Вокруг одного запечатленного мгновения (из жизни Рафика Бабаева)

Этот очерк состоялся благо­даря появившемуся на стра­ницах Интернета исследо­ванию новосибирского джа­за С. Беличенко и В. Котель­никова "Замороженный джаз". Воспоминания ново­сибирцев позволили расши­рить географию продвиже­ния одного из первопроход­цев азербайджанского джаза — Рафика Бабаева. Они при­открыли нам историю воз­никновения "джазовой дружбы" двух городов — Ба­ку и Новосибирска. А иллюс­трацией к этой истории ста­ла фотография Билла Эван­са, которую Р. Бабаев береж­но хранил всю свою жизнь. Эта фотография была пода­рена ему в 1969 году новоси­бирским джаз-клубом "Квад­рат" с надписью: "На добрую память Рафику Бабаеву. "Но­восибирск — Баку — Jazz Remember".

Я думаю, что с новосибир­ским джазом Рафик Бабаев познакомился еще задолго до выступления в "Квадрате". А первая встреча, скорее всего, произошла еще в 1957 году на форуме молодежи мира в Москве, куда он, как джазовый пианист, поехал в качестве участника, а новосибирские музыканты отправились "в ка­честве туристов, и диким пу­тем послушать, посмотреть, обменяться опытом" ("Замо­роженный джаз"). Следую­щую встречу с Новосибирца­ми можно бьло бы отнести к концу 50-х — началу 60-х го­дов, когда Р. Бабаев собирает свое первое комбо и в течение трех лет гастролирует по все­му Союзу. Но, к сожалению, на сегодня не осталось свиде­тельства пребывания бакин­цев в этот период на "родине отечественного джазового авангарда" (как впоследствии назовут Новосибирск).

В начале 60-х только гаст­роли по Союзу и давали воз­можность джазовым музы­кантам объединяться с еди­номышленниками в других городах. И, как правило, та­кие встречи проходили в мо­лодежных кафе или клубах — "прибежищах неформа­лов". Максимальная же воз­можность для общения от­крылась джазовым музыкан­там бывшего Союза с появле­нием практики фестивалей.

Так, дебют новосибирско­го авангарда, представленно­го ансамблем Владимира Виттиха, состоялся на Тал­линнском джазовом фести­вале в 1966 году. Убежденный приверженец т.н. "третьего течения", Виттих "соединял академическую музыку с не­которыми элементами джа­зовой техники и ритма, что по тем временам казалось одинаково оскорбительным как для поклонников класси­ческой музыки, так и для джазменов" ("Замороженный джаз"). Гораздо лояльнее в то время советская обществен­ность принимала джазовый поиск в этнической музыке. В этом смысле посланец от Ба­ку — квартет Рафика Бабаева, уже с конца 50-х заявивший о себе поисками в создании джазового стиля на основе азербайджанского мугама, проходил на "ура" и не вызы­вал тех ожесточенных спо­ров, которые преследовали их новосибирских коллег на Таллиннском фестивале 66.

Следующий международный Таллиннский фестиваль 67, собрав всю джазовую об­щественность советского пространства, еще больше упрочил музыкантов в осо­знании себя и открыл новые горизонты для развития и общения. В частности, как у квартета Р. Бабаева, так и у секстета В. Виттиха была воз­можность не только во всеус­лышание заявить о своих творческих достижениях, быть записанными на грам­пластинку, но и завязать "джазовые отношения" меж­ду Баку' и Новосибирском. "След таллиннского фести­валя", запечатленный на фо­тографии Билла Эванса зна­меновал собой встречу квар­тета Р. Бабаева с джаз-клубом "Квадрат", с которой и начи­нается наше повествование.

Новосибирский джаз-клуб "Квадрат" появился на свет в 1967 году, когда часть акти­вистов новосибирского джа­зового движения перекоче­вала под крышу кафе "От­дых" и образовала вышеупо­мянутое сообщество. При джаз-клубе действовала сек­ция лекторов, пропагандис­тов, коллекционеров грам­пластинок, был создан джаз- ансамбль, и здесь происхо­дили встречи с гастролирую­щими коллективами.

