Bill Wyman's Rhythm Kings - первое место в британских чартах!

Громкий, но правдивый заголо­вок, однако, стоит добавить, что первое место они отхватили только лишь в блюз-джазовых чартах. Это значит, что в поп-таблицах Rhythm Kings могут застрять где-то в по­следнем десятке. И все же ясно, что Бил Уайман с возрастом стано­вится все активнее — помимо семи сольников, он успел записать четы­ре альбома со своей новой свинг- блюзовой группой Rhythm Kings. И это еще не все. Бил Уайман — пи­сатель, фотограф, археолог, исто­рик, знаток древностей и искусство­вед. В активности с ним не может тягаться никто из эгоцентричных холериков его бывшей группы. В пятерке Rolling Stones он был са­мым незаметным, всегда сутулил­ся, прячась за спины, всегда опа­сался сказать что-то не то репорте­рам, но, припертый к стене микро­фоном, все-таки отвечал, причем всегда что-то не то. Например, на вопрос:
— Кто лучшая в мире группа?
— Мы лучшая в мире группа.
— Вы лучше, чем Beatles?
— Лучше во много раз.
— Но ваш тур по Америке не на­зовешь успешным. (Речь идет о первом неудачном появлении Rolling Stones в Америке летом 1964 г. — прим. авт.)
—Это здесь, в Америке, в Англии же Rolling Stones — группа номер один.
Билли бормотал эти слова как-то неуверенно,запинаясь и виновато ухмыляясь, как бы извиняясь за внезапный припадок бахвальства, и, словно испугавшись, он тут же запнулся. Да, кажется, слегка за­гнул. Даже Мик Джаггер покраснел от смущения. Только через два го­да, в 66-м, они смогут сказать без всякого стеснения и с большим ос­нованием: Rolling Stones — группа номер один!

Во время выступления парни из Stones стояли растянувшись по сцене так, что и не спрячешься ни за кого. Тогда Билл пытался хотя бы чуть-чуть прикрыться грифом бас- гитары. Вот откуда, оказывается, у него взялась фирменная манера держать гитару вертикально, пря­мо перед лицом:

— Я пытался соорудить что-то вроде щита, пусть даже все влюб­ленные глаза фокусировались на Мике, все равно хотелось бежать куда-нибудь со сцены...

Ему удалось сбежать только тридцать лет спустя, в 1993-м, и его исчезновение не было замечено мгновенно.

— Мик нашел другого бас-гитариста, и ничего не изменилось. Вот когда уйдет Чарли, тогда наступит конец! Чарли Уотс больше осталь­ных желает спокойной жизни, но ос­тается в группе потому, что он — ее стержень, на нем продолжают дер­жаться остатки Rolling Stones. Чар­ли единственный, кто обладает до­статочным трезвомыслием и твер­достью, да и всеми необходимыми деловыми качествами. Если он уй­дет, то группа рухнет.

Так считает Бил Уайман. За трид­цать лет совместной жизни он изу­чил каждого из своих друзей по группе, проанализировал все нити их взаимоотношений и описал все это в объемной биографии Rolling Stones, в своей книге Stone Alone, кстати, признанной знатоками са­мой аккуратной историей Stones.

— В этой книге я описал только первую часть событий, с момента рождения группы по семидесятые годы. Совсем недавно я закончил вторую часть биографии Stone Alone 2. Но только в 1995-м, на ста­дионе Уэмбли, впервые в жизни я получил возможность увидеть сво­ими глазами и прочувствовать, что такое Rolling Stones в действии. Первый раз я был по другую сторо­ну, и мне совсем не хотелось на сцену. Я очень рад, что живу своей жизнью, хотя раньше никогда не ду­мал, что пробуду с ними до пятиде­сяти семи лет (Сейчас Биллу Уайма­ну шестьдесят пять. Выходит, что он пришел в Stones в двадцать семь?- прим. авт.) Да, я был самым старым в группе, единственным, кто успел отслужить в армии (Всеобщую воинскую обязан­ность в Великобритании отмени­ли в 1961 г. — прим. авт.). В Rolling Stones я попал случайно. Я даже думаю, что они никогда не оставили бы меня в группе — я не укладывался в их компанию по возрасту и всегда чувствовал себя с ними неловко. В декабре 62-го они выглядели соплячьей бандой, но им был нужен кто-нибудь, кто владел собственным усилителем VOX АС-30. Это был громоздкий ламповый ящик, я догадался притащить его с со­бой на первую репетицию и сра­зу же был принят в Blues Boys (Так в 1962-м назывались буду­щие Rolling Stones — прим. авт.). Потом появился человек, кото­рый работал над имиджем, — менеджер-продюсер Эндрю Ол­дем. Он начал с того, что удалил из группы Яна Стюарта. Стю был моложе меня, но выглядел стар­ше — неуклюжий очкастый тол­стяк с дефектом речи и выпира­ющей нижней челюстью. Он сов­сем не вписывался в имидж озорного бэд-боя. Олдэм удалил Стюарта не дальше, чем за пре­делы кадра, его не видно на фо­тографиях, но мы всегда были вместе, и в студии, и во время концертов. Как вы знаете, луч­шего буги-вужного пианиста бы­ло не найти. Почему я сменил имя? Без особой причины — мне казалось, что сменить имя—это все равно, что заново начать жизнь. Я взял фамилию моего лучшего армейского друга. Его звали Ли Уайман, а меня Уильям Джордж Перке. В 1964-м я пере­стал быть Вилли Перксом и стал Билли Уайманом. Ли Уайман не имел ничего против. Какое-то время мы переписывались... Не знаю где он сейчас, надеюсь, что с ним все в порядке...

