nestormedia.com nestorexpo.com nestormarket.com nestorclub.com
на главную новости о проекте, реклама получить rss-ленту

Эдди Рознер - Музыка и тьма, часть 6

стиль:

Эдди Рознер - Музыка и тьма, часть 6
И вновь гастроли, гастроли, гастроли...
К 1 января 1945 года в составе оркестра было 53 человека, включая танцевальную группу. Эти люди колесили по стране в двух пассажирских вагонах, возя с собой 13 детей, среди которых были и грудные. Концертная нагрузка была огромной (следует учесть условия для передвижения и размещения в стране, которая вела войну на выживание): за 1944 год оркестр дал 175 концертов, за 1945 — целых 229.
Но нет худа без добра. В конце войны, благодаря ленд-лизу, в СССР появились американские грампластинки и первые музыкальные фильмы, что немедленно отразилось на репертуаре советских джаз-оркестров. Наиболее популярный была музыка из кинофильма "Серенада солнечной долины". Играл ее и оркестр Эдди Рознера. Но исполнялись и более серьезные произведения. Так в 1944 году на гастролях в Тбилиси Госджаз-оркестр БССР исполнил всю "Rhapsody In Blue" ("Рапсодию в блюзовых тонах") Джорджа Гершвина (тогда она называлась "Рапсодия в стиле блюз"). Солировал Юрий Бельзацкий.
Вот что писал о музыкальных достоинствах оркестра Эдди Рознера известный американский музыковед Фредерик Старр в статье "Белый Луис Армстронг" (1980):
"Можно сказать, что именно благодаря Рознеру свинговая музыка в СССР достигла в те годы своего апогея"
Тысячи выступлений Рознера были салютом Западу и, в частности, Америке. Во время концертов или на неофициальных джемах он всегда придерживался мировых стандартов джаза тех лет, исполняя интернациональный репертуар. Он терпеть не мог аккордеон, гармошку и балалайку столь же искренно, как он любил блюз. Будучи искусным аранжировщиком, он сам создал целую нотную "библиотеку" для своего оркестра. Его оджазированная классика, например, "Серенада" Тозелли, была сложной и изысканной, тогда как его полная риффов аранжировка "Свит Су" стала таким хитом, что на новогоднем вечере в московском отеле "Метрополь" в 1945 году ему пришлось играть ее после каждой следующей пьесы.
Что особенно поражало советскую аудиторию, так это полнокровный и аутентичный джазовый тембр медной и саксофонной секций оркестра Рознера. Вместо монотонно гнусавых и дрожащих интонаций большинства тогдашних советских оркестров, бэнд Рознера предлагал слушателю богатое, теплое звучание, оживляемое неожиданными аккордовыми последовательностями. Это качество достаточно очевидно проявилось в советской записи Рознера "Сент-Луис блюза", ставшей заметной вехой в истории всего европейского джаза" (перевод Ю.Верменича).
Однако были в репертуаре Госджаз-оркестра БССР и такие произведения, которые диктовались как общественно-политической ситуацией в стране, так и репертуарной политикой Комитета по делам искусств. В частности, в начале 1945 года Юрий Бельзацкий завершил работу над "Славянской фантазией", использовав в ней польские и русские мотивы. В фантазию вошли темы Ф.Шопена, Г.Венявского, П.Чайковского (из 5-ой симфонии) и русская народная песня "Во поле березка стояла".
Эдди теперь выходил на сцену уже не так часто, как в первые годы работы на советской эстраде. Во всяком случае, на глазах у зрителя он не торчал. И в этом был особый психологический расчет, этакий искусственно созданный зрительский голод. Зато, когда он уже появлялся, заждавшийся зал встречал его овацией. Он не преувеличивал силу своего актерского и музыкального обаяния, но и не очень скромничал.
Гарри Гриневич, конферансье оркестра, рассказывал, как он появился у Рознера в 60-е. Он работал с РЭО — Рижским эстрадным оркестром, — когда его вызвали в Москву. Приехал, день ходил за Рознером. Наконец, за час до начала концерта, тот уделил ему внимание.
"Ты что, нервничаешь?! О, миленький, ты же лучший конферансье, которого я когда-нибудь видель. И не волньюйся. Тебья ждет кольоссальный успех. Ты скажешь одну только фразу — и заль взорвьется овацией. Какую фразу? Ты выйдешь и скажешь: "Выступает оркестр Эдди Рознера!", и весь заль встаньет со своих мьест!"
