская компания продолжала работу до 1975 года, когда у нее возникли се­рьезные проблемы с властя­ми на волне крайнего нацио­нализма, поднявшейся в Тур­ции после кипрского кризи­са. Отправившись в турец­кую столицу, Роберт вывез оттуда весь персонал фабри­ки, чтобы перевести в Канаду выпуск марки К. Zildjian Istanbul. В Канаду эмигриро­вали и хозяева стамбульско­го предприятия двоюрод­ные братья Аветиса Керопе и Микаил Зилджян с сыновья­ми, оживив за океаном отча­сти подзабытые секреты сто­процентно ручного произ­водства. (Кстати, сегодня хо­зяева двух турецких компа­ний по производству музы­кальных тарелок утвержда­ют, что они в свое время ра­ботали на фабрике Микаила Зилджяна и усвоили там тон­кости производства).

На короткое время все вет­ви семьи объединились в рамках единого бизнеса. Од­нако в 1981 году, через два го­да после смерти Аветиса произошел конфликт, и каж­дый из его сыновей пошел своей дорогой. У Армана ос­тались все торговые марки Zildjian и отцовская фабрика в Массачусетсе, Роберт осно­вал независимую компанию Sabian, Ltd (по начальным буквам имен троих своих де­тей — SA-lly, BI-lly, AN-dy) и приступил на канадской фа­брике к выпуску тарелок под одноименной маркой Sabian, в том числе ориги­нальной серии восьмиуголь­ных тарелок с резким звуком тарелок Roctagon. Здесь же, в Медактике, Нью Брунсвик, недавние эмигранты Керопе Зилджян с сыном выпускали серию НН.

Начало 80-х было непро­стым временем для произво­дителей ударных инструмен­тов, в связи с модой на элек­тронные барабаны. Компа­нии Sabian пришлось начи­нать в такую же непростую пору, как когда-то компании Avedis Zildjian. Но Роберт справился не хуже деда и вскоре к началу 90-х превра­тил свое детище в одно из крупнейших мировых пред­приятий по производству му­зыкальных тарелок с отделе­ниями в Канаде, США и Евро­пе. "Наша марка была новой на рынке и нужно было осо­бенно постараться, чтобы привлечь к себе музыкантов", — объясняет Роберт. Вместе со своим помощником Ди­ком Дэйном он изобрел но­вый способ прессовки таре­лок В результате сотрудниче­ства с такими барабанщика­ми как Джек Дежонетг и Кар­мин Эппайс родилась идея "подписных серий". Журнал Modern Drummer назвал Sabian самой новаторской компанией по производству музыкальных тарелок.

Приверженность Роберта зилджяновскому делу никог­да не уступала приверженно­сти отца и брата. Дух коллек­тивизма присущ и ему, он считает Sabian одной боль­шой семьей и говоря обо всех аспектах бизнеса по­стоянно употребляет слово "мы". Его малая семья стала частью большой, когда сы­новья Энди и Билл один за другим поступили работать на фабрику. По словам Энди любимый девиз его отца: "Бизнес — это семья, семья — это бизнес". Все отмечают удивительные энергию и "драйв" Роберта. Он охвачен фамильной любовью к музы­ке и ко всем, кто имеет к ней отношение. Совершенствуя свою продукцию, он стре­мится внести посильный вклад в движение искусства вперед.

Но это еще не все зилджяновское производство на се­годняшний день. В 1986 году Арман открыл фабрику по производству барабанных палочек, которые сразу заво­евали признание в музыкаль­ном мире. Совместно с ком­панией Noble & Cooley выпу­щены эксклюзивные малые барабаны с корпусами из то­го же сплава, что использует­ся для тарелок серии Zildjian А. Совместно с компанией Barcus-Berry Electronics со­здана специальная система подзвучки тарелок ZMC-10.

Если говорить о новом по­колении семьи, Арман отка­зался еще от одной важной особенности давней тради­ции — передавать секрет чу­десного сплава только по мужской линии. Сын Армана Рэб покинул компанию в 1985 году, чтобы заняться другим бизнесом. После смерти отца он остался глав­ным акционером, однако те­перь все большую роль в уп­равлении компанией играют женщины — две дочери Ар­мана. Вице-президент компа­нии Дебби Зилджян заведует процессом плавки — она ста­ла первой женщиной, посвя­щенной в тайну правильных пропорций 380-тилетней давности. Крейги Зилджян стала в 1999 году первой жен­щиной на должности CEO компании, ныне она предсе­датель Совета директоров.

