Оскар Питерсон: привет с того света (джазовый финал в местной филармонии)

Эта статья была написана для одной из центральных газет Екатеринбурга, но так и не увидела своего читателя. Причиной тому, по мнению редактора, «слишком полемичный тон», «у меня тоже есть свое начальство», и, наконец, «я состою членом филармонического собрания». Редактор другой газеты с более узким кругом читателей согласился напечатать данный материал в сокращенном виде, предупредив, однако, что «сегодня, как правило, любые культурные проблемы никого не интересуют, потому что люди хотят развлекаться и получать удовольствие, а не «грузить» себя и других». Таким образом, «полемический тон», равно как и суть проблемы, которая представляется автору достаточно важной для современной культурной ситуации в России, оказались не востребованы культурной журналистикой. А потому с ожиданиями и надеждой (на обратную связь) выношу их на страницы Jazz-Квадрата.

На филармонической афише заключительного концерта джазового абонемента Валерия Гроховского было написано: «Oscar Peterson – Гала», и ниже – имена знаменитых ветеранов российско-советского джаза: Анатолия Кролла, Игоря Бриля и Давида Голощекина (плюс, разумеется, сам Гроховский и американская певица Ив Корнелиус).

Полный надежды на чудесное воскрешение одного из выдающихся мастеров фортепианного джаза, я отправился на концерт, но, увы, заманчивая афиша оказалась всего лишь остроумным рекламным трюком. Зато любопытно было услышать, как уважаемый петербургский музыковед Владимир Фейертаг, довольно ловко и профессионально манипулируя историческими фактами и событиями, пытался связать имя покойного Питерсона с участниками антрепризной команды В. Гроховского. К слову, едва ли не самый компетентный джазовый специалист, еще со времен Советского Союза, оказался на этот раз в роли свадебного генерала, поскольку музыкальная часть концерта была раздута аж до трех отделений, и потому времени на комментарии и объяснения почти не оставалось.

Что касается «мемориальной» музыки, то некоторые «признаки Питерсона» присутствовали, по сути, лишь формально. Странно, что В. Гроховский, обладающий замечательной способностью имитировать фортепианные стили (в том числе и Питерсона), на этот раз словно забыл о своем коронном шоу-номере. Зато в паре с А. Кроллом сыграл, как бы «под Питерсона» (ударное ф-но, «пулеметный темп», обилие forte) его знаменитую лондонскую версию всемирного джазового шлягера Sweet Georgia Brown.

Впрочем, о музыке всего концерта можно говорить лишь в предположительном или подразумеваемом значении. Причиной этого был звук – не просто плохой, который обычно отличает филармонические джазовые концерты, но совершенно невыносимый: какая ни на есть музыка, изначально искаженная неподходящей для джаза акустикой филармонического зала, вдобавок захлебывалась и тонула в хаотическом гуле воспроизводящей аппаратуры.

Единственным относительным исключением оказался сольный блок пианиста И. Бриля, который не только продемонстрировал почерк мастера (впрочем, больше педагога, нежели артиста), но и сумел непостижимым образом избежать «звукоусилительного экстрима» – может быть потому, что играл соло и piano. Первые две композиции выгодно отличались характерной брилевской элегантностью. Жаль только, что в заключительном номере фортепианного мэтра неожиданно развернуло в сторону публики («Давайте вместе!» – с неизменными прихлопами и притопами), после чего единственное позитивное впечатление этого вечера мгновенно растворилось в банальности и безвкусии.

Другой фортепианный мэтр, а также бэнд-лидер А. Кролл (последнее амплуа удается ему гораздо лучше) – широко разрекламированный (в том числе и благодаря собственной инициативе) в последние пару лет – продемонстрировал несколько технических огрехов (непопадание в такт, гармонические «ляпы»), но что самое печальное – отсутствие стилистического чутья (например, fortissimo в блюзе – нонсенс!) и какого-либо вдохновения. Народный артист России, человек с огромными амбициями просто отбывал номер, будучи уверенным, что наша джазово-филармоническая публика в любом случае будет свистеть и аплодировать громкому имени. И не ошибся.

Вообще говоря, отсутствие личной музыкальной инициативы – одного из важнейших компонентов джазового искусства – становится едва ли не главным отличительным признаком так называемых «звездных команд», специализирующихся на гастрольных турах по джазовой провинции. В результате очевидные достоинства отдельных музыкантов и даже ансамблей поглощаются общим коммерческим безразличием и оборачиваются музыкальной рутиной, если не откровенной халтурой. Об артистическом достоинстве и творческом самолюбии в этих турах речь не идет – только о престиже и рейтинге. Эти сомнительные и отнюдь не художественные критерии гарантируются заслуженным прошлым и нынешними пиар-технологиями, замешанными на всякого рода курьезах, недоразумениях и откровенном вранье. Чего стоит, хотя бы, ансамбль «составленный из музыкантов, игравших с Луисом Армстронгом» (так в афишах), которые на самом деле умерли 30, 40 и даже 50 лет назад. И так далее. С другой стороны, разве сыграл бы Д. Голощекин сотоварищи свой личный программный концерт на таком уровне, как в «питерсоновском» гала-проекте?! Фантастическая способность Голощекина управлять залом и одухотворять самые заигранные стандарты оказалась в данном случае подмененной грохотом ударной установки под управлением джазового ветерана Виктора Епанешникова, который слишком уж рьяно подчеркивал значение своей игры (забывая при этом, что он не Элвин Джонс, а Голощекин не Колтрэйн). К сожалению еще один участник голощекинского квартета Алексей Подымкин – безусловно, один из лучших (наряду с Андреем Кондаковым) джазовых пианистов сегодняшней России – совершенно затерялся и ничем себя не проявил.

Темнокожая американка Ив Корнелиус на роль джазовой звезды вряд ли претендовала. Но, обладая приятным и неплохо поставленным голосом, хотя и недостаточно подвижным для джаза, а потому более органичным в контексте популярной музыки, она таки несколько сгладила впечатление от вторичности происходящего за ее спиной вялотекущего музицирования квартета Голощекина. Хотя ни о каком прорыве за пределы общепринятого и банального (что не означает «плохого») речь, разумеется, не идет.

Заканчивая свой комментарий (может быть несколько субъективный), обоснованный более всего беспокойством за состояние «гастрольного джаза» и личной заинтересованностью в повышении его качества, не могу проигнорировать достаточно актуальный экономический вопрос: за что публика платит деньги (и, кстати, немалые)? Ответ очевиден: за рекламу, но не за музыку. И если так пойдет и дальше, высоко-рейтинговым кроллам и гаранянам вообще не надо будет играть: просто выйти на сцену, пару раз дунуть в дудку или нажать несколько клавиш – и успех обеспечен. Но, может быть, все уже написано, исполнено, сымпровизировано, и остается только «изощрять рекламу»?! Отнюдь: если говорить о пианистах, то Андрей Кондаков, например, в каждом концерте выкладывается по полной программе, ищет и порой находит новые интересные выразительные возможности, линии развития своих импровизаций, формат композиций, комбинации инструментов. Он постоянно проявляет инициативу, драйв (т.е. жизненный порыв), он ХОЧЕТ ИГРАТЬ и зарабатывать деньги за настоящую музыку, а не за выдуманные рекламные рейтинги, которые, как и многое в искусстве (но, к счастью, не все), сегодня можно просто купить.

Геннадий САХАРОВ
Екатеринбург,
июнь 2008 г.

Jazz-Квадрат, №4/2008