Saskia Laroo - Self-made Saskia

Как ни далеко зашла женская эмансипация в наши дни, все же остались еще заповедные области, где не ступала нога женщины. Ну, или почти не ступала... Потому что говорить о полном засилии мужчин-трубачей будет неверно, ибо в известной своей свободой нравов и равноправием полов Голландии живет самая известная женщина, играющая джаз на трубе — Саския Лару (Saskia Laroo).

Конечно, первые ассоциации вызывает уже само ее имя: вспоминается та Саския, кото­рую усадил к себе на колени, да так и оставил на века Ремб­рандт (речь идет о знамени­том полотне "Автопортрет с Саскией на коленях"). Но с той дородной и степенной дамой из прошлых веков эта Саския имеет мало общего: невероят­но подвижная миниатюрная блондинка, чрезвычайно дру­желюбная и азартно любопыт­ная до всего нового. Такая же и ее музыка: ритмичная, гром­кая, с термоядерной смесью из всевозможных стилистичес­ких компонентов. Когда-то "пираты" удачно "толкали" диски Саскии Лару под соусом "музыка для постели". Кому что! В Вильнюсе, где мы повст­речались с ней на ночном сейшне фестиваля Vilnius Mama Jazz, я была свидетелем, как танцевальные ритмы и при­зывный клич серебристой трубы Саскии Лару буквально в считанные секунды берут в плен всех присутствующих, и тянут на танцпол. Искренне проповедуя "dance jazz", Сас­кия, похоже, совершенно без­различна ко всем критикам- пуристам от джаза, с ходу спи­сывающим ее в категорию "pop". Ведь ее диски в музы­кальных магазинах выставля­ют как под первой, так и под второй вывеской. И под обеи­ми одинаково быстро раскупа­ются.

Однажды ступив на муж­скую тропу, ведомая звуками трубы Майлса Дэвиса, она в 19 лет сбежала с университетско­го факультета математики в музыкальную школу, которую закончила в 25 (!) лет, а в 35 (!) выпустила свой первый аль­бом. А сегодня в свои 45 лет она хозяйничает в 4 бэндах, носящих ее имя; кроме трубы, играет на блок-флейте, кор­нет-а-пистоне, флюгельгорне, виолончели и бас-гитаре, немного на саксофоне, фор­тепиано и электрооргане. А еще она поет и читает рэп. И уже десять лет как является единоличной хозяйкой соб­ственного звукозаписываю­щего лейбла. И по-прежнему не имеет конкуренток в своем "не женском деле", по праву называясь самой знаменитой и самой продаваемой джазо­вой трубачкой мира.
Дискография:
1999 Sunset Eyes 2000 (bebop) 1999Jazzkia (pure jazz)
1998 Bodymusic (Dance jazz) 1994 It's Like Jazz (acid jazz)

Саския, Вы росли музы­кальным ребенком?


И да, и нет. Мои родители не были музыкантами: мама ри­совала и работала в индустрии красоты, отец владел собст­венной художественной лав­кой и был художником-маляром, расписывал дома.


Я родилась в Амстердаме, но когда мне было 6 лет, наша се­мья переехала в маленькую голландскую деревню Den Ilр севернее Амстердама, где, как полагали родители, у меня бу­дет больше простора для игр и свежего воздуха.

В то время я не слушала мно­го музыки, а все потому, что пе­ла в детском хоре и занималась в музыкальной школе — при таком режиме на домашнее прослушивание любимых ме­лодий, даже по радио или ТВ, как понимаете, времени почти не оставалось.

Перелом в судьбе произо­шел, когда мне исполнилось 18 лет: я вернулась в Амстердам ради учебы на математичес­ком факультете университета, но уже через год бросила учебу, чтобы полностью посвятить себя музыке.

Значит ли это, что реше­ние играть на трубе вы приняли, уже будучи взрослой молодой дамой? И это не было желание, ска­жем, ваших родителей или педагогов?


Как раз таки это было не мое решение, и выбор в пользу тру­бы был сделан еще в детстве. Дело в том, что я получила предложение от местного ду­хового оркестрика в той де­ревне, где мы жили, поиграть в их составе. И предложена мне была как раз вакансия трубачки. Несмотря на то, что в 8 лет я вряд ли могла оценить все пре­лести игры на трубе, все нюан­сы ее звучания — и признаться, поначалу все во мне протесто­вало против этого инструмен­та, — уже две недели спустя я могла вполне сносно играть пару композиций.

