Михаил Финберг - мы не говорим, мы делаем!

Оркестр Финберга в Беларуси знают все. И как концертно-эстрадный, и как джазовый, но не в этом суть. Он может кому-то нравиться, а кому-то неочень, однако и это не главное, такая ситуация, в общем-то, нормальное явление в мире искусства. А суть в том, что Михаил Финберг всю свою огромную работоспособность и энергию вот уже много лет отдает любимому детищу — коллективу, который играет МУЗЫКУ и в котором собраны и через который прошли лучшие джазовые музыканты Беларуси последнего десятилетия.

Биографическая справка:

Финберг, Михаил Яковлевич, родился в 1947 г. в Мозыре Гомельской области (Белоруссия). Учился в Мозырской муз. школе по классу скрипки. В 1962-70 гг. обучался в муз. училище и Минской консерватории по классу тромбона. В 1981 году закончил аспирантуру (дирижерское отделение).

В 1967-70 гг. — артист оркестра Белорусского телевидения и радио. С 1970 до 1987 гг. — дирижер Минского оркестра цирка. С 1987 года по настоящее время — художественный руководитель и директор заслуженного коллектива Государственного концертного оркестра Республики Беларусь. Профессор Белорусской Академии музыки, заслуженный деятель искусств Беларуси, Народный артист Беларуси, лауреат Премии комсомола Беларуси, лареат Государственной премии Республики Беларусь.

Биг-бэнд п/у Михаила Финберга принимал участие в джазовых фестивалях и концертах в России (Москва, Сочи, Петербург, Иваново, Горький), Украине (Киев), Польше, Чехословакии, Италии, Германии, Японии. Репертуар — от свинга и бопа до современных джазовых аранжировок. С начала 90-х М.Я.Финберг является организатором ежегодного Минского международного джазового фестиваля, Фестиваля белорусских эстрадных оркестров, а также ряда других крупных музыкальных мероприятий. Выпустил 4 компакт-диска и большое количество кассет с записями оркестра.

— Давайте поговорим в основном о музыке. Околомузыкальные проблемы у всех сейчас примерно одинаковые, поэтому лучше оставим их в стороне. Ваш оркестр играет разную музыку, в том числе и джаз, к тому же Вы много ездите по гастролям. Скажите, в чем на сегодня разница между джазом в исполнении его биг-бэндом у нас, в Беларуси, и за границей, в том числе и в России?

— Я бы не хотел сразу уходить в полемику и усиленно искать разницу. Мне больше по душе найти какую-то общность между всеми нами — так будет точнее.

— Пожалуй, да. Давайте начнем со сходства.

— В таком случае, первое, что объединяет, это настоящее стремление к доброй творческой цели, подход к правильному оркестровому исполнению в соответствии с подлинной биг-бэндовой школой. Я с огромным уважением отношусь к оркестру Лундстрема, Кролла, к сожалению, теперь не существующему, и некоторым другим, потому что их исполнение построено на подлинной джазовой выправке большого бэнда, которой теперь могут похвастаться немногие. Этим мы тоже можем гордиться — мы играем стилистически точно, как, кстати, и лучшие оркестры России и Запада. Так же, как и они, мы стараемся подойти утонченно к каждой ноте, очень много репетируем, работаем над штрихами, у нас все музыканты владеют правильным джазовым штрихом, то есть началом, ведением и окончанием звука.

Второе, что у нас схоже, это общая красота звука — то, что формирует вообще оркестр. Мне всегда нравилось звучание биг-бэнда Анатолия Кролла и я могу гордиться тем, что звук нашего оркестра также действительно хорош. Это отмечают специалисты, хотя, может быть и непонятно любителям — я имею в виду не просто общий саунд, а особенности каждого отдельного звука, которые извлекают музыканты из своих инструментов.

Третье, то что присуще многим оркестрам — мы много аккомпанируем. Репертуар самый разный. У нас очень сложно коммерчески исполнять джаз, поэтому мы больше играем в концертной форме и наши партитуры очень развернутые, они звучат по семь, восемь, и даже по девять минут — это большие пьесы. Чему я мог бы позавидовать московским и западным оркестрам — у них больше солистов в составе, я имею в виду импровизаторов. У нас их немного, но тут, в общем, страшного ничего нет, нужно только профессионально распорядиться тем, что имеется в наличии.