Все тридцать лет жизни в Rolling Stones Билл Уайман ак­тивно работал на стороне, он за­нимался поиском, менеджмен­том и продюсированием начина­ющих талантов. Билл также ре­кордсмен среди остальных Stones по количеству сольников, у него их целых семь.

— С некоторых пор Rolling Stones существует не просто как группа, а скорее как фирма, в ко­торой все обязаны появляться вместе по несколько раз за год: на время гастролей, студийных сессий и репетиций. Обычно мы предварительно созванивались и договаривались, где встре­титься — в Нью-Йорке, Чикаго или Лондоне, ведь все поразъезжались и проживали далеко друг от друга: Мик в Нью-Йорке, Кит шатался по свету, и только Чар­ли оставался в Лондоне со своей группой (Он вернулся к клубной сцене — прим. авт.).

Я женился, купил дом в Швей­царии, укрылся от всего в Аль­пах, но все напрасно. Ни секун­ды я не чувствовал себя свобод­ным, камень обязательств да­вил на меня, пока наконец я не догадался его сбросить. Единст­венное, о чем я жалею, так это о том, что не сделал этого раньше, знаете, сразу стало как-то легче дышать. Не стало камня, о кото­рый разбивались и все мои бра­ки — я снова женился и с тех пор все свободное время отдаю сво­им дочкам, а их у меня три — старшей семь, а младшей всего два года.

Билл Уайман приобрел старин­ный тюдоровский особняк и об­ширное поместье недалеко от Лондона. На досуге он занялся археологией и, к своему удивле­нию, откопал невиданную кол­лекцию старинных реликвий.

— Сто лет назад в моем доме некоторое время жил писатель Редьярд Киплинг. Дом был пост­роен в 1480-м году на гораздо более древнем фундаменте. Я копал совсем рядом и наткнулся на стены в три фута толщиной с разбросанными вокруг монета­ми 1150-го года. Я копнул глубже и добрался до слоев, оставлен­ных еще римскими легионерами — кувшины и прочая утварь, на­иболее ранние монеты указыва­ют 125-ый год нашей эры, но больше всего скопилось сереб­ряных пенсов времен правления Генриха-IV — всего более 300-т монет. Все это было рассыпано между древними стенами, леп­ными украшениями и серебря­ной посудой.

Предмет особой гордости Би­лла Уаймана-археолога — глиня­ная чашка первых кельтских по­селенцев, ей не менее пяти ты­сяч лет, как считают специалис­ты. Билл аккуратно занес все свои находки в каталог и на его осно­ве опубликовал книгу по древ­ней истории Англии. Не забыл он также включить в нее и хроно­логию всех владельцев своего дома.

—Я и раньше увлекался древ­ними цивилизациями и загадка­ми истории, а все это лежит пря­мо под ногами. Подумайте толь­ко, мы топчемся по разгадкам многих тайн, стоит только разок копнуть лопатой... и потом уже не остановиться. Знаете, архео­логия — самая азартная игра.

Вы спрашиваете, кем бы я был, если бы не стал басистом Rolling Stones? Эйнштейн обычно отвечал, что если бы не стал ученым, то был бы водопровод­чиком. Наверное, я был бы архе­ологом или фотографом. Од­нажды я опубликовал целую книгу фотографий, это был фо­тографический портрет челове­ка и художника Марка Шагала, взгляд под разными углами на его личность и на его картины, плюс история жизни художника, изложенная мной по его собст­венным словам, — это редкое монументальное издание, всего 1500 экземпляров.

Как видите, сбросив тяжкий камень обязанностей басиста Rolling Stones, Билл Уайман на­слаждается свободой, но не без­дельем. Он воспитывает доче­рей, пишет книги по истории рок- музыки и по древней истории Англии. Он копается в земле, сотрудничает с музеями и с Лон­донским Институтом Археоло­гии, но если бы он совсем забро­сил музыку, то мы так и не узна­ли бы о его разносторонней и бурной активности.

Все дело в том, что недавно Билл Уайман снова стал объек­том внимания музыкальной прессы, и его участие в Rolling Stones на сей раз не при чем. Но­вый альбом его группы Rhythm Kings — 2CD-Double Bill отхва­тил первое место в джаз-блюзовых чартах Великобритании (в поп-чартах- 88-е).