Сегодня я очень ценю то, что играю именно на трубе, звук которой одновременно очень мягкий, нежный и громкий, сильный. Мне кажется, что по своей эмоциональности зву­чание трубы максимально приближено к человеческому голосу, только без слов. В то же время я сполна прочувствова­ла за все время своей карьеры, насколько труба сложный ин­струмент для игры на нем. Это как элитарный спорт, для заня­тий которым нужно много свободного времени и хоро­шая физическая форма. Чтобы сыграть только одну ноту на трубе, нужно приложить столько усилий! Это совсем не то, что игра на пианино, где до­статочно просто коснуться клавиши.

Но зато когда твоя труба звучит хорошо — это просто необыкновенная награда за все труды! К тому’же труба является "ведущим" инструментом, ее звук почти всегда стремится доминировать. А мне нравится быть лидером в музыке!

Какой музыкант оказал на вас наибольшее влияние в молодости?

Когда мне было что-то около 17 лет, друзья моих родителей дали мне послушать пластинку, на которой было несколько композиций в исполнении Майлса Дэвиса Someday My Prince Will Come например. Со мной что-тс произошло: я крутила эту пластинку снова и снова, пробовала играть на трубе вместе с Майлсом. А год или два спустя 5 буквально выпросила у друзей в "пожизненное пользование' еще один альбом Майлса L'ascenseur Pour L'echafaud — до сих пор это мой самый лю­бимый диск!

Так что вот уже столько лет Майлс Дэвис всегда со мной!

Можно сказать, что он и есть "герой вашего романа"?!

Я думаю, что Майлс — по- настоящему культовая фигу­ра, хотя бы потому, что он всю свою жизнь был в курсе всего нового в музыке, всегда умел быть "в нужное время в нужном месте" в том, что ка­салось музыки. Он всегда был самый хипповый cat! Знаете ли, у каждого возраста свои герои: например, будучи ти­нэйджером я отдала бы все чтобы побывать на концерте Steely Dan и jimi Hendrix. А вот Майлс — это вне времени к возраста.

На альбоме Bodymusic вы играете вместе с еще од­ной знаменитостью, про которую не могу у вас не спросить — это саксофони­стка Кэнди Далфер (Candy Dulfer). Я слышала, вы зна­комы с детства, это так?

Мы начали играть вместе в исключительно женской сек­ции духовых в составе Rosa King Band. Тогда мне было уже 22 года, а Кэнди всего лишь 12 лет. Неудивительно, что я чув­ствовала себя "старухой" ря­дом с ней. Помню, папа и мама Кэнди всегда очень опекали ее. потому что она, так уж по­учалось, была всегда самой юной, где бы мы ни играли. Но она действительно была не по годам талантлива. И мне сего­дня очень приятно вспом­нить, что я была, так сказать, свидетелем взросления ее та­ланта.

Мне иногда кажется, что женщина-музыкант — это особый вид флирта с муж­чинами, особенно когда инструменты берут в руки такие красотки-блондин­ки, вроде вас с Кэнди. При­ходилось ли вам когда-ли­бо, воспользовавшись "служебным положени­ем", добиваться особого расположения мужчины посредством музыки?

О, да! Так было в случае мое­го знакомства с нынешним бой-френдом! Мы встрети­лись на одном перформансе, и я была просто невероятно впечатлена его игрой. Мне не оставалось ничего, как сделать ответный ход и поразить его своей игрой. Знаете, неплохо получилось: мы уже несколько лет вместе и даже играем вме­сте. когда представляется воз­можность.

Насколько вообще важ­но присутствие рядом мужчины для вашего творчества?


Я думаю, наличие в ближай­шем радиусе симпатичного парня — это очень вдохновля­ет, создает особую атмосферу и такие, знаете ли, энергетиче­ски заряженные волны в про­странстве. Это очень креатив­но! И хотя мой девиз — играть для всех, иногда для меня очень важно привлечь внима­ние к себе вот того парня с приятным взглядом, причем сделать это не какими-то при­вычными женскими уловками, а только лишь своей игрой на трубе. Ну и потом, я стараюсь сформировать свой бэнд ис­ключительно из парней, кото­рые меня лично "заводят".

Во многих интервью вы говорите про себя, как о "dance jazz trumpet player". И почему все-таки в этом определении dance стави­те перед "jazz"?

Ну, я так отрекомендовала себя, имея в виду, что играю джаз в groovy танцевальных ритмах. Ну а "танец" перед "джазом", потому что перви­чен здесь groove, а джаз — как его высшее проявление.