"Летом 1969 года в "Отды­хе" прошла грандиозная встреча с Загребским джаз- квартетом, — вспоминает С. Беличенко. — Там же присут­ствовал квартет из Баку Рафи­ка Бабаева, который, безус­ловно, был одним из самых достойных джазовых ансам­блей того времени, опять же Герман Лукьянов и совсем мо­лоденький саксофонист — Виталий Шеманков, Так, что у нас прошел своеобразный мини-фестиваль, который мы скромно обозначили как "Новосибирские джазовые вечера", независимое, не­крикливое и инертное назва­ние, которого мы еще долго употребляли, чтобы не выво­дить из себя отцов города".

Какая музыка исполнялась джазовыми музыкантами в тот период? Не имея записей, сегодня мы можем лишь до­гадываться о ней. Интерес представляет тот факт, что в "Квадрате" Рафику Бабаеву был подарен портрет Б. Эван­са. Именно в это время твор­чество Р. Бабаева было навея­но музыкой гениального американского пианиста. (Об этом говорят импрови­зации к киномузыке того времени, которые он испол­нял в стиле Билла Эванса, на­пример, к музыке Ф. Караева в к/ф "В одном южном городе).

1 октября 69 года в газете За науку Сибири" появилась статья "Сибирские джазовые вечера", описывающая встречу джазменов в "Квад­рате". "Благодаря встрече с Бакинским квартетом были налажены джазовые контак­ты с Баку, который, несо­мненно, был тогда одним из джазовых городов СССР", — пишет В. Котельников в "За­мороженном джазе", подра­зумевая ответное приглаше­ние Р. Бабаева в Баку на фес­тиваль "Золотая осень 69" В конце октября А. Мездриков и С. Беличенко уже гостили на Бакинском фестивале, и он поразил их "сказочным вниманием и восточным гостеприимством".

А связи Новосибирск — Баку продолжали развивать­ся. В апреле 70-го в газете "Ба­ку" появляется небольшая статья "Лучший джаз-квар­тет из Баку" о джаз-фестива­ле в Куйбышеве, на котором квартет Р. Бабаева стал лауре­атом вместе с трио В. Прес­някова. Среди отзывов чле­нов жюри и участников по­падается высказывание ру­ководителя джаз-клуба "Ква­драт" Александра Мездрикова: "Очень интересный, сла­женный и сыгранный кол­лектив, яркий представитель национальной кавказкой школы джаза".

Следующие записи погру­жают нас в музыкальную жизнь Новосибирска летом 1971 года, откуда с гастролей Р. Бабаев писал своей жене: "Концерты прошли довольно-таки успешно. Правда, на­роду было не очень много — примерно 70-80% зала. Но это потому; что здесь сразу гаст­ролировало несколько хоро­ших коллективов: новый мос­ковский мюзик-холл "Бри­гантина" сучастием Мирова и Новицкого, Румынское варь­ете, Японское эстрадное ре­вю и Югославский джаз-ан­самбль. (О японском оркест­ре "Диезы и бемоли" Нобуа Хаара упоминает С. Беличен­ко: "Это был очень професси­ональный оркестр, который одинаково хорошо играл и попсу, и обработки японских мелодий и джаз"). У нас были очень приятные знакомства. У югославов прекрасный джаз-квартет, мы играли вме­сте и проводили с ними все ночи напролет. Были у нас на концерте почти все из мос­ковского мюзик-холла. Там у них работали артисты из Польши и Чехословакии. Все они в восторге от нашего концерта... А польские и чешские артисты так влюбились в наш оркестр, что каждый день приходили слу­шать концерт до середины второго отде­ления (это там, где мы конча­ем играть, и начинает петь Ра­шид) и бежали на свой кон­церт". Правда у этого опьяня­ющего джазового рая была одна "отрицательная" сторо­на: "Дело в том — продолжал Рафик - что в Новосибирске все музыканты жили в одной гостинице и на одном этаже. Представь себе, что это было. В общем, весь этаж не спал до 6-7 ч. утра".

Конец 60-х — начало 70-х годов стали переломными для советского джаза. Об этом практически одинако­во размышляют и Котельни­ков и Бабаев.

В. Котельников: "Бум ВИА, практически неограничен­ный спрос на их произведе­ния, огромные тиражи грам­пластинок с записями их пе­сен, понятных, мелодичных — вот портрет популярной массовой музыки тех лет. И в тени этого музыкально-про­пагандистского бума инте­рес к джазу как бы совсем ис­чез. И, возможно, это пошло ему на пользу".

