Гари Кесаян - Скоро опять будут слушать Марвина Гея, Барри Уайта и Айзека Хейса

"Ну, вот мы и дождались на­стоящей "горячей" музыки!", — так высказывались в массе своей многочисленные зри­тели, расходясь после по­трясшего их концерта квар­тета Гари Кесаяна. Зал Ереванского оперного театра был переполнен, шут­ка ли — в Армению опять приехали обладательница настоящего "черного блюзо­вого" голоса и настоящий фанковый саксофонист! Встретившись с музыкан­тами в день их приезда, в раз­говоре, я все время употреб­лял слово "концерт" — они "шоу". И лишь вечером я от­метил для себя разницу. На концерте люди музыку слу­шают, на шоу — и слушают, и сопереживают, и даже участ­вуют в ее рождении, заряжая музыкантов своей энергией.

Гари Кесаян - хорошо изве­стный в Армении и Америке музыкант. Джазовый пиа­нист, композитор, руководи­тель собственного коллекти­ва, в конце осени в очередной раз представил ереванцам свою обновленную програм­му. В течении вечера звучали произведения лидера бэнда в стилях блюз, фанк и ритм-н-блюз, и конечно, джаз. Как и в прошлые разы, ему аккомпа­нировали американские му­зыканты — великолепная пе­вица Элейн Гиббс, виртуоз­нейший саксофонист Гарнер Томас, еще в свой первый приезд для участия в Ереван­ском джаз-фестивале 1998 года поразивший ереван­ских фанатов джаза своими прямо-таки запредельными физическими возможностя­ми, Ричард Тейлор, сочетаю­щий в себе казалось бы несо­вместимое — фанковый ба­сист и оперный певец, энер­гичный барабанщик Грегори Браун. А в парочке компози­ций с квартетом выступила популярная сейчас в Ереване флейтистка Нелли Манукян.

Саксофонист квартета Гар­нер Томас, достаточно извест­ный музыкант в Америке, — давнишний друг и партнер Га­ри Кесаяна. Высокий, строй­ный, симпатичный, он бук­вально гипнотизировал пуб­лику своей манерой игры, красотой извлекаемых звуков и редчайшей способностью держать ноту сколь угодно долго за счет уникальной тех­ники циркулярного дыхания. А еще— способностью играть на двух саксофонах одновре­менно. Не случайно аккомпа­нировать себе его приглаша­ли Дайана Шуур, Грегори Хайнс, The Temptations, The Four Tops и многие другие су­перзвезды! И пусть список ар­тистов не вызывает у вас удив­ления — Гарнер знаменит тем, что одинаково хорошо игра­ет джаз, фанк и ритм-н-блюз.

Музыку Гари начал изу­чать в восьмилетием возрас­те и первым инструментом было фортепиано. А через пару лет его мамаша купила ему саксофон и предложила освоить и этот инструмент. Папаша, со своей стороны, будучи любителем джаза снабдил сыночка массой джазовых записей, и в ре­зультате восемнадцатилет­ний новоиспеченный сак­софонист начал одну за дру­гой завоевывать награды различных музыкальных конкурсов. Почуствовав не­хватку навыков "школы", Гарнер поступает в Вашинг­тонский университет и по­лучает степень бакалавра ис­кусств. Ну, а потом — пошло-поехало: записи и туры с Литл Ричардом, Сэмми Дэвисом Мл., Принцем, учас­тие в джазовых фестивалях...

Новоиспеченная Дива ритм-н-блюза и госпела Элейн Гиббс, по утвержде­нию критиков американ­ских специализированных изданий, является облада­тельницей "голоса, который ей даровал сам Бог". Услышав ее хоть один раз, под этой фразой мог бы подписаться любой. Обладательница престижнейших наград — "Лучшая исполнительница 2003" в категории "R&B" и номинация на награду "Black Music Award" 2004, гастроли в 25 странах, совместные вы­ступления с "Первой леди госпела" Ванессой Белл Амстронг, Айком Тернером, Ди­он Уорвик, Бобби Уомаком, The Gap, M.C.Hammer... Ну, а после выхода ее сольного альбома "Side Effect", журнал Биллборд сравнил ее с Аретой Франклин и Глэдис Найт.

Как это часто бывает, петь тринадцатилетняя девочка начала по настоянию набож­ных родителей в протес­тантской церкви. Пела госпел, спиричуэлс. И, конечно, эта практика сыграла большую роль в ее дальнейшем творческом пути. Голос Элейн можно услышать во многих американских теле­сериалах и даже в одном дис­неевском фильме. Выступа­ла она и на крупных Лос-Анджелеских тусовках, в кази­но Лас Вегаса, и конечно, на многочисленных фестивалях: Carson Jazz Festival, Pasadena Jazz Festival, Loyola Jazz Festival, и в знаменитом House of Blues в Чикаго.