То, что касается западных биг-бэндов, то, по-моему, в большинстве своем они стараются не то, чтобы играть точно, с утонченным штрихом, а больше просто находиться в чисто джазовом контексте, в состоянии. И поэтому я считаю, что правильное, классическое воспроизведение звука у них часто находится на более низком уровне, чем у нас. Но у них ярче выражен сам дух джаза.

Мой общий вывод таков, что сегодня гораздо труднее стало написать что-то интересное, а исполнить музыканты могут все. Раньше, до 60-70х, было написано очень много, но наши исполнители не могли все исполнить, теперь же мало кто может сочинить действительно достойную концертную вещь.

— Наверное, поэтому Вы и пришли к тому, что большинство аранжировок для Вашего оркестра делаются приглашенными классными специалистами, в том числе и зарубежными?

— Да, я работаю только с аранжировками высшего класса, средние работы меня не интересуют, могу сказать откровенно. Эти аранжировки написаны действительно с владением стиля, формы, жанра, и, самое главное, у них есть концертная джазовая драматургия. Это очень важно, потому что на многих фестивалях большие оркестры играют пьесы, форма которых по сущности, как мы это называем, ресторанная.

— Какую долю в этих аранжировках занимает импровизация?

— Там все с импровизацией, она присутствует в большинстве эпизодов. Понятно, что джаза без импровизации не бывает, поэтому у нас все выстроено по классической джазовой схеме: вступление, тема, сольные импровизационные эпизоды, связки, еще соло, затем тутти, а потом опять уход в импровизацию... Раньше мы называли джаз музыкой малых форм, так говорить уже давно нельзя, сейчас джазовая пьеса зачастую приближается по размеру к целой части симфонии.

— Какие сейчас в Вашем оркестре самые большие музыкальные проблемы?

— В Минске нет сегодня самого главного, что необходимо для нормального функционирования такого большого оркестра, как наш — хорошей джазовой школы, в которой преподавалась бы эта наука, не побоюсь такого слова. Существующая школа слаба преподавательскими кадрами, поэтому мы ощущаем огромный дефицит в подготовленных музыкантах. Сейчас у нас (постучу по дереву), оркестр полностью укомплектован, но тем не менее каждый, кто играет и может играть в нашем бэнде, он прямо-таки занесен в некую местную "Красную книгу". Многие, кто в городе исполняет джаз, не в состоянии играть у нас, им просто не хватает нотной грамотности, образования, а мы нуждаемся в музыкантах только с серьезным высшим, консерваторским базовым образованием с джазовой направленностью. Этонепременно необходимо, но у нас такой школы нет. Есть кафедра в Институте культуры, но мы оттуда не получили ни одного специалиста, который мог бы работать в оркестре.

Тогда можно спросить: а как мы выходим из положения? Мы создали у себя второй состав, которым руководит заслуженный артист Беларуси Валерий Щерица, набрали туда молодежь, и там идет попросту большой учебный процесс.

— Мы сможем где-нибудь услышать этот оркестр с джазовым репертуаром?

— Обязательно. Мы готовим презентацию второго нашего состава в ближайшее время с чисто джазовой программой. Этот наш второй оркестр существует с сентября 2000 года и сейчас находится по сути в репетиционном режиме, они очень много и серьезно работают, и я очень рассчитываю на них — от всего этого должна быть большая польза для основного оркестра. Вот сейчас близится сезон 2001 года и в нем обязательно состоится очередной Белорусский фестиваль эстрадных оркестров и наш малый состав обязательно примет в нем участие, мало того — он должен быть одним из главных коллективов.

— А когда мы услышим основной оркестр с джазовой программой?

— Но кто сказал, что мы не выступаем с джазом? Это неверно. В этом сезоне мы дали пять джазовых концертов. Этого для нашей Беларуси достаточно, я считаю.

— Но это ведь было не только в Минске?

— Да. Еще и в Витебске на фестивале и в других городах. Но, к сожалению, на этих мероприятиях организаторы предпочитают не наших, не белорусских исполнителей, своих они как бы не замечают. Для них важна заграничная марка. Вот если бы я жил и работал в Москве, то меня и мой оркестр с джазовой программой здесь бы больше ценили. А ведь мы на концертах никогда не повторяемся, мы всегда готовим новые программы. Я всецело поддерживаю джазовую составляющую нашего оркестра, потому что именно через нее происходит музыкальный рост, а не через песенный аккомпанемент. Хотя, конечно, хорошо сыграть песню — это тоже большое искусство.

