Tony Sheridan в Санкт-Петербурге

Имя Тони Шеридана ассоциируется у большинства слушателей в первую очередь с The Beatles. И записанный в самом начале 60-х в Гамбурге альбом Тони, где ему аккомпанируют юные Джон Леннон, Пол Маккартни, Джордж Харрисон и Пит Бест, включают чаще в дискографию знаменитых ливерпульцев (надо отметить, что в клубах Гамбурга игрывал с Тони и Ринго Старр еще до того, как заменил Беста в The Beatles). Самого Шеридана такое положение вещей, похоже, вовсе не смущает – вот и в Питер он прибыл не просто так, а на празднование 40-летия со дня выпуска «Белого альбома». Тем не менее, Тони, что называется, «держит марку» – если бы сейчас у него в составе оказался кто-то из ныне здравствующих «Битлов», думаю, он все равно выглядел бы лидером. Такой уж человек, похоже.

Рассказ обо всем фестивале музыки The Beatles, проходившем 23 ноября в питерском ДК Ленсовета, выходит за рамки моих нынешних намерений и формата издания Jazz-Квадрата. Но прежде, чем писать о выступлении Шеридана, думаю, нужно сказать о тех музыкантах, что играли с ним в тот вечер. Эта честь выпала питерцам – гитаристу и вокалисту Алексею Смирнову и мандолинисту Сергею Стародубцеву (оба из группы «Кафе»), скрипачу Максиму Жупикову (Sherwood), барабанщику Игорю Левкину («Финский залив») и бас-гитаристу Артуру Кестнеру. Они были объявлены ведущим концерта, как группа «Кафе», и вышли поначалу без Шеридана. Отдав дань уважения «Белому альбому» (а также, возможно, собственному увлечению музыкой кантри), эта команда бодро и, не смущаясь проблемами со звуком, а, может, и не заметив их, сыграла песню Ринго Стара Don't Pass Me By, затем сделала очень достойное вступление к сету главного гостя фестиваля. Музыканты исполнили те самые две композиции, которые на той легендарной гамбургской сессии The Beatles записали без участия Тони – Ain't She Sweet (в начале 60-х ее пел Леннон, а поклонникам джаза ее инструментальная версия может быть известна по исполнению скрипача Стаффа Смита) и Cry For A Shadow (инструментал в манере группы The Shadows, сочиненный Харрисоном и Ленноном). После этого на сцену вышел и Шеридан, высокий, худой и как будто неунывающий человек в бейсболке, похожий на добродушного работягу.

Хотя Тони и сказал со сцены, что он – человек из 50-х, его нынешняя музыка звучит вовсе не как классический рок-н-ролл, даже когда он играет рок-н-ролльные стандарты. А именно с них он и начал, это были Skinnie Minnie и Johhny B. Goode. Тони с одной стороны стал заметно ближе к корням – в его исполнении слышны отголоски кантри, соула и даже британского фолка, с другой стороны звук всего бэнда (несмотря на мандолину и скрипку) был скорее семидесятническим, пружинистым и вязким. В этом была заслуга и самого Тони. Чувствовалось, что он уверенно ведет музыкантов за собой, хотя выступлению (по словам Игоря Левкина) предшествовала одна короткая репетиция. Ну да, чувствовалась и легкая несыгранность, но именно, что легкая – Тони и бэнд играли очень непринужденно. Шеридан любит импровизировать сам и давать импровизировать другим. При этом он не превращает каждую песню в невообразимо длинный джэм, все очень четко и лаконично. Что лично для меня было открытием – Тони оказался не только замечательным певцом, но и весьма неплохим гитаристом, иногда он выдавал короткие, но выразительные почти джазовые соло, придававшие немудреным трехаккордным песенкам очень необычный колорит. Еще один стандарт, только скорее ритм-энд-блюзовый – Bright Light, Big City – Тони объявил, как St. Petersburg blues. После нее он обратился-таки к тому самому записанному с «Битлами» альбому, выдав собственные версии What'd I Say и Nobody’s Child. Мне всегда импонировали белые исполнители ритм-энд-блюза, которые не пытаются копировать вокальную манеру афроамериканцев. К таковым относится и Шеридан, What'd I Say в его исполнении даже бессмысленно сравнивать с версией Рэя Чарльза, Тони просто поет ее очень по-своему. И по-британски. Ну, а My Bonnie – куда ж без нее? Кабы не вышедший в Германии сингл с этой народной песней, неизвестно, узнал бы в свое время про The Beatles Брайан Эпштейн… Нынешняя версия оказалась близка к студийной, но, опять-таки, украшена импровизациями и попытками Тони привлечь публику к хоровому исполнению припева. Только народу в зале было, к сожалению, не так уж много (время было уже позднее), из оставшихся подпевали многие, но, увы, они не особо прозвучали. Впрочем, похоже, веселой атмосферы концерта это обстоятельство не разрушило. Под конец своего выступления Шеридан исполнил «битловскую» Yesterday – шикарно, кстати, исполнил, опять же, в стиле, который можно охарактеризовать, как европейский соул. Тут он, как это ни странно, лично для меня совсем «вышел из тени «Битлов», превратив ее в свою песню. Кода этой баллады (отсутствующая в оригинале) вполне сошла за самостоятельное произведение, в котором Тони под минорную, но какую-то светлую гармонию признался, что верит не только во вчера, но и в Бога, и в окружающих его людей. И завершив эту песню, Шеридан, только что царивший на сцене, скромно отошел в сторону и поучаствовал в качестве гитариста в финале концерта – исполнением толпой участников фестиваля «битловской» же Yellow Submarine.

Все-таки Тони – в первую очередь интерпретатор. Его вокальные возможности (я имею в виду, прежде всего, умение интонировать) явно позволяют ему взяться за гораздо более глубокий материал, чем старые рок-н-роллы. Даже фолк-баллады, вроде My Bonnie и Nobody’s Child – далеко не предел для него. Именно поэтому концерт Тони вызвал у меня очень противоречивые ощущения – с одной стороны, на сцену вышел этакий бравый нестареющий душой ветеран, дарящий публике голосом живое тепло своей души, с другой стороны, было видно и слышно, что Шеридан очень мало реализовался как музыкант. В свое время подыгрывавшие ему в кабаках Гамбурга молодые ливерпульские рок-н-ролльщики совершили прорыв, в первую очередь, в собственном представлении о творчестве, а уж потом в мировой музыке, начав с того, что сделали несколько шагов вперед от простых подростковых куплетов к более сложным музыкальным и поэтическим темам. Подобные шаги мог сделать и Тони, если не как автор, то как исполнитель. Но все же отрадно было услышать от него и то, что он предпочитает играть – нехитрый замес из ритм-энд-блюза, кантри и соула в вариации видавшего виды англичанина, драйвовую, но лишенную какой-либо агрессии, добрую музыку. Это уже само по себе немало.

Игорь ЛУНЕВ

Jazz-Квадрат, №1/2009