Brian Auger - Изменчивое постоянство Брайана Огера

"Брайан Огер — один из самых лучших исполнителей на В-3, которых я когда-либо слышал. Его техника потрясающа, а энергетика не имеет себе равных. Это огромный талант и удивительно теплый и привлекательный человек — просто идеальное сочетание. Любая похвала в его адрес не будет чрезмерной"
Херби Хэнкок

Как-то, в одной из статей мне встретилась характеристика Брайана Огера, как "музы­канта для музыкантов". Эта фраза сначала поразила, а за­тем заставила задуматься. С одной стороны, для такой ха­рактеристики есть основа­ния. Последние десятилетия британского клавишника не так часто баловали внимани­ем даже профессиональные издания, не говоря уже о ве­дущих газетах и журналах Америки и Англии. И уж тем более своей жизнью и твор­чеством не давал он пишу для сенсационных сообщений в разделах светской или скан­дальной хроники таблоидов.

И в то же время он действи­тельно пользуется большим уважением в кругах музы­кантов джаза и рока. Огера величают "отцом эсид-джаза", а эксперименты по сбли­жению рока с джазом Огер начал пораньше самого Майлса Дэвиса. Брайана Оге­ра многие, и, как вы можете убедиться по цитате-эпигра­фу, весьма компетентные люди считают самым выдаю­щимся исполнителем на хэммонд-органе, легендар­ном В-3. И о каком "музыкан­те для музыкантов" может ид­ти речь, если вспомнить, что его композиция This Wheels on Fire в 1968 году взлетела в список самых популярных в Англии, а сам он стал в один рад со знаменитыми Beatles и Rolling Stones, затмив толь­ко выходящих на авансцену Led Zeppelin, Deep Purple и Pink Floyd.

Скажете, давно это было. Да, давно. Но сов­сем недавно, всего лишь в 2002 году, джазовый проект Огера СаЬ2 номинировался на Грэмми как "лучший аль­бом современного джаза"! А музыканту в то время было, между прочим, 63 года! Да, за Огером не числится гром­ких алкогольных, наркоти­ческих или сексуальных эс­капад, но зато он и сейчас в спрою и, кроме того, Бог на­градил Брайана редким счас­тьем создавать сегодня музы­ку вместе с единомышленни- ками-детьми. Таких преце­дентов, увы, немного. На­вскидку могу вспомнить раз­ве что Дэйва Брубека и его сыновей, отца и сына Пиццарелли, а в России — отца и сына Винцкевичей из Кур­ска, да Игоря Бриля с его "брилятами".

Ну а уж если пристальнее заглянуть в прошлое, то сре­ди концертных или студий­ных партнеров Огера мы найдем Джими Хендрикса и Джимми Пейджа, Рода Стю­арта и Вэна Моррисона, Сон­ни Бой Уильямсона и Тони Уильямса, и еще многих, многих, многих. Мы увидим там более двадцати альбомов в дискографии музыканта, мы обнаружим, что десять его дисков попадали в Billboards Hot 100 и еще мас­су интересных и неожидан­ных фактов. Собственно, именно это я и приглашаю вас проделать. Мне кажется, такая фигура как Брайан Огер должна вызвать инте­рес у наших читателей — как тех, кто еще помнит его на пике славы, так и тех, кто раньше, возможно, вообще не встречал это имя.

Брайан Огер появился на свет в Лондоне 19 июля 1939 года. Через пару месяцев по­сле его рождения началась Вторая мировая война, и это обстоятельство самым серьезным образом отразилось на детских годах будущего музыканта. В 1944 году, как раз накануне пятого дня рождения Брайана, дом, в ко­тором жила семья Огеров, был полностью разрушен прямым попаданием то ли ракеты ФАУ, то ли бомбы, сброшенной с немецкого бомбардировщика (это мне так и не удалось уточнить до­стоверно). По счастливой случайности, в семье никто в этом катаклизме не постра­дал. Однако затем маленько­му Брайану пришлось два го­да прожить в эвакуации, в Лидсе, у чужих людей.