— Но все же могло быть побольше чисто джазовых биг-бэндовых выступлений в Минске, ну хотя бы раз в месяц...

— Не получится раз в месяц. Мы ведь бюджетная организация, государственный концертный оркестр, у нас есть план, госзаказ, бюджет, которые спускает Министерство культуры и мы должны это все выполнять. Наша основная деятельность — работа с национальной музыкой белорусских композиторов. Вторая часть работы — это поездки по районам, у нас большая география этих поездок, да мы охватываем практически всю Беларусь. В прошлом сезоне у меня была "в работе" могилевская область, сейчас я начинаю работу с брестской и так далее. Тот госзаказ, за который нам платят бюджетные деньги, я обязан выполнить. Плюс к этому — мы работаем и с детьми, и в жанре камерной музыки, вот недавно отыграли на концерте, посвященном 70-летию Андрея Петрова, буквально на днях с нашим участием прошло мероприятие, посвященное 100-летию Исаака Дунаевского, в Москве будут концерты по случаю 60-летия Давида Тухманова... а теперь близится юбилей нашего оркестра, 15 лет, и мы готовим грандиозную семидневную программу под названием "Фестиваль одного оркестра".

У нас есть маленькие джазовые составы внутри большого и мы включаем их работы в репертуар своих выступлений — это серьезные, виртуозные произведения. Но весь оркестр часто играть джаз не в состоянии. Есть ведь и другой вопрос, который надо принимать во внимание — а где давать концерты в Минске? Нет такой площадки, в центре, с которой можно было бы быстро договориться о джазовом концерте и тем более фестивале. Я могу легко организовать мероприятие в Дворце культуры автозавода, тракторного завода, то есть на периферии. Все удобные дни в центральных залах расписаны и ворваться туда очень сложно, это надо почти за год планировать, а я не могу заранее за такой срок договориться со всеми исполнителями. А делать слабенькое мероприятие не хочется. И вообще я больше скажу — я бы осторожно пользовался таким словом, как "фестиваль". Ну что пишут на афишах — фестиваль, какой это фестиваль? Собрали четыре-пять коллективов, которые играют одну и ту же музыку в разных городах, причем многие делают это десятками лет... и все их уже знают. Называть это фестивалем я бы не стал. Пусть там — "дни джаза", или еще как-нибудь, а фестиваль ведь дословно переводится, как "праздник".

— В прошлом году на Вашем фестивале, назовем все же его так, мы слышали целиком новую программу биг-бэнда, весьма сложную. Готовятся ли абсолютно новые аранжировки к следующему мероприятию?

— Вы видели ту программу давно, а уже на "Славянском базаре" мы играли совсем другие аранжировки...

— Ага, а Витебск я пропустил, к сожалению...

— Вот, а потом мы свозили эту программу еще в один город, кажется, в Гродно... да, именно в него. А сейчас мы готовим совершенно новые пьесы и новые аранжировки, у меня ведь такой стиль — я во всем вижу еще и педагогическое направление. Да, трудно все время играть новые вещи, раз за разом сложнее предыдущих, но я иду на это для того, чтобы рос оркестр, чтобы он не засиживался, и это является основой для того успеха, который мы имеем.

— Предполагаются чисто инструментальные аранжировки?

— Одна программа будет чисто инструментальной, а вторая — с вокалисткой, которая должна приехать из Америки — черная певица со своим аранжировщиком. причем эта программа будет и со струнной группой.

— Так Вы считаете, что у нас нет серьезных аранжировщиков, которые могли бы сделать достаточно сложные и интересные партитуры?

— Даже не только у нас в Беларуси, а на всей территории бывшего Советского Союза есть только несколько человек, которые могут сделать настоящую аранжировку для бэнда на серьезном уровне, но и они тоже заштампованы, то есть я знаю наперед почти все, что они могут написать. Я низко преклоняюсь перед ними, но нужно что-то свежее. Сейчас вообще аранжировщиков очень мало, потому что эта профессия не в почете. Сначала людям за это мало платили, потом даже перестали упоминать рядом с композитором имя аранжировщика, как будто его и нет, а ведь он-то делал всю практическую работу для оркестра.

Когда-то, еще до 60-х, аранжировщиков было много, а потом получилось так, что большинство из них "записались" в композиторы и в результате большинство стало худшими композиторами, чем они же были аранжировщиками... не всегда, конечно, не хочу их обижать, но часто.