Был в концертах Рознера один, придуманный им же самим, сюрприз: вот концерт уже заканчивается, музыканты устало расходятся, занавес дается последний раз — и публика бросается в проходы к выходу из зала. Но в зале не стихает скандирование аплодисментов, выкрики "Браво! Бис!". И тут происходит неожиданное: занавес открывается, на сцене уже сидит оркестр, потом выходит Эдди и говорит:
"Ну, что? Кто побежаль за кальошами, уже все вышли? А теперь мы закроем все двери, и будет третье отдельение нашего концерта".
И еще минут двадцать в зал шел поток горячего оркестрового джаза, а за дверями стонали и кусали себе локти те, кто раньше всех бежал в гардероб.
В театрализациях использовались и старые находки. Например, в финале "Очей черных" Рознер, пользуясь техникой циркулярного дыхания, начинал тянуть одну ноту. Павел Гофман при этом перечислял, какие глаза он знает: и карие, и голубые, и зеленые в крапинку, и еще, и еще, а Рознер все тянет и тянет. Наконец, Гофман выдыхается: "Все, я устал...", а труба еще звучит, заглушаемая аплодисментами.
День Победы оркестр встретил на гастролях в Баку. Любопытный факт: как когда-то в Америке за кулисами у Армстронга стоял на концерте Юрий Бельзацкий, так подпитывались энергией выдающихся музыкантов и на концертах Эдди Рознера. Например, осветителями в бакинских концертах Рознера были юные тогда Мурад Кажлаев и известный минский музыкант и аранжировщик Лев Моллер.
Побывав на гастролях в Харькове, Одессе, Киеве, Ленинграде, оркестр начал готовить свою первую послевоенную программу. Назвали ее так: "Вот мы и празднуем". Премьера состоялась 10 сентября 1945 года в саду "Эрмитаж", а со второго ноября 1945 года начались гастроли по Белоруссии (Витебск, Гомель, Бобруйск, Могилев). Среди новых песен программы — "Слава тебе, Белоруссия!", написанная Ю.Бельзацким на стихи Ю.Цейтлина.
В Минске оркестр обрел наконец, свой "порт приписки". Сюда он возвращался после гастролей, здесь оставался на репетиционный период. Продолжались дружеские отношения музыкантов оркестра с П.К.Пономаренко, который не раз приглашал некоторых из них к себе на дачу в Лошицу, под Минском, с просьбой поиграть для него.
В 1945-1946 годах в оркестре появились новые музыканты, некоторые из них имели опыт работы в лучших коллективах страны. В феврале 1945 года начал работать бывший музыкант Госджаз-оркестра Армении скрипач Валерий Меликян, а в мае — баритонист Борис Байдуков, который до этого играл в джаз-оркестре Наркомата обороны и оркестре "Северная Буковина" (Черновцы), а после того, как черновицкий джаз уехал в Бухарест, — в Госджаз-оркестре Молдавии.
7 мая 1946 года в оркестр был принят на работу "с месячным испытательным сроком" пианист из Курска, один из будущих "грандов" советского оркестрового джаза Вадим Людвиковский. Ему в те дни едва исполнился 21 год, но за плечами было три года работы в ансамбле Белорусского военного округа. В оркестре Рознера произошло становление этого талантливого музыканта: Эдди делает его одним из дирижеров оркестра; Вадим пишет аранжировки и даже сочиняет песни. Одну из них — "Джону было восемь лет" на стихи Ю.Цейтлина — с большим успехом исполняла Рут Каминская. Аранжировки В.Людвиковский писал в несколько иной манере нежели та, к которой привык Рознер: доминировал уже не Гарри Джеймс, а популярный в то время Стен Кентон. (После разгона Госджаз-оркестра БССР Вадим Людвиковский много лет работал музыкальным руководителем оркестра Л. Утесова.)
1946 год был отмечен новыми успешными гастролями по стране, а в конце лета Госджаз-оркестр БССР вновь оказался в Москве. Концерты шли с аншлагами, предстояли записи на грампластинки. Ничего не предвещало грозы. Но, как позднее выяснилось, "великий кормчий" вновь начал готовить для страны мобилизационную готовность и уже спланировал новое испытание, в котором джаз стал первой жертвой. Начиналась борьба с низкопоклонством перед Западом, и Эдди Рознер оказался первым, кто попал в жернова этой борьбы.
"Джаз — музыка толстых"
14 августа 1946 года Госджаз-оркестр БССР записал на грампластинку танго Эдди Рознера "Прощай, любовь". Название этой пьесы оказалось символическим: это была последняя запись оркестра. Спустя четыре дня, 18 августа, в "Известиях" появилась рецензия на концерт оркестра с многозначительным названием — "Пошлость на эстраде".