Это далеко не первый экспе­римент Била Уаймана с его груп­пой Rhythm Kings, зато самый успешный. Бил совсем не желал мечтать об успехе, это означало бы вернутся к тому, от чего он со­знательно ушел. Сейчас он, как и раньше, целиком в ловушке обязательств — успех альбома запряг группу в долгую и слож­ную гастрольную дорогу. В сере­дине прошлого лета Rhythm Kings появились в Риме, затем в Монтре, Париже, Мюнхэне и да­лее через Атлантику в Штаты — Лос-Анджелес, Мемфис, Фила­дельфия. 8-го сентября Rhythm Kings завершили свой тур в Нью- Йорк-Сити. Билл не скрывает удовлетворения:

— Знаете, а иногда, видимо, стоит и по свету проехаться, к то­му же нас повсюду очень тепло принимали! Вы спрашиваете, как я вернулся к музыке и как по­явилась идея Rhythm Kings? Не сразу, далеко не сразу — два го­да я вообще не прикасался к бас-гитаре. Я говорил уже, что был очень занят по дому, книги и все эти раскопки... Как-то ко мне заглянул Терри Тэйлор, и мы по­пробовали устроить небольшой домашний джэм. Мы обыгрывали допотопные вещицы 30-х и 40-х, и нам это очень понрави­лось. Тогда только и пришла мысль позвать еще кого-нибудь из старых друзей. Я позвонил в Лондон органисту Джорджу Фэйму, и тот привел с собой гитарис­та Альберта Ли, следом пришли Питер Фрэмптон, Гари Брукер и Никки Хопкинз, для полной ком­пании не хватало черной вока­листки в стиле соул. Нам пореко­мендовали Беверли Скит, и мы все пришли в восторг от ее голо­са. Никто не думал о чем-то се­рьезном, мы просто развлека­лись, нам хотелось откопать полностью забытые песни 30-х и подать их оригинально. Конеч­но, нам крупно повезло и с гита­ристом. Мартин Тэйлор сумел сыграть весь материал своей джазовой гитарой в точной сти­листике 30-х. Потом мы попро­бовали кое-что записывать, и к 1997-му году записей набралось на первый CD Rhythm Kings — Strattin Our Stuff.

Этот альбом разошелся гораздо лучше, чем ожидалось, и тогда мы рискнули появится в традиционно джазо­вых клубах Лондона и даже про­катились по небольшим заведе­ниям северной Европы. В октяб­ре 98-го вышел наш второй CD — Anyway The Wind Blows — на этот раз мы открылись более широкой аудитории, альбом не­ожиданно занял 5-е место в джаз-блюзовых чартах Брита­нии, его даже крутили по радио. В записи второго альбома участ­вовали звездные гости: Эрик Клэптон, Мик Тэйлор и Крис Ри. Теперь Rhythm Kings отправи­лись в тур по более внушитель­ным залам Скандинавии и Вели­кобритании.

Третий CD Rhythm-Kings — Grooving — был реализован вес­ной 2000-го, и мы считали его лучшей нашей работой вплоть до апреля 2001-го, когда появился четвертый R.K.-2CD Double Bill.

На этот раз к именитым гостям R.K. присоединился Джордж Хар­рисон со своей нежно плачущей гитарой. Он оставил свое соло только в одной песне Love Letters. Уже было известно, что Джордж тяжело болен, но никто не думал, что это гитарное стенание так и останется его прощальным при­ветом среди очень разных по ди­намике и жанру песен. Здесь нью-орлеанский джаз, блюз, свинг и буги переплетаются с рок-н-роллом и рэтровской водевильной песней. Воскрес бродвейский мюзикл, и всплыли темы позабы­тых голливудских кинофильмов. И все это так старо!

Билл Уайман искренне удивлен своим нежданным успехом, он считает, что это не более чем удачное стечение обстоя­тельств, и что ему просто посча­стливилось попасть в струю.

В тот момент, когда они вмес­те с Терри Тэйлором откапыва­ли в старом хламе забытые пес­ни, извлекали из слоев времени груды всех этих пыльных плас­тинок, словно старинные монет­ки в земле тюдоровской усадь­бы, никто не думал, что довоен­ная музыка скоро войдет в моду. Назвавшись Королями Ритма, разумеется, не всерьез, а как бы иронизируя над громкими титу­лами 30-х, им теперь трудно все­рьез поверить, что их музыку восприняли так вот широко. Впрочем, возможно, они сами же и сдвинули тот самый камень, глубокий пласт, который по принципу домино и привел в движение застоявшиеся музы­кальные волны.

Не впервые выплеснуто на по­верхность новое забытое ста­рое. Сегодня не интересно то, что не успело забыться накреп­ко. Все равно, как пелось в дав­ней песенке Stones—Who wants yesterday papers? — "Кому нуж­ны вчерашние газеты?".

Сегодня, как и во все времена, жутко интригует то, что уже едва проступает сквозь толщу време­ни.

Александр Чечетт

Jazz-Квадрат, №1/2002
-