— С того времени, как Вы начали заниматься джазом, прошло уже много времени. Для Вас теперь это слово означает нечто другое, чем в начале карьеры?

— Безусловно! Это две большие разницы. Я теперь слушаю музыку совсем по-другому: не только, как музыкант сыграл соло, а как он понимает всю пьесу в целом. Толку немного будет от того, если он этот эпизод просто выпалил, наиграл кучу нот, а всей концепции, драматургии не учел, и у него получилось соло фактически из другого сочинения. Я теперь всегда выслушиваю, как музыкант понимает, что происходит в оркестре во время его солирования, и пусть он даже техничен и виртуозен, но играет без понимания, то он мне становится неинтересен. А интересен тот, кто умеет философствовать в музыке и не высказывает сразу, одним махом все, что у него есть. Это, собственно, относится и к хорошему композитору.

— Вообще, мне кажется, в большом оркестре более предпочтителен такой музыкант, который, пусть даже и не великолепен технически, зато ощущает в полной мере общую структуру композиции.

— Да, но это не совсем точно. Если уж говорить об оркестре, то лучше, когда он состоит из музыкантов, имеющих чувство ансамбля, а это немного другое. Он должен обладать джазовым штрихом при игре в группе. И это относится именно к солистам — для меня важнее, чтобы он умел правильно играть в группе, а не просто выдавал свою собственную яркую партию. Идеально, конечно, когда эти качества совмещаются, воту нас, например, Валерий Щерица, Дмитрий Бударин, Сергей Антишин, да и не только они — это те, у кого личные и групповые качества совпадают.

— Те музыканты из оркестра, которые образуют малые составы, как они успевают при вашем напряженном графике? Не мешает ли один процесс другому?

— Не мешает. Они очень много работают — у нас в оркестре каждый день пятичасовая репетиция, но несмотря на это, они после перерыва начинают свои репетиции и еще несколько часов посвящают джазу. Также ежедневно,между прочим. Некоторые из них стали сочинять сами, причем очень неплохо. Сейчас готовится бенефис нашего бас-гитариста Александра Калиновского — это будет очень интересная работа, где занят весь оркестр, а он целый концерт будет солировать на бас-гитаре. Это достаточно интересно, потому что так может сегодня далеко не каждый. У нас в Минске сегодня с бас-гитарами ходит чуть ли не полгорода, а вот в оркестре реально могут играть из них несколько человек. Я отвечаю за свои слова, если я кого обидел, прошу прощения, но это факт.

А теперь я хочу сказать сам, без вопроса. Я думаю, что когда музыкант играет, а вы его слушаете, то надо сразу искать, что у него есть хорошее, а не выискивать недостатки прежде всего. Когда я читаю то, что пишут у нас о музыке, и об оркестре прежде всего, занимаясь критиканством, выискивая что-то плохое, то хочется сразу спросить: а что ж хорошего вы услышали? Неужели ничего? И если я задаю потом им такой вопрос, то они не могут ответить. И не потому, что хорошего нет, а потому, что они некомпетентны, у них недостаточно музыкальных знаний. Надо стараться к тому, кстати, как это в большинстве случаев происходит на Западе, когда не занимаются ловлей блох, а радуются тому настроению, тому ощущению, которое дает музыка. Ведь то, что у нас в стране есть такой оркестр, это само по себе прекрасно, ведь в то время, когда в России коллективы распадаются, мы существуем и играем...

— Каковы Ваши основные планы, связанные с джазом?

— У нас есть очень интересная задумка, которая почти осуществлена. Мы в 2001 году хотим сделать большую программу, где расскажем языком музыки всю историю и эволюцию джаза. От зарождения в Америке в Новом Орлеане — и даже еще раньше, от регтайма и маленьких духовых оркестров через свинг, боп и дальше — все эпохи, которые были, все знаменитые оркестры. Программа будет звучать два часа сорок минут как одно цельное произведение.

— Этого следовало ожидать после тех больших сюит, которые уже исполнялись Вашим оркестром.

— Мы не говорим много по этому поводу, а просто делаем свою работу.

— Ну, что ж, удач Вам и чтоб поскорее Ваши планы сбылись...

— Все сбудется, не волнуйтесь!

Беседовал Евгений ДОЛГИХ