Еще до этих грустных со­бытий, в трехлетнем возрас­те, его любимой игрушкой стала имевшаяся дома пиа­нола. Брайану очень нрави­лось нажимать на педаль и затем слушать начинавшую звучать музыку. Через какое- то время он запомнил прак­тически все имевшиеся там мелодии. По счастливой слу­чайности у приютившей его в Лидсе семьи имелось пиа­нино, и именно там Брайан получил первые уроки игры. Они пригодились ему, когда семья вновь воссоединилась в Лондоне. Война окончи­лась победой. Брайан через всю свою жизнь пронес па­мять о тех событиях, любовь к свободе и уважение к лю­дям, поломавшим хребет на­цизму. Вот как он, много лет спустя, в интервью для сайта JazzReview.Com отвечал на вопрос о людях, вдохновляв­ших его в течение всей жиз­ни: "Парни из Королевских военно-воздушных сил, по­мешавшие вторжению Адольфа Гитлера в Велико­британию. Поколение, кото­рое сражалось на пляжах Нормандии в "день D" (име­ется ввиду открытие второго фронта в Европе в 1944 году — прим. ЛА).Поколение американцев, чье великоду­шие и храбрость помогли освободить Европу. Махатма Ганди, Уинстон Черчилль, Мартин Лютер Кинг, Мал­кольм X, Бобби Кеннеди, Лех Валенса, Нельсон Мандела, Джозеф Кемпбелл, Шри Сатья Саи Баба и еще тысячи людей". Список красноречи­вый и достойный. Меня, как человека, выросшего в быв­шем Советском Союзе, не­сколько коробит, что в "спис­ке Огера" нет упоминания о тех, кто боролся с фашизмом на Восточном фронте, но я понимаю, что Брайан рос по другую сторону "железного занавеса" и остается только радоваться, что, как и на­цизм, это ржавое пугало се­годня разбито...

Но вернемся к музыке. В большой семье Огеров ее любили, хотя профессио­нально никто не занимался. И очень скоро Брайан начал удивлять сначала свою се­мью, а потом и соседей фе­номенальной музыкальной памятью и умением не по возрасту бойко играть на своем любимом инструмен­те. В девять лет он уже лихо исполнял увертюру к "Виль­гельму Теллю" Россини и за­катывал концерты по заяв­кам своих дворовых друзей. Если же говорить о его собст­венных вкусах, то они сло­жились под влиянием плас­тинок с записями американ­ского джаза из коллекции старшего брата Джима и из мелодий, которые он ловил на стареньком ламповом приемнике, подаренном тем же братом.

Это были опять-таки джаз и ритм-энд-блюз, музыка могущественного за­океанского союзника Анг­лии, без помощи которого победа над Гитлером была бы весьма проблематичной. Послевоенные годы были тя­желыми. Какое-то время продукты продавались по карточкам. До начала 50-х о телевидении еще мало кто слышал, и радио оставалось главным окном в мир. Каж­дый уикэнд, ближе к ночи, Брайан "распахивал" это ок­но и оттуда раздавались упо­ительные для него звуки: "Го­ворит радиостанция амери­канских вооруженных сил в Германии, начинаем час джа­за!" А потом, днем, он стара­тельно и настойчиво пытал­ся воспроизвести услышан­ное. Особенно сильное впе­чатление произвела на него техника Оскара Питерсона. Несколько позже главным любимцем стал Билл Эванс: "Я обнаружил, что мне нра­вится слушать его игру, прав­да она всегда вгоняла меня в грустное настроение".

