David Kikoski - Уикэнд в Мадриде

Одним из самых приятных и волнующих моментов за время моей недавней поездки в Западную Европу была встреча с пианистом и композитором Дэвидом Кикоски (David Kikoski), с которым я уже успел неплохо познакомиться во время его визита в Москву (Фестиваль «Триумф Джаза», 24.02.13). Там он сопровождал великого Ройа Хэйнса (Roy Haynes), о мастерской игре которого уже полвека назад были сложены легенды. Я до сих пор считаю, что тот концерт был одним из лучших в моей жизни. Вечер был настолько хорош, что я даже не нашел в себе слов для того, чтобы выразить все пережитые эмоции (вы уж простите).

О встрече, которая состоялась у нас с ним в этот раз, уже грех будет не написать, поэтому я расскажу вам всё, но для начала прочтите небольшое биографическое отступление.

Дэвид Кикоски (1961) — влиятельнейший музыкант на современной джазовой сцене, участник ансамбля Opus 5, обладатель премии «Грэмми» за лучший джазовый альбом («Live at the Jazz Standard», в составе Mingis Big Band, 2011). До этого был номинирован на премию «Грэмми» в рамках квинтета Ройа Хэйнса (Birds of a Feather, 2001). В записи альбома также участвовали Дэйв Холланд (Dave Holland), Рой Харгроув (Roy Hargrove) и Кенни Гарретт (Kenny Garrett).

Три вечера с Кикоски и его Трио


Итак, по фантастическому стечению обстоятельств, мы ( я и Дэйв Кикоски) оказались в Мадриде в одно и то же время. Гуляя по джазовым клубам города, я заглянул в «Central Jazz Club», и мне бросилась в глаза афиша, на которой был изображен Кикоски в составе собственного трио (David Kikoski — фо-но, Kaspar Vadsholt — контрабас и Martin Andersen — ударные). На ней было также указано, что музыканты будут играть каждый вечер с 10 по 17 сентября. На календаре было десятое число, так что я как раз попадал на премьеру.

Уже вечером я был в клубе Central. Перед концертом царил легкий ажиотаж, но я без труда нашел себе столик с великолепным обзором. Кикоски прилично задерживался, поэтому у меня была возможность побеседовать с его музыкантами, которые дожидались его прихода с кружечкой пива у барной стойки. Из краткой беседы я выяснил, что бэнд в таком составе играет впервые, и они успели прорепетировать лишь несколько раз. Оба музыканта были из Дании, но если Мартина Андерсона я все же встречал на «youtube», как раз в компании Кикоски, то о Каспаре Вэдшолте не знал практически ничего. Уже после концерта, когда я позволил себе сравнить его игру с фирменными ходами Нильса Педерсена (Niels Pedersen), с удивлением узнал, что тот учился у него, и Педерсен остается для него абсолютным авторитетом.

Мартин Андерсон, в свою очередь, поведал историю о том, как он с детства хочет побывать в России, в городе Выборге (Viborg). Откуда у него это навязчивая идея, я так и не понял, но пообещал уточнить, есть ли там джазовые клубы.

Неожиданностью было то, что Кикоски без труда узнал меня, бросив с порога многозначительное: «Wow!» Времени на любезности совсем не было, поэтому музыканты помчались на сцену, а меня деликатно попросили присоединиться к ним по окончанию.