Еще один участник кварте­та — басист Ричард Тейлор — достоин нашего внимания. Как выяснилось, он не толь­ко крепкий музыкант, пре­красный исполнитель блю­зов, но и великолепный оперный певец! Его дебют в таком качестве состоялся в Анкориджской опере в пар­тии Скарпиа ('Тоска"). Позд­нее его баритон звучал в гершвиновской "Порги и Бесс", "Риголетто" Верди, и он даже солировал в моцартовском "Реквиеме". А во­кальное образование он по­лучил в Университете Мичи­гана, где сразу же по оконча­нии получил звание "Лучше­го баритона университета".

И, наконец, руководитель состава клавишник и компо­зитор — Гари Кесаян. Выпуск­ник ереванской консервато­рии, он одним из первых на­чал играть джаз, в самые за­стойные времена организо­вал один из первых джазовых клубов в Ереване, который просуществовал довольно долго, где сам же и играл. При­чем, не просто джаз. Это были целые представления — с му­зыкой, театральными актера­ми, мимами. Потом, в начале 90-х, наступили мрачные времена и Гари, как и многие тысячи других ереванцев, уе­хал в Америку. Несмотря на трудности в начальный пери­од, музыку он не бросил и вскоре добился успеха — жить лишь одной музыкой, любимым джазом даже в бла­гополучной Америке удается не всем. Гари удалось.

Сегодня Гари Кесаян дает концерты, выступает в клу­бах, пишет музыку, записы­вает альбомы. В Ереване в первый раз после перерыва играл на фестивале в 1998 го­ду. В 2000 году он записал са­ундтрек к фильму Вигена Чалдраняна "Тишина симфонии". В прошлом году со своим квартетом он дал два концерта и вот, в конце 2006 года очередной.

Концерт получился доста­точно "горячим" — красота мелодий композитора, его виртуозная техника, нало­женные на мастерство и драйв афроамериканских музыкантов завели зал с са­мого начала. И оставили в та­ком взведенном состоянии до самого конца.

Реакция публики на застав­ляющий бурлить кровь ритм, очаровывающие своей кра­сотой мелодии и потрясаю­щую технику исполнителей была бурной — хлопали, то­пали, танцевали. Музыканты не просто играли — они при­танцовывали, откалывали ко­ленца, заигрывали с публи­кой, призывали ее участво­вать в процессе И представьте —обычно ленивая, чопорная, надменная "партерная" пуб­лика живо включилась в игру, подпевая, хлопая в такт, отзы­ваясь на каждый призыв, зву­чавший со сцены. Одним сло­вом, музыканты играли с та­ким драйвом, что даже те, ко­му по статусу полагается лишь "бренчать драгоценностями", подпрыгивали в своих крес­лах, то и дело порываясь вы­рваться из их бархатных объ­ятий. И музыканты, чувствуя такую реакцию публики, ста­рались добавить масла в огонь, как могли. От мощней­шего и зажигательного голо­са Элейн Гиббс у слушателей пробегал мороз по коже, а от музыкальной эквилибристи­ки и всяческих фокусов саксофониста зал каждый раз взры­вался бурей восторга. Зрители бурно реагировали и на классные соло Гари Кесаяна, исполняемые на электроор­гане (этакий армянский вари­ант Джимми МакГриффа), и на высокотехничные соло на саксе и проникновенное, на­стоящее блюзовое пение ба­систа. Но по настоящему зал зашелся, когда Гарнер Томас показал свой главный музы­кальный трюк: на пике своего соло выдал ноту длиной в па­ру-тройку минут!

Обо всем этом много писа­ли и говорили в Ереване. Но концерт концертом, а мне хо­телось задать несколько во­просов, так сказать, по сущест­ву, и вот выждав и найдя удоб­ный момент, я встретился с Га­ри Кесаяном и проболтал с ним целый вечер. Вернувшись домой и прослушав запись на диктофоне, я долго мучился, пытаясь отобрать те самые 3-4 вопроса, которые бы опреде­лили суть многочасового раз­говора Не скрою, некоторые мысли музыканта показались мне спорными, кое с чем, я просто не согласен, но ведь для этого и берутся интервью, происходят разговоры и об­суждения с мастерами и при­знанными авторитетами, что­бы представить читателям все имеющиеся точки зрения

Вы считаете себя армян­ским композитором, у вас почти все композиции с армянской музыкальной символикой, а играете вы самый настоящий амери­канский джаз и фанк. Как вы это объясните?