Вот, к примеру, мой первый эйсид-джазовый альбом назы­вался It's like Jazz ("Что-то вроде джаза"): это была музыка в сти­ле pop/groove/dance/world, но с джазовыми формами и кон­цепцией. Вот вам и "like jazz" ("как джаз") в противовес "pure jazz" ("чистый джаз"). Как бы сразу заложенный уже в назва­нии ответ на выпады пуристов от джаза, которые будут твер­дить, что никакой это не джаз, а поклонники поп-музыки будут слушать, радоваться и нахо­дить мой саунд припопсованным, но все-таки джазом.

Для вас вообще важно, что джазовые критики го­ворят про вас и ваше твор­чество? Похоже, что не очень?!

Мне, конечно, было б очень приятно, если бы критик по­хвалил меня, но такая у него работа — критиковать. Меня это не сильно беспокоит. Куда больше меня взволновало бы. если бы люди, которые любят звучание трубы, любят джаз и танцевать, любят веселиться и радоваться жизни перестали бы ходить на мои концерты. Пока этого не произошло, я ду­маю, что еще поиграю в свое удовольствие и для удовольст­вия других.

По-вашему, в чем основ­ное отличие между людьми, которые "любят" и "не любят" джаз?

Когда я сама только начинала слушать джаз, мне казалось, что все джазовые композиции звучат одинаково. Джаз имеет особое свойство — расти, взрослеть вместе с тобой. На обоих своих мультистилистических альбомах я старалась представить джаз в общедоступных формах, чтобы он был понятен и интересен даже тем.кто считает этот стиль старым и скучным. По-моему, сегодня существует такое большое сти­листическое разнообразие в джазе, что каждый может най­ти в нем что-то для себя.Так что если человек в наше время го­ворит, что он не любит джаз — это какой-то странный тип!

Как бы вы сформулиро­вали главную идею вашего творчества?

Я стараюсь играть в дуэте с моей интуицией — это глав­ное.

Вам было сложно найти свой путь в музыке?

Это действительно сложно, найти свою дорогу, когда столько гениального уже со­здано и кажется, что ничего лучшего тебе не придумать. Но сейчас мне уже немного смеш­ны подобные страхи, потому что все, что я делаю сегодня, базируется на моих собствен­ных проектах прошлых лет: мои новые идеи — это моло­дые ростки от моих же собст­венных корней, так сказать. Мне никогда не было особен­но сложно придумывать что- то новое, свое, потому что я в душе большой экспериментатор, мне всегда нравилось соединять, казалось бы, несоеди­нимое.

Думаю, не только жажда эксперимента, но и какие-то коммерческие идеи ру­ководили вами, когда вы создавали свои эйсид-джазовый или джаз-рэп проек­ты, делая это как раз на пи­ке моды на эти стили?

Если ты хочешь быть удач­ливым в бизнесе, ты просто обязан делать то, что будет коммерчески выгодным. Но стараюсь, учитывая этот фак­тор, делать только то,: что нра­вится мне самой. То есть, если бы мне не нравился эйсид- джаз, каким -бы модным он ни был, я бы его не играла. С дру­гой стороны, мне очень нравится старинная музыка, мне нравится играть какие-то акустические вещи. Но это для души.

Что еще вам нравится де­лать для души?

Я люблю заниматься своим садом (к слову, любовь к саду у Саскии от рождения, ведь ро­дилась она в знаменитом ам­стердамском квартале De Jordaan, название которого так и переводится: "Сад". — А.К.), колесить по городу на велоси­педе; люблю бывать за городом и любоваться природой — это очень успокаивает после долгих и шумных гастролей.

Музыку слушаете? Или это уже не "отдых" для му­зыканта?

Нет-нет, конечно, слушаю: надо быть в курсе всего, не только политики и экономи­ки. Слушаю все новинки: джаз, world, pop, dance. Ну, и мне не стыдно признаться: иногда нравится поставить что-то из своих собственных записей.

Давайте поговорим о ва­шем собственном звукоза­писывающем лейбле Laroo Records. Почему вы решили сделать такой важ­ный и непростой шаг — со­здать свою компанию?


Потому что очень хотела за­писать свой первый альбом именно так, как этого хотела, каким его видела. Сама судьба подтолкнула меня к открытию своей компании: незадолго до этого я выступала на одной корпоративной вечеринке, и за тот перформанс мне запла­тили... компакт-дисками. Мне предложили бесплатно напе­чатать тираж в тысячу CD. К этому времени я изрядно по­моталась по разным лэйблам, каждый из которых хотел что-то изменить в моей музыке. Поэтому плюнула и сама выпу­стила первую партию своих альбомов. Эта тысяча дисков была распродана в первый же месяц! И мне не надо было ни­кого упрашивать выпускать дополнительный тираж — я сделала это сама! Вот так.. Это было в 1994 году.