В возрасте 16-17 лет само­учка-пианист, Брайан уже играл в любительских ан­самблях, преимущественно исполняя музыку из реперту­ара Jazz Messengers. Впрочем, музыка так и оставалась лишь хобби. Никто в семье Огеров не помышлял о музы­кальной карьере для Брайа­на. Да и сам он таких иллю­зий не питал. В Англии тех лет профессия музыканта не считалась ни денежной, ни престижной. К тому же, серь­езно заболел отец. Брайан был вынужден пойти рабо­тать, чтобы помочь семье, по крайней мере до тех пор, по­ка подрастут младшие брат и сестра. Он устроился на ра­боту в типографию и долгие шесть летзанимался вещами, приносившими деньги, но весьма далекими от музыки. Это днем. Вечерами же Огер регулярно играл в лондон­ских джазовых клубах, ходил на концерты заезжих звезд из-за океана, включая, ска­жем, Билли Холидей, приоб­рел массу знакомств в музы­кальных кругах, а также ре­путацию сильного и талант­ливого пианиста. И дневная рутина была лишь прелюди­ей к волшебным вечерам, когда он действительно за­нимался любимым делом. В 1963 году, после смерти отца, Брайан окончательно вы­брал карьеру профессио­нального музыканта.

Еще за год до этого, в 1962-м, Огер сформировал свой первый ансамбль, классичес­кое джазовое фортепьянное трио с басистом Риком Лэйр­дом и барабанщиком Филом Кноррой. Трио дебютирова­ло на джазовом фестивале в Эдинбурге, а затем работало в различных лондонских па­бах и клубах, причем на­столько успешно, что в 1964 году читатели популярного Melody Maker в своем ежегод­ном опросе назвали Брайана Огера первым в категории "лучший джазовый пианист", а также удостоили титула "новая звезда". Стремясь рас­ширить звуковую палитру своего коллектива, Огер при­гласил в состав еще двух му­зыкантов — никому не изве­стного молодого гитариста по имени Джон МакЛафлин (читающим данные строки в 2005 году это имя можно не комментировать) и баритон- саксофониста Глена Хьюза. Но очень скоро творческие интересы Брайана эволюци­онировали в совсем другую сторону.

Во-первых, где-то в райо­не 1964 года Огер впервые услышал записи Джимми Смита и был покорен как зву­чанием хэммонд-органа, так и стилистикой музыки аме­риканского виртуоза. С тех пор именно Hammond В-3 стал его любимым инстру­ментом, и именно на нем он мечтал играть в дальнейшем. Во-вторых, человек бесспор­но молодой и талантливый и почти наверняка честолю­бивый, Брайан не мог остать­ся равнодушным к оглуши­тельному успеху как мерси- бита, так и британского ритм-энд-блюза в Америке. Именно в тот период Beatles, Rolling Stones и другие анг­лийские ансамбли под не­имоверную шумиху прессы осуществляли так называе­мое "британское вторжение" в Штаты, покоряя за океаном тамошние хит-парады и сердца молодежиОгер все чаще стал играть и даже записываться (он был приглашен Yardbirds для ис­полнения партии клавиш­ных при записи For Your Love, одного из первых хи­тов легендарной группы) с людьми, которые как раз в эти годы формировали по­нятие "британская рок-му­зыка".

В ноябре 1964 года Огер приобрел вожделен­ный хэммонд-орган и стал одним из первых на Альбио­не исполнителей на этом ин­струменте. Менеджером Огера в ту пору был опытный и очень удачливый Джорд­жио Гомельски. Вместе с дву­мя музыкантами из распав­шегося после смерти своего лидера ансамбля Cyril Davies' All Stars — басистом Рики Брауном и барабанщиком Микки Уоллером, Огер со­здал группу Trinity. Музыка новорожденного коллекти­ва была значительно более динамичной и жесткой, чем это было принято тогда в джазе, да вдобавок главным солирующим инструментом стал хэммонд-орган. Тем не менее, а скорее всего именно в силу необычности и новиз­ны звучания, Trinity весьма тепло принимали в самых известных лондонских клу­бах — Flamingo, Marquee и других.