Автором статьи была 38-летняя Елена Грошева, старший инспектор Главного управления музыкальных учреждений Всесоюзного комитета по делам искусств при Совете Министров СССР (в "Известиях" она подрабатывала консультантом). Так что мнение Грошевой было мнением тогдашнего советского официоза.
Грошева не была номенклатурным дилетантом: за плечами у нее было два высших музыкальных образования, многолетнее сотрудничество с газетами "Музыка" и "Советское искусство". Но, как много позднее она сама сказала в своей беседе с Ю.Цейтлиным (будучи уже главным редактором журнала "Советская музыка"), "нас вызвал товарищ Храпченко и дал установку... Она касалась не только Рознера".
Вот так: "установка" председателя Комитета по делам искусств — и судьба целого направления в музыке решена.
Что же было в этой статье, во многом предопределившей дальнейшую судьбу джаза в СССР и лично Эдди Рознера?
То, за что в 1940 году в газете "Советское искусство" оркестр Эдди Рознера хвалили, теперь подвергалось уничтожающей критике. Главным образом, это была статья о "махровой пошлости, насаждаемой джазом Рознера на советской эстраде", о том, что в его репертуаре "нет ничего, что хоть сколько-нибудь отвечало бы вкусу советского зрителя, нет ни одной хорошей советской песни, ни одной белорусской народной мелодии, хотя джаз Рознера и именуется государственным коллективом Белорусской ССР". "Полнейшая безыдейность, низкая профессиональная культура, расчет на отсталые вкусы... Как и прежде, восемь лет тому назад, игрой на трубе он [Рознер] демонстрирует объем своих легких, его трюки однообразны и мало относятся к музыке..."
В целом же статья Е.Грошевой мало напоминала рецензию. Скорее, это был донос, поток политической демагогии, в которой музыке места уже не оставалось.
"Восьмой год джаз Рознера работает на советской эстраде. Естественно, можно было ожидать, что за это время коллектив и его руководитель приглядятся к нашей действительности, поймут запросы советского зрителя..."
Одна, даже не полностью приведенная фраза, — и уже ясно, что оркестр Э.Рознера явно "не наш". В следующей фразе мы можем узнать, где же ему настоящее место: "Пошлая музыкальная стряпня собственного изготовления заполняет почти всю программу джаза, быть может, и терпимую в каком-нибудь третьесортном варьете на задворках Западной Европы, но не на советской эстраде".
Ну и, наконец, приговор: "Белорусским организациям так же, как и Всесоюзному гастрольно-концертному объединению, пора, наконец, понять свою ответственность перед зрителями, которым чуждо "искусство" джаза Э.Рознера".
Рознер был оскорблен до глубины души. Для него это был удар в спину: его пригласили в Москву на гастроли, билеты распроданы на месяц вперед, условия созданы самые что ни на есть лучшие, предстоят записи на пластинки — и вдруг такая жуткая, а главное, несправедливая статья.
По неписаным установкам того времени после такой статьи первое, чего можно было ожидать, так это отстранения от работы. Ну а если кампания по травле будет продолжаться, то и ареста. Это могло означать катастрофу для всего коллектива, в котором вместе с балетной группой и вспомогательным составом уже работало около 60 человек.
Газетные статьи того времени, выражая мнение высшей партийной номенклатуры, немедленно становились руководством к действию. И действительно, "компетентная комиссия" изучила репертуар оркестра и, естественно, осудила его "безыдейность и прозападную направленность". Гастроли были прерваны, оркестр вернулся в Минск. Пономаренко, видимо почуяв неладное, Рознера не принял, но передал через секретаря предложение успокоиться и хорошенько отдохнуть. Вместе с советом Рознеру передали две путевки в санаторий в Сочи. А оркестр отправили на гастроли, назначив временно художественным руководителем Юрия Бельзацкого.
Тбилиси, Кутаиси, Ростов-на-Дону... Знакомые по прежним гастролям места, знакомая публика, теплый прием, но без Рознера концерт не концерт. День идет за днем, а о судьбе лидера — ни слова. Вот и Новый 1947 год в Баку встретили — а ясности никакой. Сборы падают. Не помогает даже надпись на афишах, что это — бывший оркестр Эдди Рознера. И наконец телеграмма из Москвы: "Снять с афиши фамилию Рознера". Это означало одно: оркестру приходит конец.