По большей части бэнд играл авторские композиции Дэвида, но были и те, что принадлежали Opus 5, а также стандарты. Время от времени музыканты замолкали, и Дэвид играл длинные десятиминутные соло. Порой запрокидывая голову назад, он мог не смотреть на клавиши несколько минут, а в следующее мгновенье, неожиданно подпрыгнув с места, буквально ложился на рояль. Во время его спонтанных импровизаций Мартину и Каспару ничего не оставалось, как полагаться на свою интуицию. Перекидываясь многозначительными, почти философскими взглядами, едва сдерживая улыбку, а иногда и смех, они смело шли туда, «Куда не ступала нога никого, кроме Кикоски». Именитый пианист почти никогда не позволял себе легкомысленных фраз. Уходя все глубже и глубже в гармонию, он очаровывал весь зал своим особым восприятием, которое можно интерпретировать даже метафизически. Поразительная техника сочеталась с искренней душевной подачей. Он успевал в одном соло пройти длинный путь: от бопа и фри-джаза до хитросплетенной латины и даже классики. Бодрая иностранная публика схватывала каждый пассаж, а аплодисменты прекращались только тогда, когда музыканты делали соло, да и в тех случаях находилось один-два человека, которые на пару со мной не прекращали аплодировать.

Следующие три вечера, вплоть до самого отъезда в Барселону, я проводил в клубе Central. После концерта мы вчетвером выходили на улицу для того, чтобы покурить (в помещении этого не разрешалось) и выпить по бутылочке пива. Дэвид вел себя очень свободно, и наше общение совсем не походило на светскую беседу, скорее наоборот, время от времени дискуссии принимали почти экстремальный оборот. Проще говоря, мы далеко не во всем были согласны друг с другом. В такие моменты наступали неловкие для меня паузы, которые чуть позже мы научились избегать. В лучших традициях старого стереотипа о выдающихся музыкантах Кикоски находится где-то на границе между гениальностью и чертовски асоциальным поведением. Я не буду вдаваться в подробности, потому что это будет крайне неучтиво с моей стороны.

С трудом мне давался и американский язык, который в его исполнении искрил гигантским количеством сленга и незнакомых мне эпитетов. Вместе с тем, когда Дэвид говорил, он был настолько заразителен, что от него попросту нельзя было оторвать взгляд. Я, Каспар и Мартин с обожанием ловили каждое его слово.

В один из вечеров, уже после концерта, мы слушали музыку из клуба и, вы не поверите, играли в игру «Отгадай мелодию». Мне будет приятно похвастаться тем, что на этом празднике жизни я занял второе место после Дэвида. В последнем раунде ваш покорный слуга буквально вырвал победу у Мартина Андерсона. Звучала композиция Уэса Монтгомери «Full House». Эпичным был момент, когда я перепутал Сару Вон и Бетти Картер. Не сдерживая хохот, музыканты клялись, что в Бруклине (где они часто бывают), мне за такое невежество могли бы «надавать по шее».

И все же самым запоминающимся и важным аспектом нашей встречи для меня остаются истории, которыми с энтузиазмом делился Дэвид Кикоски. Я слушал его с открытым ртом, когда он рассказывал байки о Джоне Колтрейне, Элвине Джонсе и Стене Гетце и многих других. Кое-какие былины Кикоски пересказывал уже со слов Ройа Хэйнса, который за долгую жизнь успел переиграть со всеми: от Чарли Паркера и Майлза Дэвиса до Луи Армстронга и Дюка Эллингтона. Представьте: теперь это сокровище в моей памяти!

И в заключении…


Возвращаясь на скоростном поезде в Барселону, я поймал себя на мысли, что даже архитектурные памятники и достопримечательности Мадрида не оставили во мне столько впечатлений, сколько эти посиделки в уютном клубе с новыми друзьями. Для меня, человека во многих отношениях джаз только открывающего, возможность пообщаться с мэтрами жанра это не просто удача, но и заветная мечта. Меня восхитило то, с какой легкостью и простотой они говорили не о таких уж и простых вещах, как гостеприимно и отзывчиво приняли в компанию молодого журналиста, которому попросту хотелось находиться рядом в тот момент, когда творилась музыкальная история.

Мы договорились с Дэвидом и его музыкантами, что в следующий раз, когда нас сведет судьба, мы подумаем на счет интервью. А сейчас я отсылаю им эту статью в надежде, что «Google Translate» справится с переводом лучше, чем он делает это обычно.

Виктор Радзиевский мл.
(1jazz.ru)