В те библейские по сего­дняшним меркам времена там запросто можно было встретить весь цвет британского рока — от Who и до Kinks. В спонтанных джемах на сценах возникали такие комбинации исполнителей, что сегодня крупнейшие лэйблы отвалили бы любые деньги, если бы у кого-то об­наружились раритетные за­писи тех легендарных ses­sions. Атмосфера была хао­тичной, бурлящей и очень творческой. И в гуще этого броуновского рок-движе­ния Огер в начале 1965 года случайно познакомился с ги­таристом и певцом Лонг Джоном Болдри, фигурой весьма заметной на британ­ской ритм-энд-блюзовой сцене. Длинный Джон, хоть и был на два года моложе Брайана, уже успел к тому времени познать вкус славы и собирал новую группу, в ко­торую и пригласил Огера вместе с его музыкантами. Болдри привел в новую груп­пу гитариста Вика Бриггса (позже в Animals) и уже зна­комого Брайану по несколь­ким случайным совместным концертам хриплоголосого вокалиста Рода Стюарта. Брайан, в свою очередь, по­рекомендовал вокалистку по имени Джулия Дрисколл. Так возникла супер-группа Steampacket.

Увы, ее постигла обычная для супер-групп судьба она вскоре распалась, не просуществовав и года, хотя смесь жесткого ритм-энд- блюза и соул, которую играл ансамбль, казалась поклон­никам и специалистам весь­ма и весьма привлекатель­ной. Менеджеры Стюарта, Огера и Болдри так и не смогли договориться о том, на каком лэйбле будет издан альбом Steampacket, и в ре­зультате документальных материалов о творчестве этого коллектива так и не ос­талось, если не считать кон­цертной видеозаписи вы­ступления на фестивале джа­за и блюза в Ридинге в 1965 году.

Огер вернулся к своему проекту Trinity, сформиро­вав команду из двух гитарис­тов — Бриггса и йри Бойла, басиста Роджера Саттона (с 1967 года его заменил Дэйв Эмброуз) и барабанщика Клайва Текера. Ну и, разуме­ется, осталась в составе Джу­лия Дрисколл — ведь и сама группа сейчас называлась несколько иначе: Julie Dris­coll, Brianer & The Trinity.

Мы подходим к истории пика карьеры Брайана Огера и в этой связи нельзя не ска­зать чуть подробнее о Джулии Дрисколл, так как вершину они покорили, пользуясь аль­пинистским сленгом, имен­но "в связке". Секретарша в офисе Джорджио Гомельско­го, Джулия занималась поч­той поклонников Yardbirds. Как-то, работая, она мурлыка­ла себе под нос мелодию с диска Нины Симон, и ее эк­зерсисы услышал шеф. Тако­му профессионалу, как Го­мельски, этого было доста­точна 18-летняя Джулия (или Джулс, как ее часто называли друзья) стала певицей. Собст­венно, петь она умела и рань­ше, и уже в 12 лет выступала в ресторанах Вест-Энда с груп­пой своего отца, джазового трубача. Но только со Steampacket, а затем с Brian Auger & The Trinity ее талант раскрылся в полной мере. В конце 60-х она была, бес­спорно, лучшей вокалист­кой в британском роке. Джулс, с ее одновременно сильным и нежным голосом, английские журналисты на­зывали "британским отве­том на Дженис Джоплин". И характерно, что именно в ансамбле Брайана Огера ее талант раскрылся в полной мере.

Trinity без устали колесила по Англии, выступала в сту­денческих и джазовых клу­бах. Огер одним из первых предложил свой собствен­ный рецепт того, что чуть позже назовут джаз-роком. Его развернутые соло на хэммонд-органе были явно ориентированы на джаз, в то время как ритмика группы оставалась стопроцентно роковой. При этом, в отли­чие от многих коллективов того времени, Trinity обходи­лась без партий соло-гитары. Первый успех к группе при­шел на континенте: на яр­марке МИДЕМ в Каннах, во Франции, и инструменталь­ные новации Огера, и вокал Джулс были приняты "на ура", а их интерпретация песни Save Me из репертуара Ареты Фрэнклин стала пер­вым хитом ансамбля. В том же 1967 году появился и пер­вый альбом группы — Open, где была записана и самая удачная композиция Trinity — This Wheels on Fire. Огер сразу почувствовал большой потенциал, таившийся в этой песне Боба Дилана из альбома Music From Big Pink. В своей аранжировке он ак­центировал ритм, придал своему органному соло наст­роение тревоги и неуверен­ности, а в интродукцию, по совету Гомельского, ввел звук скрипки и меллотрона. Все остальное для успеха компо­зиции блестяще сделала Джулс.