Итак, мужская линия на­следования больше не явля­ется в компании исключи­тельной. Одна традиция по­теряла свою актуальность, зато крепнет другая, новая традиция музыкального спонсорства, активного уча­стия в жизни музыкального сообщества. Уже привыч­ным стал праздник ударных инструментов под названи­ем "День Зилджян", уже не первый год действует "Холл Зилджян" — место, где ис­полнители на ударных могут подобрать себе комплект та­релок в помещении с пара­метрами студии. Учреждены Благотворительный фонд семьи Зилджян; программа стипендий имени Аветиса Зилджяна для тех, кто изуча­ет искусство игры на удар­ных в лучших музыкальных школах США; программа стипендий имени Керопе Зилджяна для студентов, изу­чающих игру на ударных в симфонической музыке, из Канады и Великобритании; общеамериканская премия барабанщикам за выдающи­еся достижения в музыке.

Если говорить только о та­релках с узнаваемым зилджяновским лэйблом компании, их ряд охватывает весь спектр современной музыки: от симфонической и джаза до "металла" и хард-рока, от латинских сшлей до панка и "альтернативы", от поп-музы - ки до фьюжн, от фанка до кантри. Кроме уже упомяну­тых нами великих имен мож­но назвать джазовых бара­банщиков Сида Кэтлетта, Кенни Кларка, Кози Коула, Роя Хейнса, Элвина Джонса, "Филли" Джо Джонса, Шелли Мэнна, Затти Сиглтона. По тарелкам Zildjian стучали ба­рабанщик Джими Хендрикса Митч Митчелл, ныне здрав­ствующий барабанщик Beatles Ринго Стар, Джинд­жер Бейкер из Cream, Ларе Ульрих из Metallica. И еще Томми Олдрайд, Джейсон Бонхэм, Уильям Калхун, Вин­ни Колайнта, Стив Смит. Омар Хаким, Трилок Гурту. Джино Акияма, Брайан Ман- тиа, Питер Эрскин, Денис Чэймберс, Дэйв Бакнер, Трэ­вис Баркер, Чарли Уоттс. Стив Г^дц,Дэйв Узка, Нейл Перт.

Зилджяны выпускают та­релки на любой вкус. Более дорогие имеют повышенное содержание олова — до 20 процентов. Но самой важ­ной добавкой является сере­бро — чем больше его содер­жание, тем ниже тембр, тем больше в нем "матовости". Сегодня выпускаются недо­рогие серии тарелок с "фир­менным" звуком: Zildjian Planet Z и Zildjian Edge. He слишком нагрузит бюджет исполнителя серия ZBT, вы­полненная по новой "брон­зовой технологии" (Bronze Technology). Популярней­шей в мире и эталонной для компании стала серия А. Zildjian (Avedis) с блестящим, светлым и полновесным зву­чанием. Его можно услышать на всех без исключения за­писях таких классических рок-групп, как The Doors, Grand Funk, Nazareth и др. Се­рия A Custom имеет особо малую толщину и современ­ный оттенок тембра благо­даря методу ротационной ковки. Из-за мощного звука, пробивающего любые пре­грады, серия Z. Custom особо почитаема среди современ­ных хард-рокеров. Это тол­стые тарелки без тональной проточки, с компьютерной ковкой и покрытием Brilliant. Серия Zildjian Sound Effects позволяет использовать эк­зотические тембры, серия Zildjian Oriental — специфи­ческое "китайское" звучание. Сотрудничество компании со знаменитым перкуссио­нистом Алексом Акуной поз­волило разработать серию Zildj ian Azuka длялатш юаме- риканской и афро-кубинской музыки.

Стремление к совершен­ству — самый чудесный дар человека. Вдвойне чудесно, когда этот дар передается по наследству вот уже почти 400 лет.

Материал предоставлен журналом "Анив"


JAZZ-KBAДPAT №6'2005