Виктор Семашко - Как сотворить чудо

По случаю выпуска своего сольного альбома «Malapananapalam» Виктор Семашко рассказал в интервью Tuzin.fm, почему он ушел из групп «Нагуаль» иі «Князь Мышкин» и впервые признался, для кого он играет свою музыку. «Я хочу показать, что чудеса – у нас перед носом. Я влюблен в музыкальные инструменты. Они все для меня, как игрушки. Я совершенно не понимаю, как из кларнета или флейты извлекается такой фантастический звук. Иногда бывает, что инструменты словно сами играют в моих руках».

ТГ: Почему ты ушел из «Князя Мышкина». Неужели в рамках этой группы может стать тесно?

Жаль было уходить, но обстоятельства того требовали. Пришло ощущение, что больше ничего нового принести в эту группу я не смогу, что лучшее изменение – мое отсутствие. Я отработал в КМ более десяти лет. Видно, на этом моя миссия выполнена. Тем более, что в составе группы остался отличный импровизатор – контрабасист Эрик Орлов-Шимкус, представитель, скажем так, нового поколения, молодая кровь.

ТГ: А что послужило причиной ухода из «Нагуаль»?

Ну, с «Нагуалем» — это старая история. Вообще, я что-то делаю, пока чувствую, что это необходимо и иначе невозможно, даже когда конкретных доказательств этого у меня нет. Со временем такое ощущение может постепенно исчезнуть, все станет бессмысленным, механическим… Тогда надо ставить точку и переворачивать страничку. Между тем, с Леонидом Павленком мы регулярно пересекаемся. В прошлом году «Нагуаль» играл на моей свадьбе в Новогрудке. Было феерично!

ТГ: Твои импровизации – они для кого? Для себя самого? Или ты все же рассчитываешь на внимание публики?

Во-первых, как бы пафосно это не звучало, они – для Господа Бога. Не посчитайте меня фанатиком, но Он действительно – главный адресат, слушатель, цензор, критик и т.д. Слушатели, если они есть, то исключительно в роли посредников. Вообще, мне хочется вернуть музыке ее главную функцию – религиозную, обновляющую связь человека с Богом. Вместе с тем, любой творец в любой сфере так или иначе вынужден представлять себе абстактного, потенциального слушателя, чтобы быть ему понятным, не теряя собственного авторского языка. Если говорить об аудитории на концерте – то, как ни парадоксально, она одновременно главный стимул для предельной концентрации и основное препятствие для нее же.

ТГ: А ты можешь еще конкретнее пояснить, что ты стремишься донести своими пьесами?

Не знаю. Наверное, хочу показать, что чудеса – у нас перед носом. Что в режиме «здесь и сейчас» при желании и надлежащем усилии из ничего можно сотворить нечто важное и весомое. Я влюблен в музыкальные инструменты. Они все для меня, как игрушки. Я совершенно не понимаю, как из кларнета или флейты извлекается такой фантастический звук. Иногда бывает, что инструменты словно сами играют в моих руках. Кроме того, хочется донести до людей некую свежую невербальную информацию, которую только музыкой и можно передать. Поэтому форма у такой музыки – не совсем традиционная. Получается нечто на пересечении фри-джаза, академизма, фольклора и электроники, причем каждый из четырех компонентов не является самим собой в полной мере.

ТГ: А кем ты увлекаешься?

Про это я могу долго говорить. Во-первых, я увлекаюсь белорусской музыкой во всех ее проявлениях. Это несколько сотен авторов и исполнителей. Во-вторых, я очень люблю американский креативный джаз типа Энтони Брэкстона или Джозефа Джармена. В моей музыке можно отыскать много ссылок на них. В-третьих, я слушаю много чего из российской музыки: Макаров, Гайворонский, Курехин, Федоров, Мамонов… Последнего я считаю современным Златоустом.

ТГ: У тебя никогда не возникало желания высказываться на сцене не только с помощью инструментов, но и пения?

Я не очень люблю в своем творчестве синтетические формы. Если музыка — то чистая музыка без слов, если стихи — то стихи. Соединяться друг с другом лучше всего они могут в виде не песни, а этакой мелодекламации. Хотя когда-то мы с братом Алесем создали цикл на стихи Максима Богдановича и сейчас иногда некоторые из тех песен мы озвучиваем на редких специальных мероприятиях.

ТГ: Какое развитие в дальнейшем может получить твоя сольная карьера?

Ничего не могу предвидеть. Собственным творчеством, разными «домашними проектами» я занимаюсь еще с 90-х годов. Обработанных и недоделанных записей – множество. Но фактически, публичное сольное творчество я начал только в этом году. Помогла примочка с loop – эффектом, которую мне подарила жена. С ее помощью я создаю определенную базу для импровизации и потом сверху наваливаю всякие пассажи и выкрутасы. Одновременно, помимо такого «одинокого» варианта, пробую сотрудничать с другими музыкантами. Скоро опубликую дуэтные экзерсисы с речицким ударником Владимиром Кравченко, с тем же Эриком. Записал также дуэт с россиянином Василием К., который войдет в его новый CD. Через soundcloud.com на днях познакомился с французом Кристофом, также любителем спонтанного музицирования. Уже сделали одну совместную вещь. Вместе с женой сварганили бокс из трех дисков, который продается сейчас в книжном магазине «Логвинов». Там записаны мои «домашние проекты» за последние два года. Вообще, когда надоест работа с примочкой, возможно, вновь сконцентрируюсь исключительно на студийной работе. Наличие публики, гастролей не являются для меня принципиальным моментом.

Беседовал Иван Беспалый, «Тузін Гітоў». Фото Ольга Семашко
Перевод с белорусского Леонид Аускерн