Сингл с песней This Wheels on Fire к лету 1968 года доб­рался до 5 места в британ­ском хит-параде. К этому времени Огер выпустил еще два альбома — чисто инстру­ментальный, ярко импрови­зационного характера Defi- netely What!, в записи кото­рого Дрисколл не участвова­ла, и двойник Streetnoise в полном составе, с версиями композиций Ричи Хэвенса, Майлса Дэвиса и Лауры Ни­ро. В этом, самом удачном для группы году Trinity была приглашена на фестиваль в Монтре, что для чисто джа­зового ранее форума было своего рода прорывом. За­тем последовало выступле­ние на джазовом фестивале в Берлине, где пораженный звучанием Огера Диззи Гиллеспи приглашал Брайана поиграть с ним джем.

На волне эйфории, окру­жавшей стремительный взлет Дрисколл, Огера и Trinity, группа отправилась в 1969году в большое турне по США. Однако оно оказалось последним в истории кол­лектива. После поездки, ока­завшейся провальной в фи­нансовом плане, Огер рас­стался с Гомельским, а Джулс — с ними обоими. Джулия, ставшая к этому времени Джулией Типпет, была измо­тана физически и морально и с тех пор навсегда прекра­тила погоню за хит-парада­ми, окунувшись в сферу ин­тересов своего мужа — аван­гардного джазового мульти­инструменталиста и компо­зитора Кита Типпета. Огер же еще выпустил в 1970 году последний диск с Trinity под названием Befour и тоже предпочел поставить точку в этой главе, чтобы открыть новую. Она называлась Oblivion Express.

В принципе можно ска­зать, что эта глава не окон­чена и по сей день. Вряд ли сам Брайан Огер подозре­вал тогда, в 1970 году, что от­ныне все его проекты будут связаны с этим названием. Менялись музыканты, иг­равшие в его ансамбле, ме­нялась музыка, но название Oblivion Express сохраня­лось, словно популярный брэнд солидной фирмы. Что касается первого соста­ва группы, то в него вошли гитарист Джим Маллен, ба­сист Барри Дин и барабан­щик Робби МакИнтош, вско­ре ушедший в Average White Band. В этом составе в том же году был записан первый диск новой группы, назван­ный просто ее именем. Из вошедших в нее компози­ций определенный успех имели Dragon Song и титуль­ная пьеса. Первоначально музыка Oblivion Express ма­ло отличалась от той, кото­рую играла Trinity. Огер да­же пытался сохранить во­кальную составляющую: пробовал петь сам, а в 1971 году с ансамблем работал и вокалист Алекс Лиджертвуд, участвовавший в записи альбома Second Wind. Пы­тался Огер и эксперименти­ровать, причем в самых раз­ных направлениях: с боль­шим успехом интерпрети­ровал такие хиты, как I Wanna Take You Higher груп­пы Sly And The Family Stone и Inner City Blues Марвина йя, исполнял свои версии про­изведений академической музыки ("Павана" Форе, "Адажио" Альбинони). Но его успехи в 70-е годы связа­ны, на мой взгляд, прежде всего с тем фактом, что гре­бень модной волны догнал ушедшего вперед музыкан­та. Джаз-рок приобрел в тот период огромную популяр­ность по обе стороны Ат­лантики, и то, что Брайан нащупал еще в конце 60-х, теперь оказалось востребо­ванным, как никогда ранее.