Очень просто. Дело в том, у моей музыки армянская сущ­ность, а облекаю я ее в формы, популярные во всем мире — джаз, фанк, ритм-н-блюз. И поверь, от этого моя музыка не становится менее армян­ской. Когда я пишу ее, то вкла­дываю в нее все то, что есть в душе у каждого армянина. Я люблю свою историю, культу­ру, страну и надеюсь, что эта любовь выражается посред­ством моей музыки. Да, в ней нет обязательного для мно­гих сейчас дудука, поет мои композиции чернокожая пе­вица по-английски, но это лишь оболочка, а ведь главное не это. Смотреть надо глубже. Главное это мышление, созда­ющее тему, а вот гармоничес­кое развитие, форма могут быть разными. Так что не надо цеплятся к внешнему антура­жу. Моя музыка построена на армянском мелосе, собствен­но, по другому и быть не мог­ло, ведь я слушал эту музыку с детства изучал ее и создать не­что другое просто бы не смог, даже если захотел.

Ну, тогда получается, что композиции, которые Вы исполняете могут быть отнесены к так популяр­ному сейчас этно-джазу?


Я принципиально против термина этно-джаз. Что это такое? Берешь народную ме­лодию, играешь сначала фольклорную тему, потом, обыч­ную для джаза импровиза­цию, потом снова тему и полу­чаешь этно-джаз? Да еще для убедительности вставляешь соло на дудуке, да? Нет, это профанация. Если идти по этому принципу можно дой­ти до маразма, провозгласив этно-оперу, этно-балет, этно-попсу. На самом деле, это все джаз, опера, балет... У этих жа­нров есть свои законы, по ко­торым и идет развитие. Про­сто один балет пишет фран­цуз, а другой армянин или уз­бек И вполне естественно, в их сочинениях звучат харак­терные для этого народа гар­монии. что для придания. Можно даже, если, например, эта опера рассказывает про жизнь армянских крестьян ввести в инструментарий тот же дудук Но это не будет этно-оперой, а лишь опера, напи­санная армянским компози­тором с использованием фольклорных инструментов. То же и с джазом. Пожалуй, лишь только термин "латин-джаз" имеет право на жизнь, так как ритмы этого конти­нента стали одной из состав­ляющих джазовой музыки.

Традиционному джазу Вы явно предпочитаете прогрессив джаз, с эле­ментами фанка и ритм-н- блюза. Причем, в класси­ческом его понимании. Очевидно Ваше станов­ление как музыканта происходило в период когда везде господство­вала музыка Айзека Хей­са, Барри Уайта, Джеймса Брауна. А как Вы относи­тесь к многочисленным сегодня певцам, считаю­щим себе исполнителя­ми стиля R&B?


Плохо. Во-первых, ника­кой это в массе своей, не ритм-н-блюз. А во-вторых, старые исполнители, как на­пример, те, что ты назвал, каждый имели свое собст­венное лицо, свою манеру, и по первым же тактам их ком­позиций, можно было дога­даться какой именно это ис­полнитель. Сейчас попро­буй разобраться кто это по­ет. Одинаковые чернокожие молодые люди и девушки с абсолютно одинаковой ма­нерой, часто и голосами по­ют одинаковые песни. Ника­кого впечатления. А еще обильно приправляют это все эротическими телодви­жениями, явно рассчитывая на то, что это вывезет их клип. Я уже устал от этого од­нообразия и безвкусицы. Од­но успокаивает — скоро все это выйдет из моды и их убе­рут с экранов и сразу же забу­дут. А любители жанра опять будут слушать Марвина Гея, Барри Уайта и Айзека Хейса.

Я слышал, что Вы много сейчас готовите новую программу. Не откроете секрета, что это будет?

Нет никакого секрета. Я го­товлю то, что сейчас называ­ется разными модными сло­вами — перформанс, хэппенинг и т.д. А попросту говоря это будет выставка моих кар­тин (я немного рисую и на­деюсь, что у меня это получа­ется неплохо) и, конечно, я буду играть. Это будет свое­образный рождественский концерт, который пройдет в Государственной картинной галерее. Гости услышат как мои собственные мелодии, так и несколько джазовых стандартов. Надеюсь, орга­низовывать подобные меро­приятия регулярно.

Ну, и в заключение, как обычно, расскажите что- нибудь про ваших парт­неров — как им Ереван, что им успели показать, что понравилось?

К сожалению, на этот раз режим был очень напряжен­ный и мы ничего не успели. Прилетели, порепетирова­ли, отыграли и они улетели. Ну, а насчет того, что им по­нравилось, могу сказать, что в свободную минуту они вы­шли погулять по центру и за­шли в один из магазинов. Так вот, они были поражены и восхищены количеством выставленных на витрине сортов водки. Ведь у них в Америке в обычных магази­нах можно найти максимум 10 сортов водки. А тут такое многообразие! Они говори­ли и обсуждали это весь ве­чер! Но я надеюсь, что в сле­дующий раз я смогу пово­зить их по республике и они найдут еще какие-нибудь объекты для восхищения.

Армен Манукян



Jazz-КВАДРАТ №1/2007
­
­
­