Какие еще музыканты выпускают альбомы под вашим лэйблом?

Это только мои собствен­ные проекты, потому что в ином случае у меня бы просто не оставалось времени на музыку. Я сознательно приняла такое решение, потому что хочу з своей жизни быть в первую очередь сфокусированной на саму себя, мне нужно время на то, чтобы по-прежнему совер­шенствоваться в игре на трубе - это бесконечный труд, что­бы отдыхать, набираться энер­гией и мыслями.

Значит персонал в ком­пании немногочислен­ный?

Это громко сказано! Весь персонал—это я одна: и босс, и менеджер — все по имени Саския Лару. Я сама поддерживаю свой веб-сайт, сама веду архи­вы и бухгалтерию, сама зани­маюсь организацией гастро­лей, презентацией новых про­ектов, записями альбомов. Это трудно, но мне нравиться са­мой быть в ответе за каждый шаг в моей жизни.

Удается ли такими малы­ми силами создавать боль­шие тиражи записей?

Все в мире, конечно, относи­тельно, но со времени записи на лэйбле моего первого аль­бома я продала по всему миру более 25 тысяч его копий. Кро­ме того, у меня есть лицензи­онные контракты с компания­ми в других странах. Напри­мер, мой второй альбом Bodymusic разошелся в одной только России тиражом 75 ты­сяч копий (подписала кон­тракт с одним музыкальным журналом, и мой альбом про­давался как вкладыш).

Если говорить о ваших совместных проектах: как чаще всего звучит их пре­дыстория?

Очень просто: или "я пред­ложила", или "мне предложи­ли". Сейчас у меня уже есть пра­во на такую роскошь — самой выбирать, с кем работать в сов­местных проектах. Помню, в молодости, когда только начи­нала свою карьеру, мне хоте­лось поиграть вместе со всеми на свете, но...

Девушка-трубачка — это ка­кое-то недоразумение по мне­нию старых музыкантов, кото­рые частенько отдавали пред­почтение парням, пусть и ме­нее талантливым. Но мне так сильно хотелось быть на сце­не, играть на трубе, что я стара­лась не обращать ни на что внимания, а просто быть и иг­рать.

Какой совместный про­ект вспоминается вами с особой теплотой?


С теплотой — многие, но с особой — мои выступления с легендарным тенор-саксофо­нистом Тедди Эдвардсом, с американской саксофонист­кой Розой Кинг и с Хансом Далфером, отцом Кэнди — он отличный тенор-саксофонист! И я особенно ему благо­дарна за то, что он всегда в ме­ня верил. Ханс Далфер был, пожалуй, тем самым первым человеком из мира професси­ональных музыкантов, кото­рый, услышав мою игру, пове­рил, что из меня выйдет толк, и пригласил меня в свой тур.

Вы кому-нибудь отказы­вали в сотрудничестве?

Да, по причине неадекватно­го поведения этих людей. Дело в том, что когда я стала популяр­ной, обо мне стали много пи­сать и говорить в Нидерландах, некоторым музыкантам это не нравилось, они просто беси­лись от злости. А другие, наоборот вдруг стали со мной уж слишком милы. И тем, и другим я предпочитаю говорить: "Нет!".

Сегодня вы играете сразу в нескольких проектах: ка­кой из них ближе всего к вашему представлению о Вашей Музыке?

Наверное, мой фаворит — это Saskia Laroo Band. Мне нра­вятся совместные с ди-джеем джемы. С этой командой у меня есть прекрасная возможность играть в самых разных стилях и направлениях. К примеру, в ноябре у нас будет концерт­ный тур по Китаю с квинтетом, в составе которого — аутен­тичный соул-певец, рэпер, аф­риканский перкуссионист...

Чего еще можно ожидать от вас в ближайшем буду­щем?

Я одновременно занимаюсь новыми электронным, фанк и фьюжн проектами.

Недавно поняла, что пора бы реализовать давнюю мечту — записать полную ритм-сек­цию в собственной студии. Сейчас надо заняться микши­рованием. Потом на очереди новый дэнс-проект... Слава Бо­гу, у меня есть своя собствен­ная студия, которая находится в моем собственном доме. Так что для реализации новых идей и проектов у меня есть все — не хватает только времени. А так я просто фонтанирую иде­ями! Но вот свободное время... Знаете, всякий раз, когда воз­вращаюсь из очередного дли­тельного концертного тура, то нахожу свой сад похожим на джунгли! И в этих непроходи­мых зарослях растений меня непременно встречают все со­седские коты, уже порядком тут одичавшие...

Анастасия КОСТЮКОВИч

jazz-Квадрат, №5,2004