К тому же со всех сторон стали поступать известия о печальной судьбе других джазовых составов. Расформировывается один из самых профессиональных коллективов страны — джаз-оркестр Всесоюзного радиокомитета, которым долгие годы руководил Александр Цфасман. Джаз начали подталкивать к изгнанию из жизни и из сознания советских людей. 1 августа 1947 года прекратил свое существование и Государственный джаз-оркестр Белоруссии.
Протестуя против непрофессионального, волюнтаристского решения вопроса о судьбе джаза, Ю.Бельзацкий писал в те дни: "Вместо того, чтобы направить все усилия на создание советского джаза... мы с яростью обрушились на все, что даже отдалено напоминало джаз. Одно слово "джаз" приводило в трепет музыкальных критиков и наводило ужас на работников комитетов по делам искусств и репертуарных комиссий. Оркестры стали называться эстрадными. Композиторы были охвачены одной мыслью: не написать бы ничего, что могло бы напоминать о джазе. Каленым железом изгонялись даже самые невинные синкопы. Никто не знал, что писать, что называть джазовой, а что эстрадной музыкой".
К сожалению, слова эти так и остались в рукописи: в дни шабаша невежества и разгула шовинизма эти слова и не могли быть напечатанными. (Цитата взята из статьи, которую Ю.Бельзацкий готовил в ответ на одну из публикаций в журнале "Советская музыка". Рукопись находится в Белгосархиве литературы и искусства.)
Уже позднее под решение о ликвидации джаза как жанра советской эстрады стали подкладывать идейную основу. Начали появляться соответствующие статьи и книги. Одна из таких книг с символическим названием "Музыка духовной нищеты" вышла в Музиздате в 1950 году. Ее автор, некий В.Городинский, не стесняется в наклеивании ярлыков и предъявлении обвинений. В главе "Джаз и музыкальная культура буржуазного декаданса" цитируются статьи А.В.Луначарского и М.Горького, в том числе "О музыке толстых" последнего, а также приводятся многочисленные совершенно уничтожающие характеристики джаза, такие, например:
"[Джазовая музыка] не возбуждает сильные, жизнерадостные чувства, а, напротив, гасит и подавляет их. Она не увлекает порывистой страстностью, но гипнотизирует мертвенной, холодной механистичностью своих ритмов, бедственным однообразием и скудостью музыкального материала... Говорить о стилях джаза не приходится — для этого слишком бедны его идейные и художественные возможности... Джазовая музыка — царство безнадежных стандартов, разнообразящихся только разной исполнительской манерой... [Джаз — это] изуродованные "глубокой синкопой", хромающие, как паралитики, вихляющиеся и раздерганные на части обрывки искалеченных музыкальных фраз... Джазовый танец пластически выражает только липкую, холодную, лягушачью сексуальность и ничего более..."
Джаз умирал. Синкопированную музыку уже нельзя было где-нибудь услышать. Джазовые оркестры стали называться эстрадными. На танцевальной площадке стали возрождаться русские бальные танцы падекатр, падеспань, падеграс, падепатинер. Фокстрот был переименован в "быстрый танец", а блюз — в "медленный". Началась эпоха, которая с легкой руки Леонида Утесова получила впоследствии название "эпохи административного разгибания саксофонов".
Довольно долго о судьбе Рознера знали только его самые близкие друзья: в те дни исчезновение людей было нормой, и не было принято интересоваться, куда тот или иной человек делся. Позднее стало известно, что его "взяли". По иронии судьбы случилось это во Львове, в городе, откуда Эдди в конце 1939 года уехал, чтобы совершить беспримерную головокружительную карьеру на советской эстраде, и куда он вернулся, чтобы начать очередное путешествие в Сибирь, правда, уже в тюремном вагоне.

Яков БАСИН (Продолжение следует)

1998


авторы
Яков БАСИН
музыкальный стиль
свинг
страна
Германия, Польша, Россия
Расскажи друзьям:

Еще из раздела композиторы, аранжировщики, бэнд-лидеры
Гектор Зазу Иосиф Вайнштейн - близкие радости Эдди Рознер - Музыка и тьма, часть 8 Валентин Парнах - пророчество жирафовидного истукана
© 2017 Jazz-квадрат

Сайт работает на платформе Nestorclub.com