Р. Бабаев (в интервью 70 го­да): "Парадокс — мода на джаз прошла. Все нынешние гита­ры: голубые и поющие, крас­ные и грустные, твисты и ритмы — это не джаз. Он был моден— его охотно слушали, но не всегда понимали. Сей­час мы потеряли почитате­лей моды, но с нами остались ценители, те, кому нужен именно джаз, а не коммерче­ская музыка шлягеров".

С позиции 21-го века Ко­тельников приходит к инте­ресному выводу: "Естествен­ный отсев случайных музы­кантов, случайных слушате­лей привел к уникальному и только спустя годы объясни­мому феномену. Назовем его Джазовым Орденом. В него, во-первых, входили музы­канты, для которых джаз стал судьбой, смыслом жизни, не­коей внутренней опорой. Пионеры отечественного джаза шестидесятых годов, пробудив массовый интерес к новой музыке, должны бы­ли, в конце концов, или "уме­реть", стать забытыми, или полностью переосмыслить свое существование в джазе, понять джаз как уникальный мир, войти в который, дано не каждому".

Новосибирцы отмечают "лабораторный период" в джазовой музыке конца 60-х годов. Вероятно, существова­ла поисковая тенденция, ха­рактерная для многих музы­кантов того поколения. Об этом также говорил Рафик
Бабаев в поздних интервью. Американская традиция ста­ла уступать свое место на джазовом Олимпе полисти­листике, интеграции джаза с академической и этнической музыкой. Новосибирские му­зыканты уходили от подра­жания американскому фри-джазу в поисках своего инди­видуального стиля. Бакинцы, также, вновь и вновь пыта­лись найти музыкальный язык, созвучный времени и в то же время продолжающий исконно азербайджанские традиции. "У нас есть мугам, народная музыка — неисчер­паемое богатство. Опираясь на него, набираясь вдохнове­ния, можно создавать удиви­тельное", — говорил Рафик Бабаев в интервью 1970 года. Я думаю, что поисковый интерес в джазе, который так роднил Новосибирск с Баку, бьи связан еще с местополо­жением на территориальной карте бывшего Союза. Нахо­дясь на границе Европы и Азии, оба города были от­крыты разным музыкальным мирам, что и привело Бакин­цев в 60-х гт. к удивительному слиянию азербайджанского мугама и джаза, а Новосибир­ских джазменов в 80-90-х гг. к музыке манси, тувинцев, ал­тайцев, якутов.

О поисковой тенденции, как непремен­ном условии развития джаза, говорил в 70-х годах и сам Билл Эванс: "Невозможно ос­тановить развитие музыки, Я уверен, многие думали после Баха или Моцарта, Скрябина. Стравинского, Арта Тэйтума или Бада Пауэлла, что уже сделано все, что можно было сделать, что уж теперь-то му­зыка остановится в своем развитии. Так когда-то писа­ли о Коулмэне Хокинсе, о его технике игры на тенор-сак­софоне, но пришел Джон Колтрейн и открыл новые из­мерения, новые горизонты джаза. Откроются, например, просто безграничные воз­можности для дальнейшего развития, если музыка пере­станет базироваться на 12- тональной темперирован­ной шкале, или произойдет еще что-нибудь в этом роде".

Сегодня уже нет в живых многих героев этого очерка. Однако джазовая дружба Новосибирск-Баку продолжает­ся. Традиции, когда-то зало­женные основателями азер­байджанского джаза, развила в Новосибирске группа "Син­дикат" в 1998 году, а группа "Бакустк Джаз" в 1999-м. Сего­дня стал возможен внепространственный и вневремен­ной диалог с создателями "За­мороженного джаза". Неда­лек тот день, когда на Бакин­ской сцене вновь будут высту­пать новосибирские музы­канты. И это еще раз убеждает в том, что джаз — это измере­ние, в котором отсутствует пространство и время в при­вычных для нас координатах, это живой процесс, где могут соприкасаться и влиять друг на друга люди, города, време­на и... просто мгновения.

Фариза БАБАЕВА



JAZZ-КВАДРАт №2'200б