Успех альбома 1973 года Closer То It, записанного в полностью обновленном со­ставе Oblivion Express и впер­вые на лэйбле CBS, позволил Огеру заняться подготовкой к новому десанту в Штаты. Противоположный берег Атлантики влек его неудер­жимо с ранних лет — ведь именно там зародилась му­зыка, которую он любил больше всего. Огера отгова­ривали, предрекали неудачу, гарантировали лишь тур по шести американским городам на обоих побережьях, но с выступлениями в неболь­ших джазовых клубах. Тем не менее, Огер и Oblivion Express отправились за оке­ан. Действительность опро­вергла опасения скептиков. Концерты в клубах прошли под овации публики, но, что было еще важнее, в Штатах охотно раскупали Closer То It, попавший в джазовые и ритм-энд-блюзовые чарты. Так же тепло был принят и следующий альбом Straight Ahead, записанный уже в Америке. Брайан решил обосноваться здесь надолго, переехав за океан вместе с семьей. Имя Огера и его Oblivion Express зазвучало наравне с именами Хэнкока и Headhunters, Weather Re­port и другими виднейшими мастерами джаз-рока и му­зыки фьюжн. В качестве ор­ганиста Огер знал себе мало равных и в Америке. В 1976 и 1977 годах журнал Contem­porary Keyboard признавал его лучшим джазовым орга­нистом мира. Теперь планы гастрольных туров он со­ставлял уже для Европы. В 1977 году, во время выступле­ний в Лондоне, Брайан вновь встретился с Джулией Типпет и старые друзья вместе сделали очень приличный альбом Encore.

Однако, сделав себе гром­кое имя и неплохие деньги в Америке, Брайан решил сба­вить обороты. К концу того же 1977 года гастрольные ту­ры Oblivion Express прекра­тились. С 1979 по 1983 год Огер вообще ушел от актив­ных занятий музыкой в сту­дии и на большой сцене. Он поселился в Калифорнии, много времени уделял семье, воспитанию детей (в чем весьма преуспел), решил подкрепить свое практичес­кое знание музыки теорети­ческим фундаментом, запи­савшись на курс музыки в Marin College, а также в уни­верситете Сан-Франциско. Время от времени, для души, он играл в местных джазо­вых клубах, переживавших не лучшие времена. То был период расцвета панк-музы­ки и диско, и Огер сохранил о нем малоприятные воспо­минания: "Меня теперь вспо­минали редко, потому что внезапно появились панк и диско, и все, в малейшей сте­пени близкое к джазу, пред­лагалось забыть".

Все проходит. С дуновени­ем новых ветров, в середине 80-х, творческая активность Брайана Огера начала спол­зать с нулевой отметки. Он вновь принимается гастро­лировать по Европе, особен­но полюбив Италию и Швей­царию, издает после долго перерыва альбом Keys to the Heart (1987). Его органные соло по-прежнему сочны и выразительны, он по-преж- нему полон музыкальных идей и вполне готов идти в ногу со временем. Это по до­стоинству оценили и крити­ки, и публика, и старые кол­леги Брайана. В 1989годуему позвонил другой легендар­ный музыкант, звезда Ani­mals и War Эрик Бердон (Eric Burdon). Эрик собирал но­вый состав и пригласил в не­го Огера. Вместе они прора­ботали четыре года, объез­дили с неизменными аншла­гами весь мир. Такие имена на афише, как Огер и Бердон, в равной степени привлека­ли и тех, кто восторгался ими в молодости, и молодых слу­шателей. Интересно, что за ударными в их ансамбле си­дел сын Брайана, Карма Огер. Перед первым евро­пейским туром новой груп­пы он занимался техничес­ким обслуживанием удар­ной установки, но когда за два дня до начала тура бара­банщик группы внезапно от­казался от поездки, Карма оказался единственным, кто знал назубок репертуар и ис­полнил его на авральной ре­петиции так, что суровый Бердон счел его вполне до­стойным места в ансамбле.

Однако два таких медведя, как Огер-старший и Бердон, долго ужиться в одной бер­логе не смогли. Эрик тянул в сторону ретро, в сторону са­унда старых Animals, а Брайа­на это не слишком привлека­ло, он смотрел не в прошлое, а в будущее, и потому в 1993 году ветераны расстались. Будущее Брайан Огер видел воплощенным в своих детях, также ставших музыканта­ми. Видимо, поэтому он ре­шил сконцентрироваться на собственной музыке и на му­зыке, интересной его детям, организовав к концу 90-х го­дов новый вариант Oblivion Express с басистом Крисом Голденом, Кармой Огером за ударными и своей дочерью Саванной в качестве ведуще­го вокалиста. С очередной, семейной, реинкарнацией Oblivion Express Огер до­вольно интенсивно гастро­лирует по США и Европе, вы­ступает на различных джазо­вых фестивалях, в том числе на известном форуме в Мон- тре (Швейцария), выпускает альбомы, энергетике и фан­тазии которых могут позави­довать многие молодые му­зыканты. В 2000 году вышел очень удачный альбом Voices Of Other Times (Miramar), а в 2002-м—уже упоминавший­ся Cab2. Участвует Огер и в музыкальных проектах сво­их детей, выступая при этом в качестве тонкого и умелого сайдмэна. Так, в эсид-джазовом проекте Кармы Огера Slide его орган выдает самый натуральный фанк, а акком­панируя дочери Али, вокали­стке, предпочитающей клас­сическую джазовую манеру пения, Брайан свингует в лучших традициях добоповой эры.

Огер обладает не самым распространенным даром: несмотря на годы, он по- прежнему слышит голос вре­мени и способен отзываться на него. Таким был один из его кумиров, великий Майлс Дэвис. Таков и герой нашего рассказа. Брайан Огер умеет меняться, умеет пересматри­вать творческие подходы, умеет играть с молодыми и для молодых. Характерно, что лишь недавно, в возрасте "хорошо за шестьдесят", он позволил себе выпустить первый за долголетнюю ка­рьеру альбом-ретроспекти­ву Auger Rhythms (Quicksilver Records). Этот двойной аль­бом — хороший подарок для его поклонников. Брайан иг­рает здесь на разных инстру­ментах, хотя, конечно, глав­ным из них является его зна­менитый Hammond В-3. Джаз, блюз, фанк, соул, ритм- энд-блюз, фьюжн, рок — в любом из этих направлений он чувствует себя уверенно и свободно. В альбоме почти поровну представлены как его знаменитые, классичес­кие хиты, так и не издавав­шиеся ранее композиции, записанные на разных эта­пах его карьеры.

Но, меняясь, Брайан Огер всегда остается неизменным в главном — высоком профессионализ­ме исполнителя и компози­тора, творческом подходе к музыке и уважении к своим слушателям. Видимо поэто­му о нем очень тепло отзыва­ются и коллеги-музыканты самых разных направлений, и журналисты, и критики. Как ему удается быть "хоро­шим для всех", какудается ос­таваться столько лет в хоро­шей "спортивной форме"? Частично Брайан раскрыва­ет свои секреты в вышеупо­мянутом интервью для JazzReview.Com, напутствуя молодых музыкантов: "Ни­когда не позволяйте лэйблу или продюсерам контроли­ровать ваши решения в отно­шении собственной музыки. Они могут советовать, но окончательное решение должно оставаться за вами. Это важно в любых спорных ситуациях! Если вы реши­лись стать профессиона­лом, музыка должна быть ва­шей главной страстью. Сле­дуйте своему сердцу. Стре­митесь каждый день хоть чуть-чуть, но улучшать свою игру. Не вешайте носа в трудные времена. Живите проще. Заработав хорошие деньги, откладывайте на черный день. Старательно изучайте бизнес, гонорар­ное право, издательские во­просы, учитесь читать кон­тракт. Помните, что подпи­сывать его вам, а не юристу. Если ошиблись, учитесь на этом, не тратьте кучу энер­гии на объяснения. Важнее всего — быть позитивным при любых обстоятельствах и быть вежливым со всеми, без исключения".

И, наконец, кредо челове­ка по имени Брайан Огер (из того же интервью): "Есть только одна каста — каста гуманности, только один язык — язык сердца, только одна религия — религия любви, только один Бог — и он объемлет все". Лучше не ска­жешь.

Леонид АУСКЕРН

JAZZ-KBAДPAT №5'2005